Глава 5. Пробуждение

Зегир

Сегодня, как и обычно, в гранд-дворце было душно. И пахло приторно-сладким ароматом зимних роз, которые украшали все стены бального зала.

Герцог бы отдал многое взамен на то, чтобы сейчас не находиться здесь, в компании еще двух холостяков, восседавших в тронных креслах и наблюдавших с балкона за собравшимися гостями.

Вот-вот в зал впустят невест.

По сей день Зегир не понимал эрийской традиции отборов. Считал ее дурацкой. Ведь обе стороны — участниц и участников — с самого начала лишают выбора.

Мужчинам предоставляют на блюдечке самых красивых, образованных девушек, готовых к браку. А тем, в свою очередь, дают возможность побороться за самых завидных женихов Эльгота.

Вроде бы звучит все это замечательно, но так ли оно на самом деле? Конечно же, нет.

На девиц наверняка наседают родители, вбивая в их несмышленые головы, что эти женихи — то, что им нужно, и лучше они попросту не найдут. Отбор — их единственный шанс стать счастливыми. Малышки верят в это, а что им еще остается? Родители — все для них: опора, теплый очаг, защита. Оттого дочери, как слепые котята, слушаются их всегда и во всем. Просто потому, что не знают иной жизни. Жизни, где существует понятие свободы выбора.

Именно такой системы социальных норм — равноправия и свободы — придерживался когда-то древний Эльгот. До тех самых пор, пока мир не погряз в страшной войне с пришельцами из другого измерения, назвавшимися эрийской расой. Высшей расой — сильнейшей и лучшей во вселенной. Так они заявили о себе.

Эрийцы, как и местное население, были магами. Однако пересечение границы миров подарило им исключительную, уникальную способность — использование магии с помощью мыслей. В этом было их преимущество.

Тогда на защиту Эльгота пришли драконы — дети природы, стихийная магия которых отличается от чьей-либо другой. Они стали единственными, кто смог противостоять пришельцам, день за днем продолжавшим порабощать территории, превращая цветущие города в покрытые пеплом пустыни и поголовно убивая всех драконов.

Перевес сил был на стороне эрийцев — монстров, не знающих милосердия и жаждущих власти. Они не останавливались, пока не покорили весь мир. Пока не истребили драконов, стерев их с лица Эльгота.

Несколько столетий пришельцы правили в одиночку, не зная ни бед, ни печалей. Установили ранговую систему в обществе, разделили его на классы, лишили свободы женщин, сделав их собственностью мужчин.

С течением времени Эльгот прогнулся под новыми законами, местные смирились. У них попросту не осталось больше сил бороться. Их покорность все-таки имела больше внешнюю форму — надо же как-то продолжать жить. Однако искры надежды на светлое будущее в их сердцах погасли не до конца.

И однажды одна такая искра вспыхнула. На свет появился первый дракон.

Он сумел собрать войско и восстал против эрийцев. Отвоевал часть земель, когда-то принадлежавших его предкам, и из пепла по мелким крупицам воздвигнул империю. Со своими законами, правилами, структурой. Назвал ее Стиаи — империей драконорожденных.

С тех пор прошли десятки лет. Стиаи процветает с каждым днем, а первый дракон вынужден ныне принимать участие в эрийском отборе невест. Чтобы удовлетворить алчное желание императора и лишить его повода развязать очередную войну.

Герцога выворачивало наизнанку от этих печальных мыслей, от ощущения безысходности. Никогда еще Зегир не чувствовал себя настолько беспомощным. Однако понимал, что эта маленькая жертва с его стороны пойдет на благо Стиаи. А для него, повелителя драконов, благополучие империи всегда стояло на первом месте.

Тем временем в зале шеренгой выстроились невесты. Красивые, молоденькие, наполненные жизнью.

Взгляд Зегира перемещался с одной девушки на другую. Герцог не преследовал никаких личных целей, ему было просто любопытно посмотреть на кандидаток.

Однако, когда глаза мужчины остановились на последней участнице — обворожительной девчонке с кожей цвета молочного жемчуга, рыжими вьющимися волосами и лучистыми ярко-зелеными глазами, — в его груди заворочалось странное, ранее неведомое чувство, а потом он ощутил, как его дракон, пребывавший в вечном сне, пробудился.

Воин сначала даже не поверил собственным ощущениям.

Последний раз чувствовал присутствие своего дракона в далеком детстве. Зегир тогда был еще совсем маленьким, толком не понимал, что происходит.

Однако чувство это не позабыл. Его просто невозможно забыть.

Ту абсолютную целостность тела и души — состояние, которое трудно передать обычными словами и которое смогут понять лишь драконорожденные.

Ведь у них две души: одна принадлежит магической ипостаси, другая — человеку. И когда дракон засыпает, что обычно происходит после нескольких лет жизни, внутри человека образуется пустота.

Поначалу пугающая, но потом к ней привыкаешь, и она становится твоей неотъемлемой частью. Однако в сердце навечно поселяются тоска и печаль.

Именно так Зегир, как, в принципе, и любой драконорожденный, чувствовал себя до сегодняшнего дня. Но когда увидел рыжеволосую девушку, заглянул в ее лучистые глаза, — беззвучная, мертвенная пустота в сердце заполнилась новой жизнью: оживился дракон. Его дракон!

Тело герцога наполнилось ядерной, животворящей энергией. И этот бурный всплеск силы, казалось, распространился на всю ширь бального зала, породив легкую волну леденящего ветра. Во рту у воина вмиг пересохло, а на языке появился давно позабытый привкус сладкой, как после мороза, рябины. Вкус магии его дракона.

Змей заворочался внутри: начал принюхиваться и присматриваться к рыженькой девушке, которая пробудила его от глубокого сна.

Тем временем невеста уже подошла к арке невинности, увешанной виноградом Афелисы, древней богини плодородия. Этот артефакт драконорожденные подарили эрийской императрице в день заключения перемирия между Эрийей и Стиаи. Зегир и не предполагал, что арку теперь используют на отборах.

Леди Ювиэль, как представил рыженькую глашатай, выглядела очень взволнованной. Дракон сразу это почуял и принялся ворошить мысли воина, но тот и без него уже заметил смену настроения девушки.

Зегир поддержал участницу легкой улыбкой, и та, осмелев, шагнула под арку. Пролетели секунды, и первое испытание завершилось. Начался торжественный бал.

Как только холостяки спустились с балкона в зал, их тут же окружили невесты. Герцогу не нравилось находиться в центре внимания представительниц прекрасного пола, не потому что он не любил женщин, нет, наоборот — Зегир женщин очень даже любил. А потому, что участницы, как голодные чайки, слетелись к нему, взяли в кольцо и не давали прохода.

Он не имел права так просто взять и уйти — такое поведение не приветствуется общественными нормами, да и заинтересованных в нем дам оставить без толики внимания не мог — это сочли бы за проявление неуважения.

Поэтому обменивался вежливыми фразами с гостьями, замечал, как горят девичьи глаза, с каким упоением и обожанием невесты смотрят на него. И вроде бы все до единой — красавицы. Однако особых эмоций не вызывали.

Торжество по сути своей было скучным, и герцог надеялся, что оно закончится так же быстро, как из зала со своей матушкой вылетела леди Ювиэль — сразу после неприятного инцидента с пролитым вином.

Когда девичья фигурка скрылась из виду, дракон внутри Зегира жалобно заскулил и продолжал тосковать уже на протяжении всего вечера. Воин пытался его успокоить, но тот не слушался, желая вновь увидеть заинтересовавшую его девицу.

По окончании праздника герцог решил посетить купальню — остудить пыл дракона да и расслабиться самому: весь вечер ломило суставы после длительной дороги в Эрийю.

И действительно — водные процедуры помогли. Мужчина освежился, да и змей поуспокоился. Правда умиротворяющий эффект продлился недолго.

Возвращаясь в свою комнату, Зегир случайно встретил рыженькую. Дракон мгновенно оживился, загорелся желанием приблизиться к девушке, чтобы получше изучить, понюхать вблизи. Понять, как юной эрийке удалось его пробудить. Или же это простое совпадение, и дева не имеет никакого отношения к его пробуждению?

Воин, мысленно борющийся с желаниями своего непокладистого змея, решил проводить заблудившуюся леди до ее комнаты. Та пыталась завести разговор, но герцог был настолько поглощен внутренней борьбой с драконом, что просто не мог слушать одновременно и ее, и строптивого змея.

Когда рыженькая, войдя в комнату, закрыла за собой дверь, герцог облегченно вздохнул и направился в свои покои, уже предвкушая, как упадет на мягкую кровать и провалится в долгожданный сон, а змей, наконец, оставит его в покое. По крайней мере, он на это надеялся, хотя и понимал: он и дракон — единое целое, и наверняка даже во сне они будут связаны.

Однако стоило ему отойти на несколько шагов, как из комнаты леди Ювиэль послышался глухой звук падающих книг, а спустя мгновение донесся лязг металла.

Дракон тут же встрепенулся и угрожающе зарычал. Он почуял опасность.

Герцог осознавал: змей только что пробудился, он совсем еще не опытен, чересчур чувствителен, эмоционален и вспыльчив. Однако Зегир не мог игнорировать его ощущения.

Поэтому мгновенно принял решение вернуться и узнать, что там с леди Наилией.

Воин не успел дойти до двери, как услышал девичий крик и понял — девушка в опасности.

Не задумываясь, мощным ударом сшиб дверь с петель, обломки которой разлетелись по сторонам и с шумом обрушились на пол. Ураганом ворвался в комнату.

Хватило пары секунд, чтобы взглядом просканировать помещение и оценить ситуацию.

Леди Наилия, на лице которой читался целый спектр эмоций — удивление, страх, растерянность, — с ужасом взирала на свои руки. Они пылали ярким огнем. Тот же огонь стремительно взбирался по темным одеждам незнакомца, находившегося рядом с ней и держащего меч в руке.

Герцог сразу понял, что произошло, и начал действовать незамедлительно. С помощью своей магии собрал воздух, сконцентрировал его в ладони и потом с силой выпустил на разбойника. Ударная волна отшвырнула незнакомца, тот врезался в стену, стукнулся головой и рухнул вниз, теряя сознание. Пламя продолжало поедать его одежды.

У Зегира в запасе были минута-две, прежде чем преступник сгорит дотла. Поэтому он кинулся на помощь леди Наилии.

Аккуратно ухватил ее горящие запястья. Огонь был жгучим, колющим, раскаленным. Но воин знал это яркое пламя, как родное. Стихия огня — одна из самых любимых стихий дракона. Поэтому на его лице не дрогнул ни один мускул, когда пламя перепрыгнуло к нему на руки, опаляя кожу пуще прежнего.

Девушка пребывала в состоянии глубокого потрясения: взгляд стеклянный, зрачки расширены, губы мелко дрожат, как, впрочем, и вся она.

Зегир понял: у бедняжки не только болевой шок, но, ко всему прочему, в ней пробудилась сила и она не знает, как ее контролировать. А если не справится, огонь сожжет девушку заживо.

Тогда мужчина опустил веки и весь обратился в чувства. Слышал, как на дне души к нему взывал, утробно рыча, взбесившийся дракон, но он крепко держал его в узде.

Тут за дверью послышался топот. Кто-то бежал по коридору.

«Слуги, наверное», — подумал воин и внутренним взором сконцентрировался на магии леди Наилии, которая светила ярко-ярко. На короткий миг позволил чужому огню взять верх над собой. Магия девушки вспыхнула, стала разгораться сильнее, и в этот момент герцог невидимой «рукой» схватил непослушное пламя и тут же загасил.

Когда открыл глаза, по красным девичьим щекам текли слезы. Тонкие руки были покрыты алыми, кровоточащими ожогами, так же, как и его собственные предплечья и ладони. Но для него это пустяк. Уже к утру раны сами затянутся, а вот несчастной девице необходима помощь целителя.

Тем временем в комнату влетела целая орава слуг. Невесты, поселившиеся по соседству, тоже выбежали в коридор, и оттуда, как любопытные сороки, пытались подглядеть, что творится в покоях конкурентки.

Преступника успели спасти, пострадавшую невесту герцог немедленно отнес к целителю императорской семьи. Благо, тот проживал неподалеку от женского корпуса. Воин, пока петлял по бесконечным коридорам, уже не мог смотреть, как страдалица в его руках мучается от боли.

Однако путь оказался, к счастью, недолгим, да и старик проявил проворство: как только Зегир положил девушку на кровать, седовласый бородач тут же приступил к делу, указав воину на дверь.

— В тишине и покое мне работается проще, — пробурчал он, закатывая рукава длинной мантии.

Герцог послушался просьбы-приказа и покинул небольшое помещение, в котором пахло сухими травами, магическими порошками и разливался душистый аромат магнолий. В принципе, обычное дело в кабинете любого целителя. Эти растения услаждали обоняние сладко-ванильным ароматом, радовали глаз красотой цветочных бутонов и, ко всему прочему, использовались при изготовлении различных зелий.

Зегир решил остаться снаружи и подождать. Ему было необходимо первым поговорить с леди Наилией, как только это станет возможным.

Он не знал ничего об этой девушке и ее семье, кроме одного, что стало очевидным буквально несколько минут назад: она — свободная магесса.

Герцог прекрасно сознавал, какая судьба ее ждет, если кто-то еще узнает об этом. Всем сердцем он хотел помочь ей, правда, сам не понимал, почему так трепетно относится к чужой для него женщине.

Хотя кого он обманывает? Конечно же, причиной являлся его неугомонный дракон, которому леди Наилия была глубоко интересна. Змей думает, что она пробудила его ото сна, а это, разумеется, могло означать лишь одно…

Истинная.

И это Зегир решил проверить сам.