Глава 30. Бесо

Она с ума меня сведет, клянусь…

Пытаюсь контролировать свою ладонь на ее талии.

И дыхание.

И мысли.

Она ведь не почувствовала, что у меня стоит?

Да нет, конечно. Иначе бы уже устроила скандал и отчитала бы меня как пацана за непристойное поведение. За этой не заржавеет. Ну или бы наоборот испугалась до одури, — одно из двух.

Но она лежит в моих объятиях, так тИхонько, что мне даже как-то не по себе становится. Маша и такая тихая — непорядок.

Неужто уснула?

Очень на это надеюсь. Ведь мне требуется вся моя концентрация, чтобы глупостей не натворить. А она каждым своим словом и жестом так и манит сорваться.

Я же как зашел, так и обомлел. Сидит вся такая красивая, как нимфа лесная с распущенными волосами в свете очага, еще и с моей рубашкой не первой свежести. Я ведь третьи сутки не вынимая в ней хожу.

Как-то невольно пытаюсь принюхаться, чтобы понять насколько плохо пахну, но сейчас все, что я могу чувствовать, это тонкий девичий аромат с ягодными нотками. Он просто повсюду, клянусь. Как и ее волосы, к слову.

Нехотя отрываю руку от ее талии, и осторожно провожу пальцами у Маши за ушком. Веду ладонью вниз, собирая разметавшуюся копну в кулак.

Ох, блядь, как же красиво…

Никогда особо эстетом не был, но Маша… это нечто особенное.

Приподнимаюсь на локте и разбираю пучок ее волос на три пряди помельче.

Моими граблями конечно только танки бы чинить, да автоматы разбирать. Но если сейчас их не заплести, боюсь во сне нехотя потреплю эту красоту.

Удивительно, но пальцы еще помнят, как косы плести. Помниться в детстве не раз приходилось спасать мелкую разбойницу, чтобы она не повисла своими лохматыми кудрями на каком-нибудь ежевичном кусте.

Неумело, но я все же справляюсь с поставленной задачей. Затем подсовываю свою ладонь под ее щеку, приподнимаю и укладываю ее голову на свое плечо.

Ну точно спит. Податливая, как куколка. В сознании разбойница бы мне и близко ничего подобного не позволила бы.

Поэтому я уже смелее возвращаю руку на ее талию, и утыкаюсь носом в ее макушку. Вдыхаю полной грудью, а пальцы как-то неспокойно поглаживают плоский животик под вязанной тканью.

Держись, полковник.

Держись.

Все нужно сделать правильно, чтобы не сорвалась. Никогда не прощу себе, если все испорчу.

— Спокойной ночи, разбойница, — шепчу я рядом с ее ушком.

Странное ощущение. Вот так засыпать рядом с Машей.

Думал мне о таком только мечтать всю жизнь придется. Хотя и такой роскоши я себе никогда не позволял.

Невеста брата. Невеста брата.

Как заклинание. Как клеймо. Как мое собственное проклятье.

Но теперь…

— Спокойной ночи, Бес, — вдруг ее тихий голос будто гром среди ясного неба.

И я снова весь напрягаюсь.

Не спит значит?

А чего тогда притихла?

Испугалась?

Блядь, ну точно.

Конечно она почувствовала, что у меня стоит и теперь просто в ужасе обмерла. А я как идиот… еще все усугубляю!

Черт бы меня побрал.

— Маш, — хриплю, с усилием воли отнимая свою руку от ее талии.

— М?

— Так ты… — прочищаю севшее горло, — не спишь?

— М-м, — мычит она отрицательно.

Вот черт…

Морщусь, борясь с желанием дать самому себе подзатыльника:

— Я это… — сглатываю шумно, пытаясь придумать, как объяснить свои действия, — просто волосы твои в лицо лезли, вот я и…

— Я поняла.

Что она поняла?

Что она могла понять, черт меня дери, в таких-то обстоятельствах?

Что я извращенец? Маньяк, который нюхает ее пока она спит. Гладит, косы ей плетет, упираясь ей в задницу стоящим членом?

Пиздец. Пиздец.

Кажется я только что сделал то, чего больше всего боялся. Выдал себя с потрохами и напугал свою невинную невесту.

— Прости, — хриплю я.

— М-м, — отрезает тут же.

Только ни это.

— Маш, я клянусь, я тебя никогда не обижу и…

Она вдруг приходит в движение и разворачивается в моих объятиях, а я едва удерживаюсь себя от того, чтобы не попятиться и не вылезти из спальника, отчего-то до одури боясь ее реакции.

— Я же вроде просила, — смотрит на меня хмуро.

— О ч-чем? — запинаюсь даже, плохо понимая, о чем мы говорим.

Он вдруг ловит мою ладонь, так и зависшую в паре сантиметров от ее бедра, и… прижимает обратно к своей талии:

— Я попросила не напрягать руку. А ты чем занимаешься?

Смотрю на нее удивленно.

Не собирается отчитывать меня за непристойное поведение?

Может она снова бредит? Или лунатит?

А хотя, она же нехило припила отцовской настойки, видимо это и притупило ее чувства. Тогда есть шанс, что она ничего и не поняла.

У меня аж гора с плеч. Выдыхаю облегчено:

— Ладно, прости, — сдаюсь с удовольствием. — Я больше не буду.

А сам скольжу ладонью по ее худенькой спинке, как бы ненароком задвигая Машеньку обратно в свои объятия.

Она на удивление легко поддается.

Ну точно отцовская настойка виновата.

Маша прижимается щекой к моей обнаженной груди, ведь рубашку я застегнуть так и не успел, чтобы поскорее выполнить приказ этой командирши.

А затем я вдруг чувствую, как тонкие пальчики принимаются вырисовывать узоры на моем плече.

Боже…

Да она просто издевается.