Глава 26. Суд

— Мы не можем ждать! — Неистовый рык герцога заполнил крохотную хибарку на окраине леса. — Яд кровных чар — это не шутка! Почему вы ничего не сказали сразу?! Почему узнаю обо всем только сейчас!!

Виновато взглянула на свирепо дышащего дракона, что сновал по комнатушке, в которой все мы собрались. Тацуда задумчиво глядела в окно, Оливия нервно кусала губы, принц Пасканы выбивал дробь пальцами по столу, стоящему посередине комнаты.

— Но у нас есть замедляющий настой, — шепнула неуверенно.

Зегир фыркнул, радужка его глаз залилась лазурным пламенем. Бесится.

С каждой минутой воздух вокруг сгущался, атмосфера накалялась. Может, мне показалось, но и температура воздуха достигла своего пика, заставляя мои щеки гореть.

После встречи на дороге прошло два дня, причем очень насыщенных разными событиями. Сначала герцог, Тацуда и я приехали сюда, в укромное местечко, которое моя надсмотрщица подготовила именно для нас. Хижина была укрыта дюжиной заклинаний — пологом тишины, чарами потерянного пространства, невидимости и многими другими. Это место представляло собой своего рода бермудский треугольник — в здешних лесах заблудится каждый, у кого нет в наличии зачарованного камня, ведущего к хибарке.

Как оказалось, исчезновение Тацуды после ареста герцога было не случайным. Надсмотрщица предвидела, что подобное может произойти, и уехала на поиски родственников жреца, наложившего на нее кровные чары. Нашла его брата с семьей. Дождалась, когда те выйдут на торговую ярмарку со своими дочерьми. Одну из них, самую младшенькую, хитростью заманила в палатку со сладостями, после чего украла на полчаса. Женщина не стала полностью посвящать меня в подробности, но сказала, что девчушка оказалась наделена сильным магическим даром и у нее быстро получилось снять кровные цепи с Тацуды. После чего надсмотрщица вернула малышку родителям, предварительно стерев ей память.

Теперь Тацуда представляла собой прямого свидетеля всех страшных злодеяний тайного общества и могла спокойно давать показания. К тому же память ей никто не подчищал, понадеявшись на силу связи кровных чар. А знал и видел наш «свидетель» много.

После того, как разжег огонь в очаге, герцог первым делом хорошенько выспался. Первый оборот переносится трудно, однако вырвавшаяся наружу сила дракона стремительными темпами залечила все раны и переломы мужчины, пока тот сладко дремал. Мы с Тацудой с помощью тайной магической связи достучались до виконтессы Эгрет и ее новоиспеченного ухажера, а потом уже связались с Оливией и Бомианом. Последние приехали к нам сегодня и непосредственно рассказали герцогу о нашей с подружкой щекотливой ситуации с ядом.

Кстати, после побега герцога из темницы отбор был отменен, все участницы отосланы по домам. Несмотря на то, что полностью Зегир обернулся уже снаружи, первые этажи и входной холл дворца были разрушены. А так как никто в этих землях уже очень-очень давно не видел драконов, впечатлительные юные девы впали в панику. Ну а в такой атмосфере отбор продолжать не было уже никакого смысла.

— Мои войска будут готовы к рассвету, как и твои, — со стула поднялся принц Пасканы и подошел к Керрилону. Положил руку на его плечо. — И мы сразу же двинемся в путь. Бетхор встретит нас у лагуны с илирами, которые, в свою очередь, быстрее любого скоростного судна, доставят нас к полуострову, где расположены корпуса тайной церкви. Мы подождем до восхода луны и нападем.

Желваки на заросших щетиной скулах герцога дернулись. Глаза запылали лазурным огнем, в их мареве острой ниткой выделялся зрачок. Воин был зол. Очень зол. Настолько, что не мог сдерживать своего дракона. А я в свою очередь по какой-то непонятной причине ощущала неистовое желание ящера вырваться наружу и утробно взреветь. Зверю было больно и страшно. Страшно потерять меня.

С того самого дня, когда впервые прикоснулась к дракону, между нами возникла необъяснимая связь. Тонкая-тонкая, почти невидимая. И с помощью нее мне отголосками передаются эмоции, которые испытывает ящер. Никому об этом не говорила, хочу сначала разобраться во всем сама, да к тому же не время сейчас задумываться о таких вещах.

Отпустила дрожащую ладошку Оливии и, поднявшись с кровати, подошла к возлюбленному. Заглянула в пылающие глаза дракона, пытаясь найти в них человеческую суть Зегира.

— Бомиан прав, — уверила его. — У нас с Оливией есть время. С нами все будет в порядке. И ты прекрасно понимаешь, если мы не последуем нашему плану, именно тогда у нас могут возникнуть огромные неприятности.

Зегир шумно выдохнул. Молча смотрел на меня какое-то время, а потом резко схватил за запястье и вытащил на крыльцо. Кинул мне в руки меховую шкуру какого-то животного. Я ошарашенно на него посмотрела, но в шкуру укуталась.

— Почему не сказала сразу? — В его голосе прорезались рычащие нотки.

Дракон внутри него метался, выл, зубами вгрызался в ментальные цепи, те трещали по швам, но воин выстраивал новые, и в такие моменты безумия глаза Зегира вспыхивали лазурным пламенем.

Я сглотнула, носом уткнулась в пушистый мех и прошептала, зная, что с его обостренным слухом он точно услышит, в то время как я просто не могла набраться смелости произнести эти слова в полный голос:

— Боялась, что ты, обернувшись драконом, в одиночку полетишь туда, и кто знает, чем бы это могло закончиться.

Мускулистая грудь под хлопковой рубахой нервно дернулась на шумном вздохе.

— Я не глупец, — ответил он хрипло.

— Знаю, просто…

Вскинутая вверх ладонь повелела мне молчать. Герцог продолжил:

— Когда мой спящий дракон пробудился вновь, спонтанного оборота нужно было уже ожидать. Но теперь рубеж пройден, магия ящера влилась в меня, сделала сильнее, намного сильнее. Мне не составит труда утихомирить своего зверя. И если бы ты сказала мне обо всем сразу, мы бы не потеряли день, когда я без толку валялся в кровати. Если с тобой что-то случится, я никогда себе этого не прощу! — Мужчина метнулся ко мне, навис сверху несокрушимой горой, склонился к лицу. Поймал мой виноватый взгляд своим суровым, наполненным отчаянием и болью. Его горячее дыхание обожгло мои губы: — Ты понимаешь?

Потерянно кивнула:

— Прости.

Его скулы напряглись, дыхание участилось, а в глазах вновь вспыхнуло пламя. Горячие ладони легли мне на талию, рывком прижали к могучему телу, а в следующий миг мои дрожащие губы накрыл его рот. Поцелуй был огненным. Мы целовались как будто в первый и последний раз. Неистово, страстно. Позабыв обо всем и всех. Отдались безудержному танцу наших разгоряченных губ, языков, и когда у меня кончился весь воздух, а кожа вспыхнула пламенем, я открыла глаза и оторвалась от влажного, горячего рта. Герцог посмотрел на меня затуманенным взглядом и тихо прорычал:

— Больше ничего от меня не скрывай.

— Обещаю.

Следующий день был для меня самой настоящей мучительной пыткой. Тацуда, Оливия и я остались в хибарке, в то время как мужчины двинулись в путь. Ближе к обеду к нашей компании присоединилась леди Эгрет, которая привезла нам свежую выпечку и овощи. Правда, никто из нас к еде так и не притронулся.

— Все будет хорошо, — бархатный голос виконтессы отвлек меня от созерцания пейзажа с медленно опускающейся на мир ночью.

Вскинула ресницы и посмотрела на нее прямо:

— Вы этого не знаете.

Мои пальцы впились в ладони, и я вновь повернулась к окну. Губы были искусаны в кровь. Сердце выстукивало беспорядочную барабанную дробь, рассылая по телу волны колких мурашек. Я вся вспотела от волнения.

Руки женщины легли на мои плечи, принялись аккуратно сминать ставшие от напряжения каменными мышцы.

— Ты почувствуешь, если случится что-то плохое, ведь так? — промурлыкала магесса.

Удивленно покосилась на нее. Откуда она знает про мою связь? А потом вспомнила — дар ясновидения, или что-то вроде того. Тяжело вздохнула и снова уставилась в окно, позволяя умелым пальчиками разминать мои плечи.

Этой ночью не спал никто. Каждая из нас отыскала свой уголок — хоть это было и непросто сделать в столь крохотной хижине, — и мы молча отсчитывали минуты. Я знала, что герцог обернулся драконом, а значит, предстоит сражение…

— …Началось, — мой сдавленный шепот растворился в темноте комнаты.

На столе горела одна единственная свеча, и я смотрела, как неистово танцует яркое пламя. Отбрасывает тени на деревянную поверхность стола, тихо потрескивает.

Время, казалось, остановилось. Секунды тянулись мучительно долго.

Виконтесса заварила всем травяной чай, после которого я незаметно провалилась в бессознательную дрему.

Пробудилась резко от того, что кто-то тряс меня за плечи. Открыла глаза. Я все еще сидела, скрючившись буковкой «зю», за столом, уронив голову на сложенные на столе руки. Надо мной нависла Тацуда. В глазах читался страх. Я пулей вскочила на ноги, а потом услышала чьи-то шаги снаружи. Одно единственное окошко было плотно зашторено, что происходило снаружи не видела, однако поняла, что на дворе уже не ночь. Значит, проспала несколько часов. Черт!

Тут же мысленно потянулась к дракону, дергая нашу с ним невидимую связь. По ту сторону было тихо. Неужели?!

Резко задрала рукав платья и про себя позвала лазурного друга. Ну же, ну же, где ты? Секунды казались вечностью, нервы внутри меня стянулись в узлы, а сердце как будто остановилось. По-моему, я даже забыла, как дышать. Но потом дракончик вылез из-под плотной ткани и юркнул на запястье, довольно виляя хвостом.

Непомерная ноша упала с моих плеч, и я глубоко вздохнула. Он жив.

Гости дали о себе знать — в дверь хибарки настойчиво постучали.

— Открывайте! — донесся мужской голос снаружи. — К вам послание от императора!

Все взгляды, включая мой, были устремлены на леди Эгрет со всклокоченными волосами. Та с помощью своего дара могла почувствовать, говорил ли правду тот, кто сейчас находился за дверью и порядком трепал наши нервы.

Виконтесса расправила плечи, закрыла глаза и замерла на несколько долгих мгновений, после чего подняла веки и одобрительно кивнула.

— Иду! — тут же крикнула Тацуда и направилась открывать.

Гостем оказался имперский гонец, посланный принцем Пасканы. Он передал нам конверт и тут же ретировался. Хозяйка хибарки зашелестела бумагой, достала из конверта лист и принялась читать вслух.

— Дорогие дамы… — Принц Пасканы излагал новости обстоятельно и по порядку. — … сражение завершилось быстро. Все живы. Несколько раненых. В считанные минуты церковь была оккупирована нашими солдатами с земли. В небе их поддерживал герцог Керрилон, а с моря — илиры. Жрец, клеймивший вас кровными чарами, найден. Оказалось, это один и тот же маг. Все прошло по плану, почти. В битву ввязались имперские войска.

— Сыночек пожаловался папуле, — зло процедила я, перебив Тацуду. Поймала на себе суровые взгляды женщин и виновато склонила голову. — Прошу прощения, продолжай.

Надсмотрщица вернулась к чтению. Многого в письме не было сказано. Ход событий описан лишь кратко. После прибытия войска, которое возглавлял сам император, захват церкви был приостановлен, однако все участвующие оставались на своих местах. Ситуация со скоростью кометы принимала опасный оборот. Эрийский правитель не желал конфликта с империями Стиаи и Пасканой, поэтому созвал мировой совет. Было принято решение — разбирательство и мировой суд. Но первым делом с меня и леди Оливии будут сняты кровные чары, а все потому, что они уже были активированы. Последнее предложение гласило: «В полдень за вами пришлют экипаж, будьте готовы».

Снятие кровных чар оказалось чертовски болезненной процедурой. Мы орали так, как будто нам резали глотки. Но когда все было закончено, подруга и я облегченно вздохнули, а потом несколько дней провалялись в кроватях с высокой температурой. Как нам объяснили, то были последствия долгого пребывания яда в наших организмах.

Тем временем в мировом суде шло разбирательство. К нам с Оливией не раз прибегали работники суда, несмотря на наше болезненное состояние. Правящим были необходимы ответы как можно быстрее. Мы, в принципе, не возражали, да и, признаться, чем скорее вся эта суета закончится, тем быстрее я увижусь с герцогом.

Да, ни к принцу Пасканы, ни к Тацуде, ни к Зегиру никого не подпускали. Главные «зачинщики» конфликта пребывали под строгим присмотром эрийской стражи, причем каждый в своей комнате. Так должно было быть до вынесения окончательного приговора.

Как лорд Бетхор и предполагал, главой церкви являлся этот эрийский отпрыск. На удивление многим, и мне в том числе, император не стал защищать своего сыночка. Видимо, Его Величество — хороший и честный мужик. И если это так, то наверняка ему сейчас очень непросто. Как никак собственный сын такое вытворял. Так же непросто и первой леди. Но это уже их проблемы. Меня волновал лишь Зегир.

— Долго еще? — Я нервно терла вспотевшие ладони.

— Нет, — протянула Оливия и приобняла меня за плечики. — По-моему, они уже подошли к части приговора, слышишь? — Девушка замолкла на секунду и уставилась на массивные двустворчатые двери зала суда.

Я помотала головой.

Подруга нахмурила брови:

— В общем, жди. Осталось недолго.

Судорожно вздохнула. Ей легко говорить: «Жди!» Когда решается судьба моего возлюбленного, не могу сидеть смирно и расслабленно, как это получается у нее. Кстати, а как это у нее вообще получается? В том зале ведь находится принц Пасканы. Оливия влюблена в него по уши. Она мне все уши прожужжала об этом, пока мы с ней были под надзором лекарей. Нас держали в одной комнате, и подруга не замолкала ни на час, как только стала получше себя чувствовать.

В огромном, казалось, просто бесконечном холле было прохладно. Мрамор стен и пола вбирал в себя все тепло. Помимо нас с Оливией стулья в одной половине помещения занимали другие люди — родственники и друзья тех, кто сейчас находился в зале суда. Здесь были даже дети. И у всех нервы на пределе.

Существование церкви явилось для всех шоковой новостью. Корни этой организации просочились чуть ли не во всех уголки Эльгота, поэтому решение мирового суда было не просто решающим — судьбоносным. Ведь если кого-то обвинят в том, чего они не совершали, может разразиться война, а как я понимаю, на Эльготе между империями и так довольно шаткие отношения. Уверена, никто не заинтересован в войне. По крайней мере, очень на это надеюсь.

Внезапно народ стал вскакивать со своих мест, растерянные взоры всех присутствующих устремились на черное дерево могучих дверей зала суда. Под натужный скрип железных петель я поднялась со стула вслед за Оливией. Мое сердце стучало о грудную клетку с такой силой, что, казалось, вот-вот сломает ребра. Потрясла руками, сбивчиво дыша. Потом стряхнула невидимые пылинки с платья, разгладила несуществующие складки, и когда двери полностью распахнулись, устремила свой взгляд туда.

Из зала один за другим выходили незнакомые мне люди, хотя лица некоторых я уже встречала. К ним подбегали со слезами на глазах их родные, друзья, а потом они все вместе покидали здание. Толпа в холле постепенно редела, а мое сердце замерло. Я уже отсчитывала секунды.

В глубине души поселилась тревога. Как ни пыталась отбросить ее в сторону, не получалось. Жуткий страх вновь возвращался в мои мысли.

Но потом случилось то, что заставило мое глупое сердце пуститься вскачь, а глаза залиться слезами. Из зала вышел Зегир. Строгий фрак обтягивал его могучий торс, волосы были собраны в тугой хвост на затылке, лицо выбрито дочиста.

Сорвалась с места, выкрикнув его имя:

— Зеги-и-ир!

А в следующий миг меня обхватили сильные горячие руки, прижали к крепкому телу. Герцог зарылся носом в волосы на моей макушке, шумно вдохнул их запах.

— Наша взяла, — произнес он.

Я спрятала лицо на его могучей груди и принялась тихонечко всхлипывать. Слезы катились по щекам, обжигая кожу. Больше не было сил сдерживать эмоции. Мучительное напряжение, натянувшее нервы, как гитарные струны, до предела, наконец отпустило. Никогда в жизни мне еще не было так хорошо. Ни-ког-да.