Глава 12. Мария

Наконец вхожу в дровейник и принимаюсь накладывать себе на руку дрова, попутно пытаясь сообразить хоть сколько-нибудь весомые аргументы для своего неуступчивого деда.

Да только мысли отчего-то как назло то и дело перескакивают к колуну, с которого все еще долетают резкие звуки.

Он ведь выходит так и не отдыхал с самого поезда? Сначала разборки с его семейкой, потом меня поймал и сразу в деревню повез. И это я успела поспать в дороге, а он-то нет.

И приехали мы не так давно. Я думала он отдыхать пойдет к своим. Пока я буду с дедушкой договариваться. А он вот опять затеялся.

— Ну что, договорилась? — вдруг раздается голос у меня за спиной.

Я едва дрова из рук не роняю от неожиданности и резко поворачиваюсь:

— Напугал, Бесо! Чего подкрадываешься?

— Да я случайно, — он вытирает пот со лба. — Обнаружил тут, что наши старики часть забора сняли, видимо, чтобы дворы объединить, решил вот оценить. А тут ты.

— Конечно, — ворчу себе под нос. — Они-то уже мысленно породнились. Кто бы мог подумать, что твой братец таким засранцем окажется.

Скольким людям планы испортил, а сам сейчас должно быть лежит на диванчике, мамочка его обхаживает, да свадьбу с этой его девахой готовит. Как пить дать! Паразит!

— Маш, так что? — одергивает меня Бес от невеселых мыслей. — Можем ехать, пока не стемнело? Или ты еще не закончила?

— Да нет конечно! — фыркаю я. — Еще спрашиваешь. Будто сам его не знаешь! Он ни в какую не соглашается, — жалуюсь вроде. — Уперся в свои устаревшие принципы и хоть убей!

— Чего и следовало ожидать, — цокает он. — Тут и я тебе не помощник. Твой дед и отца бы моего в таком вопросе не послушал, и даже деда. Так что меня и подавно. Поэтому тебе либо бежать, чего я конечно не могу допустить. Либо все-таки замуж срочно. Твой дедуля еще год назад ясно дал понять, что одну тебя никуда не отпустит.

Хочу было возразить, — еще не хватало мне все тоже самое и от Беса выслушивать, — но он вдруг принимается рубашку свою расстегивать, обнажая влажные от пота кубики пресса.

— Т-ты чего… делаешь? — выдавливаю тихо.

— Я-то? — он взгляд на меня бросает на короткий миг, усмехается, и продолжает обнажаться. — Рубашку спасти пытаюсь. Я ж другой одежды с собой не взял, а все, что у стариков лежит, давно мало мне. Так что надо бы чистой ее сохранить.

— Я п-постирать могу… — зачем-то говорю полушепотом.

— Умница, — Бесо вдруг улыбается, будто и правда хвалит меня. — Но я и сам могу. Вот только в такой мороз без центрифуги она неделю сохнуть будет. Так что лучше раздеться.

— Лучше… — эхом повторяю за ним, а сама не могу удержать взгляд ползущий вниз по мощному торсу, по дорожке из темных волосков, скрывающихся за ремнем брюк.

Я даже губу нижнюю прикусываю, пытаясь себя в чувства привести. Но ничего не выходит. Просто продолжаю наблюдать, как Бес выправляет полы своей рубашки, и принимается стягивать ее с широченных плеч.

Мама дорогая, да как он вообще с таким разворотом в наш тесный дровейник помещается? Я из-за него даже вдохнуть полной грудью не могу, потому что для нас двоих тут точно слишком мало места.

Бес вешает рубашку на гвоздь у входа, и ко мне поворачивается зачем-то.

А я тут же отворачиваюсь, и впериваю взгляд в поленья, сама не зная, чего вдруг так смутилась. Ну подумаешь рубашку снял, да у нас вообще часто мужики топлес дрова колят, так что ничего необычного вроде. Однако лицо предательски горит, и ладошки потеют.

Пытаюсь отмахнуться от неуместного стеснения, но вдруг слышу шаги у себя за спиной, и вся в стопку поленьев вжимаюсь, когда Бесо зачем-то подходит слишком близко.

Не дышу. Не поворачиваюсь.

Просто жду его действий, чтобы развеять собственные дурацкие мысли, которые видимо все еще вызваны глупым предложением отца, о котором я почему-то не могу перестать думать. Выйти за Беса? Пфф… что за чушь?

Однако кажется именно из-за этого я сейчас даже пошевелиться не могу, чувствуя жар его тела всей спиной и задницей даже через куртку, при том, что он ко мне даже не прикоснулся еще.

— Так и будем стоять? — хрипит он, и я чувствую его дыхание у себя в волосах.

Я даже голову в плечи втягиваю, пытаясь не давать волю смущающим мыслям. Но они так и прут.

Он ведь не собирается ничего со мной делать тут?

Нет конечно!

Это же Бесо. Я его с детства знаю. И он меня.

И как сказал Боря, я для них обоих что-то вроде младшей сестренки, навязанной и дико надоедливой. И женщину он во мне конечно же не видит, как и Боря.

Так с чего бы ему что-то там со мной делать?

Все из-за того, что после предложения отца, я будто больше не могу смотреть на Беса прежними глазами. Я будто стала… оценивать его.

Как мужчину.

Раньше со мной такого точно не случалось. Может потому, что никто не вкидывал мне в голову такие дурацкие мысли. А может потому эта самая голова, всегда была занята только одним человеком. Борюсей, засранцем. Но теперь, когда место освободилось я невольно стала видеть других мужчин?

Теория годная.

Вот только почему кроме Беса мне больше ни одного мужика на пути не попалось. Ведь видеть в нем единственного мужчину до одури смущает. Хотелось бы оценить и другие предложения рынка своим новым, незамутненным взглядом.

— Маш, — он почти шепчет, и вдруг едва ощутимо касается своим шершавым пальцем моего уха.

А я окончательно дышать перестаю, когда у меня по всему телу дурацкие мурашки расползаются.

Нет. Мне ведь точно не кажется это. Чего бы ему вздумалось меня вот так трогать, если бы не…

— Щепка какая-то, — будто в ответ на мои мысли говорит Бес, и горло прочищает. — Иди уже сюда, — за локоть меня к себе поворачивает и…