Глава 15. Мария

— Не грусти, милая, — утешает меня бабушка Бесо, кажется неправильно восприняв мой ступор. — Найдешь себе получше мужа и забудешь, как наш внук тебя обидел.

— Да не хочу я мужа! — выпаливаю я в сердцах, но тут же в руки себя беру. — Я учиться хочу, понимаете? А дед заладил: замуж-замуж. Никаких аргументов ему не надо. Сил моих нет! Ему волю дай, так он бы меня на привязь посадил, и из дому больше не выпустил бы.

— Ой, милая моя, — баба Нина подходит ближе и утешающе меня по плечу похлопывает: — Это тебе еще повезло, что он тебя силком замуж не выдает. А то знаешь, всяко бывает…

— Еще не хватало! — меня аж передергивает. — Это ж уже вообще средневековье какое-то.

— Не такое уж и средневековье, — пожимает плечами бабушка. — Буквально в том году соседи напротив свою дочь так и отдали. Помнишь девчушка — твоя ровесница?

— Тася? — удивленно выдыхаю я.

— Она самая, — кивает баб Нина. — Бедная девочка, на ней лица не было, когда ее муж забирал, у меня самой сердце кровью обливалось.

— Но как же так? — непонимающе хмурюсь я. — Почему?

— Ну она ведь тоже учиться уехала, как и ты. Только она одна совсем, некому было за ней присмотреть, вот и… — она разводит руками, — принесла в подоле родителям. Еще и признаваться не хотела, кто отец. Так родители весь город на уши поставили, нашли. Человек оказался серьезный, но от Таи не отказался, женился. Хоть она и не хотела, явно, — вздыхает баба Нина. — Оно же знаешь, как бывает, девочка? У нас то и права голоса нет, такая доля женская.

— Но я не согласна! — протестовать пытаюсь, хотя и понимаю, что это бессмысленно, не по адресу, так сказать. — Да это же глупость полнейшая: силком отдавать за того, кто обесчестил! Ужас! А если он ее это… — понижаю голос, — против воли? Это выходит бедную Таю за насильника отдали?

— Ну это вряд ли, — отмахивается бабушка Бесо. — Все же видела я того мужчину, не похож он на насильника. Знаешь, чем-то на нашего Бесо смахивал. Кажется тоже офицер. И такой же хмурый, молчаливый, но видно было, что от Таськи нашей глаз оторвать не может. Так что ты уж так не волнуйся за подругу. Думается мне, что она в надежные руки попала, — успокаивает меня бабушка, но тут же приговаривает задумчиво: — Вот бы и нашему Бесику уже жена перепала. Уж он-то, в отличие от охламона Бори был бы хорошим мужем, согласись?

Задумчиво на бабушку смотрю. Все же мне не кажется, что она на что-то намекает? Неужто и правда в курсе всех подробностей наших переговоров с их семьей?

Тогда лучше бы мне бежать поскорее. Пока меня и тут не начали обрабатывать. Еще этого не хватало мне.

— Наверно, — пожимаю я плечами. — Это вам его жена потом расскажет. А кстати, — будто между прочим спрашиваю я, — а где сам Бесо? Мне бы переговорить с ним.

— Так он вроде с дровами на заднем дворе разбирался, да хотел порядок в бане наводить. Никогда ж на месте не сидит.

— Это точно, — вздыхаю я, вспоминая, что он до сих пор так и не отдыхал совсем.

И почему меня это так сильно беспокоит? Не мое же вроде дело. А он мужик взрослый, сам разберется.

— Так ты проходи, милая? — бабуля ловит меня под локоть. — Чего ж на пороге стоим? Пойдем чаю выпишем, там глядишь и Бесо освободится, поговорите.

— Да нет, баб Нин, — улыбаюсь вежливо. — Я просто тороплюсь очень. Так что побегу сама Бесо искать, а чай в другой раз обязательно.

— Ну заходи, дочка, — соглашается она. — Как время будет. Я тебе всегда рада.

— Спасибо, баб Нин, — обнимаю ее, ведь и правда соскучилась.

Такая уж она открытая женщина, что с ней всегда говорить легко было, даже на самые откровенные темы.

Так и жила я под крылышком у двух бабуль. Которые как могли отстаивали мои девичьи права в этом устаревшем патриархальном мирке.

Но сейчас я действительно спешу. Ведь если не предоставлю нашему главному патриарху жениха, то он еще вздумает сам мне оного найти. А этого я уж точно не переживу!

Поэтому распрощавшись с бабушкой Нино выскакиваю на улицу, снова кутаясь в свою худую курточку, и пулей бегу на задний двор.

У колуна уже никого. В дровеЙнике тоже не видать. Значит с дровами Бес уже закончил.

Бабушка сказала, что он еще в бане порядок навести собирался.

Бросаюсь туда, дергаю дверь и…

— Ой…