Глава 6. Высокое напряжение

Зегир

Вскоре подоспела дворцовая стража: высокий, крепкий блондин и двое его подчиненных. Мужчины были облачены в серые строгие формы из плотной ткани, на груди красовался вышитый золотыми нитками герб с изображением ока эрийского бога Нару, а бедра опоясывали тяжелые ножны с мечами.

Блондин, у которого, в отличие от остальных, возле герба сверкали несколько золотых медалей, подошел к Зегиру и протянул руку, затянутую серой перчаткой.

— Герцог Керрилон, рад знакомству, я — начальник дворцовой стражи, лорд Бетхор. С этого момента мы берем ситуацию под свой контроль, и теперь Вы свободны. — Кареглазый криво улыбнулся и отвесил учтивый поклон.

Несмотря на то что лорд был высок ростом для обычного эрийца, однако Зегиру, как и любому драконорожденному, он все же в этом плане уступал. Коротко остриженная макушка начальника стражи едва доставала герцогу до подбородка.

Воин сверху вниз взглянул на «коротышку», потом перевел недоуменный взгляд на протянутую руку, а затем вновь посмотрел на мужчину, который как-то еще больше подтянулся и невольно икнул.

Герцог, повинуясь общепринятым нормам, пожал руку Бетхора и невозмутимо произнес:

— Я тоже рад знакомству, лорд, однако с этого момента ситуацию под контроль беру я, а не вы. По-моему, и так очевидно, что вы не в силах обеспечить должную безопасность гостьям, съехавшимся на отбор.

Лицо блондина перекосило от нескрываемой обиды. Он было собрался возразить что-то, но, скорее всего, осознал, с кем имеет дело, ну, или же признал свой промах, и, поправ гордость, опустил руку.

— Я к вашим услугам.

— Хорошо. Тогда убедитесь, что в темнице достаточно стражи, на всякий случай. Если налетчик работал не один, и если он — важный объект в операции, то, возможно, его попытаются вызволить. Установите суточную охрану в корпусе невест, прикажите им и их родительницам не покидать комнаты до рассвета, и если они умеют, то пусть накладывают на свои покои защитные чары — лишняя предосторожность не помешает…

Герцогу не раз приходилось вести расследования государственной важности, и он в точности знал, что нужно делать в подобных экстренных ситуациях, чтобы не посеять панику среди гостей и членов императорской семьи.

Поэтому не упустил ни одной малейшей детали, давая указания лорду Бетхору и его подчиненным. Вскоре те отправились их выполнять, а Зегир присел на резную лавку, подпиравшую каменную стену рядом с дверью кабинета целителя, и погрузился в размышления.

Правда, обдумать ему ничего толком не удалось, так как по коридору разнесся топот бегущих ног, сопровождаемый громкими женскими всхлипами. Из темноты на свет горящих факелов вылетела родительница леди Наилии. Невысокая, стройная женщина, укутанная в банный халат, из-под которого виднелись кружева ночной сорочки, неслась со всех ног к Зегиру, на ходу смахивая слезы с покрасневших щек.

— Что с моей девочкой? — надрывно завопила она и кинулась к двери.

Герцог вежливо остановил даму, прежде чем та ворвалась в кабинет и помешала целителю.

— С леди Наилией все в порядке, но ей нужен покой. Давайте присядем, я вам все расскажу, — произнес герцог самым успокаивающим тоном, на какой только был способен, и, подхватив родительницу под локоток, отвел к скамье.

Женщина присела, промокнула слезы белоснежным платком и уставила вопрошающий взгляд на Зегира:

— Я вас слушаю!

Воин опустился на скамью, попытался застегнуть верхние пуговицы серого сюртука, оставленного ему одним из стражников, но так и не смог — одеяние эрийца ему было очень мало, стягивало мышцы рук и нижние ребра и просто-напросто не сходилось на широкой груди.

Оставив в покое сей несносный предмет одежды, герцог принялся посвящать старшую леди Ювиэль в подробности произошедшего. Правда, об одной детали все же умолчал.

Зегир не знал, как мать девушки отреагирует на новость о присутствии свободной магии в ее дочери. Ко всему прочему, он не имел понятия, где находится муж этой дамы, а ведь обычно все проблемы в семье напрямую решаются исключительно мужчинами. Даже во время торжественного бала не наблюдал никого из представителей сильного пола рядом с этой парочкой.

Поэтому на данный момент решил сохранить открывшееся ему в тайне. До тех пор, пока не убедится, что матушка леди Наилии встанет на сторону дочери и будет защищать свое дитя до конца.

Ведь жизнь юной девы с этого момента изменится раз и навсегда. Потому что свободные магессы очень сильны. И найти кандидата с подобным уровнем магического потенциала на роль мужа совсем не просто. Если мужчина хоть немного будет уступать невесте по силе, магия девушки поглотит беднягу, оставив от него один лишь прах.

Зегиру это известно лучше других. Его мать была свободной магессой и при этом заботливой, любящей женщиной. Однажды она поведала сыну всю правду о себе: о силе таких же, как она, об их тяжелой участи и даре благословения.

Матушка раскрыла ему многовековую, как руины древних городов, тайну: если такая женщина полюбит своего избранника всем сердцем, то его в момент близости ждет не смерть, а божественное благословение. Как случилось с отцом Зегира.

Древние верили, что свободные магессы — дочери бога Азорана, они способны творить чудеса и нести людям счастье. Однако после прихода к мировой власти эрийцев, весь Эльгот был перевернут с ног на голову.

Поверье древних переписали, свободных магесс прозвали страшными монстрами, исчадиями бездны. Принялись безжалостно истреблять. С тех пор девушки, рожденные со свободной магией, стали скрываться, всю жизнь пребывая в тени.

В голове воина всплыло воспоминание из далекого прошлого…

— Твой отец был очень сильным магом и благородным воином с храбрым сердцем, — гордо произнесла матушка, положив на могилку букет свежесрезанных садовых цветов. Затем подошла к мальчику, наклонилась, придерживая рукой объемный живот, и смахнула слезы с щек ребенка. Заглянула в его синие глаза и ласково прошептала: — Зегги, хоть твоего отца больше нет рядом с нами, помни, что бы ни приключилось, я всегда буду защищать тебя и твоего брата, вы — наши маленькие благословения.

По сей день воин помнил все детали того дня: тепло женских ладоней; сладкий, родной парфюм матери; объемный женский живот, скрытый под длинной юбкой черного платья, — там не по дням, а по часам рос его братик; и ласковую женскую улыбку, которая всегда в трудные минуты ободряла его.

Герцог любил свою мать. И был опечален, когда эрийский лорд, второй жених леди Керрилон, узнав ее секрет, расторг помолвку и разбил женское сердце. Но это было полбеды. Мать Зегира была сильна духом и постепенно справилась бы с ударом, как однажды смирилась со смертью любимого супруга. Если бы ей дали шанс…

Но нет, эриец доложил о леди Керрилон императору, причем представил безобидную женщину как какого-то монстра, обвинив ее в убийстве собственного мужа.

И однажды теплой летней ночью, при ярком свете полной луны в родовое поместье герцога ворвался отряд имперской стражи. Они арестовали леди Керрилон и бросили ее в темницу.

На следующее утро, когда на небе только занимался багровый рассвет и стали слышны мелодичные трели проснувшихся птиц, на глазах у сотни людей, собравшихся на площади, под оглушающую барабанную дробь мать Зегира была казнена.

Двое мальчишек в одночасье стали сиротками…

Тот день герцог не забудет никогда.

Потому что всем существом пережил тот миг, когда душа его матери покинула этот мир. Прочувствовал каждой клеткой своего тела ее отчаяние, страх, боль, а потом… умиротворяющую пустоту.

Как будто на какое-то время малыш перенесся в сознание родительницы: побывал на той площади, взглянул на отрешенное лицо палача… И когда острое лезвие топора сверкнуло в лучах восходящего солнца, сердце мальчика сжалось от боли, от разрыва души.

Тем утром дракон Зегира исчез, оставив внутри пугающую, безграничную пустоту.

Воспоминания из прошлого всплывали в голове герцога одно за другим, пока он «отчитывался» перед матушкой леди Наилии.

Та внимательно слушала рассказ Зегира и одновременно пыталась не коситься на обнаженные участки его мускулистого бюста. Однако, видимо, ничего не могла с собой поделать и раз от разу все же поглядывала туда, от чего ее щеки постепенно багровели.

Воин заметил странное поведение женщины и даже не сразу понял, отчего дама смущается и куда бросает любопытный взгляд, но потом осознал, в чем дело, и, завершив повествование, отлучился совсем ненадолго, чтобы сменить одежду да обработать раны. На удивление, ожоги заживали очень быстро, от них на коже почти не осталось и следа — лишь красные пятна. «Видимо, такая быстрая регенерация как-то связана с пробуждением моего дракона», — подумал мельком.

Вернулся герцог быстро и застал старшую леди Ювиэль на том же самом месте. Она, казалось, пребывала в полной прострации, смотрела в темную пустоту коридора и, похоже, даже не заметила его возвращения.

Зегир предположил, что женщина сильно волнуется за свою дочку, как и любая другая родительница, окажись та на ее месте. И это было одной из причин, почему он не захотел продолжить разговор. Другой являлось недоверие, точнее сказать, неосведомленность о роде Ювиэль, которая, в свою очередь, и породила то самое недоверие.

Воин уже выстроил тактический план в своей голове: побеседовать с леди Наилией, разведать всю подноготную о ее семье, а дальше — действовать по обстановке.

Вскоре мать девушки, не в силах больше бороться с усталостью, заснула, сидя на скамье и откинув голову на резную деревянную спинку. А герцог все ждал, погрузившись в размышления.

Кому понадобилось покушаться на молоденькую девицу? Опираясь на те крохи сведений, коими владел, воин сделал вывод, что это было не простое нападение и наверняка оно как-то связано с имперским отбором.

Ведь подобраться к девчонке было бы проще за пределами дворца, где нет столько охраны и свидетелей. По дороге, допустим. Но нет, преступники дождались ее прибытия, а потом и окончания первого испытания.

Возможно, увидели в леди Наилии серьезную конкурентку и решили избавиться от нее, не раздумывая, сразу после торжественного бала. А чего ждать, спрашивается? Сделал дело, гуляй смело.

Но чутье подсказывало, что все куда сложнее.

Не следует упускать из виду тот факт, что нападавший дождался-таки начала отбора, чтобы нанести удар именно во дворце. В том месте, где собрались сотни свидетелей, а следовательно, круг подозреваемых очень широк. Злоумышленника определить в такой толпе весьма затруднительно.

Еще есть вероятность, что таинственные злодеи хотели подставить одну из участниц отбора. Возможно, они уже подделали улики, предугадали время и скормили нужную информацию определенным личностям. Таким образом, не только полностью замели свои следы, но и создали путь, который приведет сыщиков к ложной персоне.

Вот так, прокручивая в голове десятки вариантов, герцог и не заметил, как пролетели несколько часов. Ему их даже не хватило, чтоб прийти к окончательному выводу, но тут дверь кабинета скрипнула, и появившийся на пороге целитель отвлек Зегира от раздумий и пробудил ото сна старшую леди Ювиэль.

Старик выглядел неважно, будто из него выжали все соки: щеки впали, под красными глазами образовались темные круги, морщинистая кожа отливала мертвенной бледностью. Он прикрыл рот ладонью, протяжно зевая, а потом устало заговорил:

— Девушка проснулась. С ней все в порядке. Раны полностью залечены, энергетическая подпитка обеспечена. Это, в свою очередь, поможет ей пережить потрясение. А сейчас она хочет повидаться с герцогом.

Зегир подскочил на ноги, поблагодарил и на время освободил старика от обязанностей, пока тот не восстановит силы. Кудесник спорить не стал — да и кто бы отважился на это в подобном состоянии! — и медленно, шаркая ботинками по камню, зашагал вглубь коридора.

Однако матушка потерпевшей времени зря не теряла: пока воин был занят беседой со стариком, незаметно пробралась в кабинет. Ну, как незаметно. Зегир сразу увидел, как та просочилась внутрь, проигнорировав слова целителя. В принципе, мужчина предполагал, что женщина предпримет такую попытку. Однако оставлять ее наедине с леди Наилией не собирался, поэтому поторопился вслед за предприимчивой дамой.