Глава 11. Мария

— И речи быть не может! — отрезает дедушка, едва я успеваю заикнуться, зачем приехала. — Марш в свою комнату, и забудь о возвращении в город!

Я даже толком объяснить ничего не успеваю, как он тут же вот так категорично отбривает меня. Хотя этого и следовало ожидать. Не зря меня все вокруг предупреждали. Нрав то у моего деда и правда не сахар. И я даже представить не могу, какие у меня должны быть доводы, чтобы уговорить его.

Но и я — его внучка. Так что сдаваться я ни за что не собираюсь! На кону стоит моя свобода, мои права взрослого независимого человека, так что я готова биться!

— Ну дед! — едва не вою я в панике. — Ты хотя бы выслушай сначала! А потом подумай хоть немного, ведь в современном мире просто необходимо образование!

— Не о чем тут думать! — отрезает он. — Твой мир — здесь, а тут и без образования хорошо живется! Я с самого начала говорил, что дурная это затея! И если бы бабка твоя не настояла, то черта с два бы ты куда поехала. Теперь довольна, Тамара?! — он строго одергивает бабушку, притихшую за столом. — Я ведь говорил, что неча ей там делать! Это ж ты настояла, что пора девицу замуж выдавать! Вот теперь принимай обратно внучку с позором! Да молись, чтобы она тебе еще и в подоле не притащила!

Бабуля только вздыхает тихо.

Мне теперь еще и перед ней стыдно становится, ведь выходит, что я ее подставила. Вернее даже не я, а Боря сволочь! Ну я ему задам, попадись только еще раз!

— Вовсе не с позором! — протестую я. — Да и вообще, я же не прошу меня обратно принимать. Я ж наоборот прошу отпустить…

— Ни за что!

— Дед, да я ж уже взрослая! Ты не можешь вечно держать меня взаперти!

— Раз взрослая, значит замуж выходи! — рубит дедушка. — Тогда и говорить будем.

— Да при чем тут… — у меня даже зла не хватает из-за этого его дурацкого упрямства, мол женщина вообще сама о себе позаботиться на может, и ей обязательно муж нужен. Что за чушь из средневековья! — При чем тут замуж?! — рявкаю, хотя и опасаюсь, что могу получить за это на орехи от бабушки, ведь с дедом в таком тоне даже она никогда не разговаривает.

Однако мне терять уже нечего. Я либо сейчас отстою свою точку зрения, свое желание учиться и быть независимой, либо… хана мне.

— Я же сама — человек! — продолжаю я. — Личность! Которая имеет собственное мнение и право голоса! Как ты не поймешь, я уже совершеннолетняя и могу сама решать, как мне жить!

— Пока ты в моей семье — только я решаю, как тебе жить! — прерывает меня дедушка.

— Да это же тирания чистой воды! — взрываюсь я, не выдерживая. — Невыносимо просто!

— А ты и не выноси! — ворчит он. — Вот и говорю, если хочешь избавиться от моей «тирании» — замуж выходи! Тогда уже муж твой будет решать, как тебе жить. И я отстану.

— Да ты не слышишь меня будто! — я уже на грани истерики.

Ведь ощущение, что между нами с дедушкой стена, толщиной в добрую сотню лет. Будто мы с ним на разных языках говорим, и о совершенно разных понятиях.

Но я все еще пытаюсь:

— Я не хочу чтобы за меня кто-то решал, как мне жить! Ни ты, ни муж какой-то там! Сама хочу, понимаешь?!

— Не понимаю! — отрубает он. — И никогда не пойму, чтобы девка молодая сама что-то там решала! Не на моем веку! Помру, вот тогда и…

— Окстись, дед, — наконец подает голос бабушка. — Ты еще нас всех переживешь. Значит у девочки никогда жизни нормальной не будет, — усмехается она устало, и из-за стола встает: — Машунь, ты поди дровишек натащи, а я пока с дедом потолкую.

— Не о чем нам тут толковать! — ворчит дед.

А бабуля меня поторапливает, за дверь выставляет, и куртку вручает.

Я и сама рада свалить, чтобы хоть дух перевести, да подготовиться к новой схватке.

Не думаю я, что бабушке удастся его уговорить, хотя она бесспорно моя спасительница. Всегда на моей стороне. И в прошлый раз тоже отвоевала мою учебу: это ведь именно ее условие было для брака с Борей.

В итоге теперь, получить образование, это чуть ли не единственное, чего я хочу от жизни.

Подхожу к дровейнику, и взгляд тут же цепляется за соседский двор, смежный с нашим, потому что там как раз кто-то дрова начинает колоть.

Быстро нахожу источник звука, ведь за долгие годы колун ни разу с места не сдвинулся.

Надо же… И дровосек все тот же.

Бес.

Только ведь приехал, и уже нашел себе занятие. Видимо решил своим старикам подсобить, раз уж в горы поднялся.

Он так и у родителей своих — всегда дело найдет. Не то, что Боря. Вечно приедет, на диване развалится, и обслуживайте его.

Бесо же за свои отпуска успевал и в деревню подняться, старикам и своим, и моим, и соседским помочь, и у родителей переделать все, с чем отец сам не справляется, да еще и там соседям при необходимости подсобит всегда.

Все потому что руки у него золотые. Это я всегда знала.

И вон какие сильные…

Под закатанными рукавами виднеются мощные предплечья, на которых от усилий повздувались вены.

Надо же, и он опять в одной рубашке. А между прочим снег срывается.

Неужели и правда не холодно ему? Хотя я ведь сама убедилась, что он горячий, как сам дьявол. Такой наверно никогда не мерзнет. Даже вон верхние пуговки на рубашке расстегнуты, и в просвет виднеется темная поросль волос на мощной груди.

Интересно, когда я его трогала, то…

Так, стоп, Мария!

Это что еще такое? Ты чего тут уставилась так бессовестно?

А ну-ка марш дрова собирать, и на второй раунд с дедом! Да пока добро не даст, из дома ни ногой!

Ой, мамочки!..