Глава 14. Мария

Аж замираю вся, как изваяние каменное, сама в шоке от того, что только что ляпнула. Но деваться уже некуда. Ведь кажется эта ложь сейчас мой единственный шанс на спасение моей свободы.

Лишь бы дед поверил.

А уж с Бесо я как-нибудь договорюсь. Договорюсь же?

В конце концов он ведь сам мне предложил обращаться, если помощь будет нужна! Никто за язык не тянул.

Однако, где-то глубоко в душе, у меня закрадывается подозрение, что он далеко не такого рода помощь имел в виду, но… Если у меня нет другого выхода, то я готова на всё пойти, лишь бы не застрять на всю жизнь в деревне.

— От оно как, — дедушка кажется даже усмехается, и убирает руку с ручки входной двери, кажется передумав наконец уходить. — За Бесо, говоришь?

— Именно! — твердо отвечаю я, довольная тем, что кажется выиграла время для дальнейших переговоров, раз дедуля передумал идти в лес.

— А сам Бесо-то в курсе? — кажись дедуля мне не верит совсем.

— Да конечно в курсе, дед! Это вообще-то его отец и предложил! Я просто… — сомневаюсь, стоит ли говорить как есть, но выхода нет, ведь иначе ему будет неясно, чего я так долго с ним спорила, раз у меня все это время уже был другой жених: — я не хотела, — признаюсь честно и плечами пожимаю: — Я ведь Борю любила, вроде как… А тут такое предложение неожиданное, мол жениха поменять. Разве могла я так сразу решиться и выйти за нелюбимого?

Дедушка глядит на меня из-под мохнатых бровей и цокает недоверчиво:

— Чую брешешь ты, как сивая кобыла, — головой еще так неодобрительно качает.

— Да с чего б мне тебе брехать?! — рычу я, уже никаких сил не имея разговаривать спокойно.

— Да потому что Бесо бы никогда на такое не согласился, — отрезает дедушка. — Я бы может и рад был за такого мужа тебя отдать: рукастый, голова на месте, в отличие от его братца, да и старших он уважает. Да только не чета ты ему! Он бы в твою сторону не глянул даже. Ему такая обуза бедовая точно не нужна. Так что не верю я, чтобы он пошел на такое, — категорично и до боли обидно отрубает он. — А ежели бы пошел, то сам бы пришел и договаривался бы на брак, по-мужски. А он только поздоровался, дрова положил и ни слова про тебя.

— Да потому что я еще ему самому ничего не ответила! — продолжаю я отстаивать свою идею. — Мне предложили, а я сказала, что подумаю. Вот он и молчит! Потому что ты сам сказал, голова у него на месте и ведет он себя по-мужски, значит и трепаться без повода не будет! — я аж запыхаться успеваю, так яростно достоинства Беса отстаиваю.

Дед глядит на меня еще несколько бесконечных секунд и вдруг… принимается снимать с себя ватник. Под моим непонимающим взглядом. Он стягивает с себя сапоги и возвращается в кухню:

— Бабка, ставь чайник, щас свататься будем, — ворчит он и ко мне поворачивается: — А ты чего застыла? Марш за женихом, пока я не передумал. И смотри мне, — он пальцем мне грозит, — если Бесо не подтвердит и окажется, что ты мне брехать вздумала, пеняй на себя! Получишь у меня по первое число! И вообще дорогу в город забудешь, ясно тебе?!

— Да ясно, ясно, — шмыгаю я носом и бреду на улицу.

И молюсь.

Не богу, а дьяволу Басманскому. Лишь не подвел меня. Ведь сейчас он — моя последняя надежда.

Прохожу сквозь дырку в заборе, организованную стариками и вхожу в соседский дом, тихо постучав по раме:

— Есть кто?

Бабушка Бесо выглядывает из кухни, почти точной копии нашей, только чуть обставленной получше. Все же этим старикам есть кому деньгами помогать, в отличие от моих. Видимо прав мой дед, бесполезная я совсем.

— Ой! — всплескивает руками баба Нина, разглядев меня наконец в полумраке коридора: — Это кто же у нас тут? Машенька наша?

— Здравствуйте, — улыбаюсь доброй старушке, которая тоже немало возилась со мной маленькой. — Да я к дедушке с бабушкой заехала, чтобы…

— Слышала я! — отмахивается она. — И что Борис наш натворил — тоже. Ты не серчай на него, девочка. Он еще поймет какое счастье упустил, да поздно будет, — качает головой сочувственно. — Жаль только, что из-за этого охламона мы с Русаковыми так и не смогли породниться. — она вдруг подмигивает мне как-то заговорщически. — Или может еще не все потеряно, м, Машуль?

А я даже не сразу нахожусь, что ответить. Значит все уже обо всем в курсе? И на что это она намекает? Что я Борю простить должна?

Или… неужели то нелепое предложение отца уже и до наших стариков дошло? Неужто Бесо сам рассказал? С чего бы? Он ведь не стал бы? Зачем бы ему это? Ведь даже мой дед резонно говорит, что я Бесу и за даром не снилась.

И вроде я в этом с ним солидарна: ведь он мне тоже не интересен. Ну уж точно не в качестве мужа. Однако…

Странное чувство расползается у меня внутри, с каждым новым разом, когда я вновь и вновь обдумываю эту невероятную идею… выйти за Беса.

И сердце почему-то так колотится.

Это наверно потому что я все еще… боюсь его…

Или…