Глава 40

Первым ощущением стала боль – не острая, а ноющая, разлитая по всему телу. Потом вернулись запахи. Дым, гарь, расплавленный камень и… смерть. Эманации тьмы и тлена. Когда я разлепила глаза, то поняла, что лежу на уцелевшей скамейке в нашем саду, а надо мной склонись два знакомых лица.

– Корделия! – Марлена вытерла со щек слезы, размазав грязь по лицу. Ее свадебное платье было изорвано и перепачкано. – Сестренка…

Я попыталась сесть, но головокружение едва не отправило меня обратно в забытье. Рука моего наставника, твердая и надежная, легла мне на плечо, не давая встать.

– Что… что случилось? – прохрипела я.

– Моя идея сработала, – ответил Эйдан, явно чувствуя себя не особо лучше меня. – Мы иссушили источник… Поналетели другие драконы и разделали черных под ноль. Главный злыдень схвачен, как и его немногие выжившие прихвостни.

Я огляделась. Беседки и колонны превратились в груду обломков, деревья были выкорчеваны с корнями, а в центре зиял провал – все, что осталось от источника тьмы и праздничной площадки.

– А Ксалор? – Паника сдавила горло.

– Ранен, но не серьезно, – успокоил меня Эйдан. – Мориус серьезнее, однако без угрозы для жизни. Драконы разбираются с подоспевшими драконьими жрецами в случившемся, а тебя целители велели пока не перемещать и напоить целебным отваром, как только ты придешь в себя.

Марлена поднесла к моим губами бутылочку со снадобьем. Я осушила ее, морщась от горьковатого вкуса.

– Прости меня, – прошептала она, – за все то, что я тебе наговорила…

– Ты притворялась, – выдохнула я, – играла роль.

Чтобы убить его. Элрика. Никогда не думала, что моя маленькая нежная сестренка способна на такое. Сильно ее недооценила!

– На самом деле я никогда… – Марлена яростно замотала головой. – Никогда не завидовала тебе. Просто передала все то, что порой слышала о себе на балах. Что до моего недолгого брака… Не хочу и не буду вспоминать об этом мерзавце.

Я согласно кивнула, перед глазами помутилось. Отвар подействовал, и меня с размаха погрузило в крепкий целебный сон.

Проснулась в собственной спальне, на знакомой кровати, переодетая в чистое платье. Первое, что я ощутила: это тепло сильных рук, которые крепко держали меня. Ксалор сидел на краю постели, весь в синяках и с перевязанным плечом, но живой.

– Наконец-то, – выдохнул он, – ты очнулась…

– Долго я спала?..

– Несколько часов. Я уже подумывал придушить твоего драгоценного наставника за… самодеятельность. Защитил так защитил.

Я улыбнулась краешком губ, убеждаясь, что Ксалор определенно в порядке. Но улыбка эта быстро померкла.

В окне виднелись руины бывшего сквера. То, что я увидела, заставило сердце сжаться. Дым от потушенного драконьего пламени все еще поднимался к небу, а там, где раньше росли розовые кусты, чернели воронки. Всюду рябили обгоревшие остовы деревьев, несколько башен были разрушены. Хартвуд вновь напоминал руины.

– Мы победили?.. – Я с трудом выдавила из себя эти слова.

– Победили. – Ксалор помолчал, глядя в ту же сторону, что и я. – Среди драконов тоже есть погибшие. Торвин Скальвари. Глава дома Фламмарис и леди Астральвар. Лираэль сильно ранена.

– Никар жив?..

– Он в руках жрецов и из него уже вытрясли много интересного. – В голосе Ксалора прозвучала такая ярость, что стало ясно: не будь жрецов, он бы уже лично перегрыз тому глотку. – Это Никар на тебя покушался. На горе. На свадьбе. На ритуале преклонения. Подложил кристалл истинного Ноктваруса под алтарь на церемонии представления домов, а Лираэль использовал, чтобы та пронесла кристалл с аурой Динатрии. Рассказав о нем мне, он рассчитывал, что если вдруг ты почувствуешь тьму на ритуале и скажешь об этом, то я сочту, что беспокоиться не следует.

– Я почувствовала… Но поначалу подумала, что мне показалось.

– Никар не ожидал вмешательства Лираэль. А еще… – Было видно, как тяжело Ксалору даются эти слова. – Он вручил моей матери тот артефакт и попросил тайно поизучать в лаборатории. Соврал, что от бабушки достался! Мама, ничего не подозревая, как-то проконсультировала его по поводу угасших источников и поделилась своими исследованиями. Никар в благодарность решил от нее избавиться, чтобы перестраховаться и заодно кинуть тень на Веларионов. Чешуйка в артефакте-ловушке принадлежала брату главы дома Халдору, его и Ридиуса никто не намеревался воскрешать, они были слишком стары. «Оживляли» молодое поколение: Мрокоса, Сабриана и Лемента.

– Но для чего? Они были не особо живыми!

– Никара это не заботило, считал, что хоть так обретет «своих». Убив отца, он бы отрекся от рода и взял силу Ноктварусов из источника по праву крови. Культисты, чье темное дело не исчезало все эти столетия, взяли его в оборот с раннего детства, почуяв «потенциал». С другими так не вышло, а Никтария вообще сорвалась с крючка.

– Культисты… Такие как Дровейны? – прошептала я, боясь услышать ответ.

– Да, Элрик потомок рода последователей Ноктварусов. Без единой искры своей магии, зато с большими амбициями и талантом лицедея. Сначала он целился в твои женихи. – Ксалор с силой сжал губы. – Но ты оказалась… сложной целью. А твоя сестра – нет. Поэтому тебя стремились убрать, как только узнали о нашей помолвке.

Я облокотилась на него и кое-как поднялась с кровати. Слабость заставляла ноги подкашиваться, но я дошла до окна и уперлась руками в подоконник. Мой дом. Мой Хартвуд. Полуразрушенный, почерневший, залитый кровью и пеплом. Таким же разбитым и опустошенным было и мое сердце.

– Что я натворила? – вырвалось бесконечно горькое. – Получается, я делала всё ради того, чтобы Марлена вышла замуж за обманщика и форменного мерзавца.

– Ты имеешь в виду, что сама вышла замуж за такого же? – невесело усмехнулся Ксалор.

– Я вышла замуж за дурака, – закатила я глаза. – Который заключил пари на собственную будущую жену.

Он развернул меня к себе и, глядя мне в лицо, выпалил:

– Я поспорил не на тебя и не на то, что сделаю тебе предложение! А на то, что ты откажешь мне, как и всем другим.

– И зачем спорить на такое?..

– Не зачем, а потому что! Не мог признаться даже самому себе в том, что влюбился в смертную… Проще было сделать вид, что это всего лишь игра. Так что да – ты права. Я дурак, и еще какой.

Я смотрела ему в глаза, боясь поверить в услышанное. Но во всем его израненном, усталом облике не было ни капли лжи.

– Кажется, я тоже… – замялась я, подбирая слова, – веду себя как дура. Потому что давно поняла, что отказывалась разрывать нашу помолвку не только из-за сестры…

Ксалор наклонился ко мне и, не дав мне закончить, впился в мои губы поцелуем. Не властным, не испытующим, не изучающим. Он был медленным, нежным и дарующим освобождение. Словно мы оба наконец-то выдохнули после долгой и страшной битвы.

Что до его самоуверенного пари… Ксалор и правда еще молод для дракона. Импульсивные поступки – не приговор. Однажды он повзрослеет, станет мудрым и рассудительным, как Мориус. Но я не доживу до этого момента… Срок, отпущенный смертной, ничтожен по меркам драконов. Я увижу лишь крошечный отрезок его долгой жизни. От этой мысли окутывала тихая, безысходная тоска.

Ксалор будто прочел мои мысли и отвел глаза.

– Мне безумно жаль, что виной всех твоих бед оказались драконы, – сказал он с бесконечной скорбью, – что из-за нас и наших тайн ты лишилась родителей.

– Люди виноваты не меньше. Было бы глупо судить любых драконов по нескольким… представителям.

– Как бы ты сейчас не передумала. – Ксалор взял меня за руку. – Идем. Тебя хотят видеть жрецы.

Меня? Зачем?..

Но я сочла, что этот вопрос лучше задать им. Если его, конечно, вообще придется задавать.

Мы прошли в кабинет, ранее принадлежавший моему отцу. Картина, представшая взору, была сюрреалистичной. За столом сидели два суровых драконьих жреца. Рядом с ними – на кресле, вразвалочку – Эйдан, выглядевший мертвенно-бледным, но довольным, и… Дезмонд! Неужели нам собираются что-то выговаривать за иссушение источника?!

Увидев Ксалора, демон вскочил и инстинктивно отпрянул в тень, принявшую его словно родная стихия.

– Успокойся, – голос моего мужа звучал устало, но без угрозы. – Убивать тебя стало как-то неприлично. После того, как ты нам все-таки… хм, помог.

Дезмонд вынырнул из тени, стараясь придать себе прежнее надменное выражение лица, но получалось плохо.

– Не обольщайся, дракон. Вообще-то, это был мой изначальный план, рассчитанный на меня одного! Но вы зажали мне чешуйку и в итоге мы втроем, – он кивнул на меня и Эйдана, – выпили из источника всю накопленную силу.

А ведь так оно и было…

Вспомнились его прежние слова о том, что он не хотел ни с кем «делиться такой силой», оттого и действовал без сообщников.

Меня словно окатило ледяной водой. Я посмотрела на Эйдана. Он виновато дернул плечом. Жрецы молчали, их лица были предельно суровыми. Потом старший тяжело вздохнул:

– Вы совершили запретнейший из ритуалов. Но… признаем, иного выхода не было. Без вашего поступка потерь было бы больше.

– Я беру всю ответственность на себя, – заявил Эйдан, – Корделия даже не знала того ритуала, его проводил я.

– А мне плевать на вашу ответственность, – буркнул Дезмонд. – Я здесь до сих пор по доброте душевной сижу.

Я поперхнулась.

– Что сделано, то сделано, – процедил младший жрец, – и последствия такие, какие есть.

– Побочные эффекты… – вспомнила я предупреждение наставника. – О чем именно ты говорил, Эйдан?

Он переглянулся с Дезмондом, явно колеблясь.

– Скажите ей правду, – потребовал Ксалор.

– Вот так прямо сразу, без прелюдии? – цокнул языком Эйдан. – Ну ладно. Источник был квинтэссенцией мощи уничтоженного рода. Мы его опустошили. И эта мощь никуда не делась. Она в нас. В тебе, во мне и, – он с неодобрением скривился, кивая на Дезмонда, – в нем. Мы позаимствовали у Ноктварусов их силу и долголетие. В общем, теперь мы с Корделией вполне можем рассчитывать прожить столько же, сколько среднестатистический дракон.

У меня подкосились ноги. Рухнула бы на пол, но Ксалор прижал меня к своей груди. Я слышала стук его сердца – ровный, сильный, неспешный. Уткнувшись лицом в плечо любимого, я засмеялась. Тихим, счастливым, почти истерическим смехом сквозь навернувшиеся слезы. Я доживу. Я увижу, каким он станет. И пройду этот путь с ним.