Глава 18. Команда правосудия

Наилия

На завтрак я решила явиться раньше всех. Не хотела, чтобы участницы пускали сплетни за моей спиной. А так, если буду в столовой с самого начала, то наверняка правильное воспитание не позволит юным девам обсуждать меня в открытую.

Спустившись в столовую, обнаружила в пустом прохладном зале баронессу Эквеол, сидящую за полу накрытым столом, вокруг которого сновали поварихи.

Надзирательница, услышав стук моих каблучков, подняла взгляд.

— О-о-о, — протянула она, удивленно округляя глаза, и захлопнула какую-то старинную книгу. — Утро доброе, Наилия.

— Доброе, — ответила я.

Мы обменялись дежурными фразами о теплеющей за окном погоде, звонкой капели, а когда запас тем для легкой беседы исчерпался, между нами повисло неловкое молчание.

Поварихи уже полностью накрыли стол и скрылись за кухонными дверями, из-за которых доносились звон посуды, шум воды и приглушенные разговорчики.

Баронесса исподтишка посматривала на меня, но когда я ловила на себе ее любопытный взгляд, та быстро отводила глаза и делала вид, что рассматривает свои пальцы, усыпанные драгоценными перстнями, либо разглаживает несуществующие складки на юбке.

Дураку понятно — женщине не терпится расспросить о разозлившихся на меня во время испытания призраках, о подаренном мне императрицей иммунитете и, конечно же, о заступившихся за меня, как это делают настоящие рыцари, герцоге Керрилоне и принце Пасканы.

Признаться, я ее не винила. Понимала, это лишь безобидное женское любопытство, ничего больше. Поэтому решила поболтать с баронессой в более открытой манере и поведала ей историю, которой поделилась со мной императрица.

— Точно-точно, я хорошо помню тот отбор, — оживленно произнесла толстушка и вскинула указательный палец к потолку. — Тогда Салазао Асторио, наш нынешний император, с первого взгляда влюбился в свою будущую жену. Какой был скандал. Ой-ой-ой…

Надзирательница, бурно взмахивая руками, в ярких красках описала, на какие колоссальные жертвы пришлось пойти Его Высочеству Асторио, чтобы оставить избранницу на отборе, и в самом финале он, конечно же, выбрал ее. Усилия влюбленных увенчались успехом! Прям голливудский любовный роман какой-то!

Одно слово зацепилось за другое, и мы с баронессой полностью погрузились в беседу. Чего только не обсудили, даже эрийского принца, которого, как оказалось, надзирательница, как и я, недолюбливала.

— Слышала от служанки Его Высочества, — тихо гудел ее баритончик над самым моим ухом, — что на рассвете, когда все, кроме слуг, еще спят, из покоев принца не раз крадучись выходили юные девы. Имен тебе не открою, конечно, но, знаешь, некоторые из них… — Баронесса вдруг замолкла, набрала побольше воздуху в легкие и на выдохе таинственно закончила: — Некоторые из них — участницы отбора!

Ее большие глаза вспыхнули нездоровым энтузиазмом. Кто бы мог подумать, что наша строгая надзирательница на самом-то деле заядлая сплетница? Сюрприз так сюрприз.

Пока баронесса была настроена на разговор, я решила выяснить у нее побольше об Оливии. Предчувствие, что юная графиня — шпионка тайного общества, до сих пор не покидало меня.

— Случаем, леди Раннель не одна из них? — как бы невзначай поинтересовалась я.

Моя собеседница тут же заозиралась по сторонам и, убедившись, что вокруг ни души, припала к моему уху:

— Ничего не слышала про Оливию, но могу с алхимической точностью сказать, что вот ее служанка Агнесса не раз наведывалась в покои принца. Да, да, милочка, в наших светских кругах уже давно всем известно, что эрийский принц — настоящий любитель юных дам! Ох, не завидую его будущей жене.

Баронесса осуждающе покачала головой. Почему ее так сильно волновала интимная жизнь императорского отпрыска, я не понимала. Признаться, это было мне неинтересно, однако тот факт, что прислуга якобы развлекалась в постели с представителем самой верхушки эрийской расы, немного напрягал. Что-то тут не сходится.

Не верю, чтобы принц позарился на служаночку. Да, девица однозначно очень миленькая, но не настолько, чтобы Его Высочество опустился с трона наследника правителей империи на самое дно социальной иерархии. Ведь выплыви сей факт на поверхность, репутация всего имперского рода будет запятнана грязью.

Нет, наш самовлюбленный нарцисс хоть и не блещет умом, но и недалеким дурачком его тоже не назовешь. Скорее всего, у принца имеются какие-то виды на леди Раннель. Потому и общается с ее личной прислугой.

Только вот что ему нужно от Оливии?

Что если девушка и вправду работает на тайное общество, а принц это заподозрил и пытается вывести шпионку на чистую воду? Но если так, то почему просто не доложит герцогу Керрилону или начальнику стражи? Почему действует сам, в одиночку?

Хм-м-м… Похоже, я что-то упустила, но что?

Вскоре к завтраку стали постепенно сплываться невесты, причем все поголовно сверлили меня недобрыми взглядами. Во время трапезы девушки молчали, и это их молчание можно было поставить в заслугу исключительно нашей строгой надзирательнице, которая коршуном наблюдала за девами, чтобы те и пискнуть не посмели.

Правда, стоило баронессе отлучиться из зала по каким-то срочным делам, предоставленные самим себе юные леди прямо на моих глазах превратились в злобных гиен. В мою сторону посыпались самые неприятные реплики, и столько в них было ненависти, что мне стало попросту боязно находиться в окружении обозленных фурий.

Единственными, кто не принял участия в этом недружественном нападении, были леди Раннель и рыженькая Ариса. Девушки, которых я, наверное, с гордостью могу назвать своими подругами, наоборот, сначала попытались вмешаться в бабий бунт, но потом быстро осознали, что их попытки защитить меня лишь подливают масла в огонь.

Признаться, подобной реакции молоденьких завистливых девушек я ожидала. Ну а что? Их тоже можно понять. За меня вступились не только целых два из имеющихся в наличии трех женихов, но еще и сама императрица. При всем при этом повелительница обеспечила меня пропуском в финал отбора! Уверена, любая из невест желала бы оказаться на моем месте. Отсюда столько ненависти и вылилось сейчас наружу.

Поэтому без какой-либо злобы на юных дев, хотя, наверное, немножко позлиться на них все-таки стоило бы, я неспешно поднялась со стула и резко вскинула руки к потолку, как дирижер в кульминационном моменте композиции тянет свою палочку ввысь.

Девушки замолкли, на их лицах застыло смятение. Воспользовавшись моментом, я гордо задрала кверху нос и подчеркнуто сдержанно заговорила:

— Оправдываться ни перед кем здесь не собираюсь, хотите — завидуйте, хотите — нет. Ваше право! — С этими словами уперла руки в боки и расправила плечи. На меня были устремлены десятки пар глаз. Было немного волнительно продолжать свою речь под их прицелом, но и держать в себе ничего не собиралась. Поэтому сделала глубокий вдох, успокаивая сбившееся с ритма сердечко, и вновь заговорила: — Хочу, чтобы вы знали — все, что произошло в последние дни для меня, как и для всех вас, явилось большим сюрпризом. Вчера перед церемонией мы с моей матушкой уже собрали чемоданы и были готовы покинуть дворец навсегда, но, как видите, императрица решила оставить меня на отборе. Конечно, я обрадовалась. А кто бы не обрадовался на моем месте? Так что можете злиться на меня, сколько хотите. Если вам от этого самим станет легче и вы тем самым поднимете свою самооценку — пожалуйста! Но помните — во-первых, меня лично это никак не заденет, а во-вторых, в реальности ничего не изменится, злитесь вы или нет.

Закончив, отодвинула стул, который — зараза такая! — проскрипел ножками по мрамору, и, развернувшись на пятках, зашагала прочь. Какую реакцию моя отповедь вызвала у невест, не ведала, эмоции на их лицах не видела, но не трудно было догадаться, что все они безусловно были в шоке.

Ха, будут знать, как связываться с девушками с Земли!

***

Зегир

Его Высочество помедлил, казалось, он присматривался к Зегиру, сомневался, можно ли тому доверять, но спустя буквально минуту, показавшуюся герцогу целой вечностью, принц Пасканы вымолвил с легкой издевкой в голосе:

— А ты что думал, я пришел языком чесать? За кого ты меня принимаешь?

Ноздри Керрилона нервно раздулись.

— Тогда выкладывай! — рявкнул он.

— Хорошо, хорошо, — сдался принц. — Но сначала для подстраховки давай-ка скрепим наш разговор кровными чарами.

Ни один мускул не шелохнулся на лице воина. Чего-то подобного от чувствительной натуры принца Пасканы и стоило ожидать. Поэтому Зегир невозмутимо закатал рукав рубахи и протянул собеседнику свое предплечье, все исписанное витиеватыми темными символами. На губах зазмеилась насмешливая улыбка:

— Если найдешь живое место, куда поставить метку, то вперед.

Бомиан возмущенно хмыкнул, но в долгу не остался:

— Живое-то место найти нетрудно, только вот, боюсь, его выбор тебе может не понравиться…

После скрепления кровными чарами обещания не разглашать тайну сказанного друг другу принц Пасканы тут же объяснил герцогу мотивы своих недавних поступков относительно леди Ювиэль.

Оказалось, Бомиан еще с самого начала отбора догадался, что юная графиня обладает даром свободной магии, и пытался с ней об этом поговорить, предложить свою защиту. Это признание поразило герцога. Он даже замер на мгновение, пытаясь собрать мысли воедино.

Принц опустился в кресло, переплел пальцы рук и, нервно щелкая суставами, продолжил рассказ:

— Ее звали Мареной. Любовь всей моей жизни. И тоже, как и юная графиня, она была свободной магессой.

Герцог заметил, как в глазах принца проскользнула давняя, как древние монументы, боль, и на всякий случай уточнил:

— Была?

— Марена пропала перед самой нашей свадьбой. Мы тогда еще были почти детьми, ей едва исполнилось шестнадцать, я был всего на год старше. Родители, конечно же, яростно противились нашему браку, ведь Марена принадлежала к бедной семье — ее мать заведовала нашей кухней. Но я решил бороться за свое счастье, за свою первую и, так получилось, единственную в жизни любовь! Отказался от титула, родового наследства и сделал предложение Марене. Помню, как, вернувшись домой, сообщил своим родным, что обручен. Матушка тут же пала к моим ногам, в слезах стала молиться своему богу, чтобы я бросил эту, якобы, нищенку, а я стоял посреди холла, не обращая внимания на истерику матери, громкие ругательства отца и братьев, и просто-напросто улыбался от всей души. Настолько был счастлив тогда.

Принц Пасканы прикрыл на мгновение глаза и тяжело вздохнул. Зегир не торопил собеседника, понимал, что тому тяжело ворошить прошлое.

В каждой черточке лица Бомиана, в тембре его голоса чувствовалась глубокая боль от потери. И на эту боль откликалась собственная боль Керрилона, которую он, как думал, похоронил в глубине своего сердца еще будучи мальчонкой, в тот самый солнечный день, когда не стало его матери.

Поэтому повелитель Стиаи терпеливо ждал, пока Бомиан соберется с духом и вернется к своей истории.

— Спустя несколько месяцев родители чудным образом поуспокоились. Даже причитать по поводу грядущей свадьбы перестали. Тогда мне казалось, что они просто смирились с моим выбором. Каким же дураком я все-таки был! — Еще один тяжелый вздох принца разбавил звенящую тишину комнаты. — Мать каким-то непонятным образом прознала о том, что Марена была свободной магессой, и обратилась за помощью в древнюю эрийскую церковь. Правда, этот факт она сообщила мне уже много времени спустя после несостоявшейся свадьбы и исчезновения моей невесты. — Черные, как ночь, глаза принца блеснули ненавистью. Он резко сжал скрещенные пальцы своих рук, и те неприятно громко хрустнули. — Моя собственная мать замешана в горькой участи моей любимой. Моя мать! — бешено выкрикнул он и вскочил на ноги. — Помоги мне найти виновных в пропаже Марены, а я расскажу все, что знаю о тайном эрийском обществе, к которому обратилась за помощью моя аргорова мать!

Принц протянул руку герцогу. Его прямой взгляд был полон решимости.

Керрилон посмотрел на трясущуюся от злости ладонь собеседника и, недолго думая, крепко пожал ее.

— С пребольшим удовольствием!

Лицо Бомиана озарила безумная улыбка:

— Пришло время совершить правосудие.