Глава 48. Бесо

Отчаянно пытаюсь уснуть. Но нихрена не выходит. Ведь хуже, чем спать с Машенькой в одной кровати может быть только… не спать с Машенькой в одной кровати.

А она явно не спит. Я это чувствую всем телом. Кожей прямо. Иначе почему меня так ломает, будто я в обороне едва держусь.

Притихла правда. Словно мою бдительность усыпить желает. Или всего меня усыпить. А потом набросится на меня, когда я расслаблюсь, и…

Чувствую, как она сопит мне в плечо, и скорее на автомате поворачиваю к ней голову.

А может и правда спит?

Поворачиваюсь сильнее, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить на случай, если она и правда уснула и не собирается ничего со мной делать.

Это лучший вариант для меня.

Ведь сам дьявол свидетель каких сил мне стоит устоять перед ней. Будь моя воля я бы уже давно ее взял, но боюсь, что как только она получит желаемое, — лишится невинности, — так и сбежит. Хотя и заверяет, что ничего подобного не замышляет, но я не могу так рисковать.

Да и не та она девушка, с которой стоит торопиться. Я хочу быть уверен, что она готова. Готова стать моей женой по-настоящему…

Осторожно убираю с красивого личика растрепавшиеся волосы. Не реагирует. Только сопеть продолжает.

Тогда я слегка зарываюсь пятерней в ее шелковые волосы, и целую ее макушку, пытаясь осознать одну удивительную мысль: Маша в моей кровати.

Я этому рад как мальчишка. И от того же напряжен, что не в силах даже спать.

Она говорит, что хочет меня. И это мне покоя не дает.

Может ли это быть правдой? Или она это только ради достижения своей цели так издевается надо мной?

Но она ведь и правда очень мокрая была… Бляяя, об этом лучше пока вообще не думать, иначе это точно закончится плохо.

Но остановиться совсем не получается.

Кто бы мог подумать, что моя разбойница окажется такой чувственной.

Я с ума с ней сойду. Еще даже до свадьбы, до клей осталось всего несколько часов вроде.

Хочу ее до боли в паху.

Она еще пахнет как сам грех. У меня просто сил нет держаться.

Пытаюсь отвлечься на посторонние мысли, но все время возвращаюсь к ней, мирно сопящей в моих объятиях.

Неужели и правда спит спокойно.

Признаться, я ведь думал, что она и вовсе всю ночь проплачет. Ведь ей сердце разбили, еще и нервы потрепали.

Боря — урод. Притащил эту свою девицу. Еще и мама их поддерживать кинулась. Не рановато ли для благословений?

Но кажется в итоге меня самого это все взбесило куда сильнее, чем Машу. Она так быстро переключила свое внимание на меня, как только мы оказались в комнате, что мне даже на момент показалось, что она и вовсе забыла о том, что за дверью остался ее несостоявшийся жених. И что этот придурок ей наговорил будто тоже забыла.

Зато я не забыл…

И как только Маша практически отключилась в моих руках после оргазма, я вышел на серьезный разговор со своим семейством и даже отца привлек.

Отчитал брата и мать за то, как они посмели говорить с моей женой. И отдельное внимание отвел столь скорому появлению в нашем доме новой дамы моего брата, будто мама и Боря специально назло Маше моей ее притащили.

— Почему сразу назло? — возмутилась в ответ мама. — Бесо, по-твоему на твоей этой Марии свет клином сошелся? Мне просто не терпелось познакомиться с новой невесткой!

— Сейчас твоя невестка — Маша! — отрезаю я. — И напомню, что завтра у нас свадьба. По-твоему нормально такую свинью подкладывать моей невесте прямо перед регистрацией? — как-то по инерции киваю на мадам притихшую за столом, накрытым вроде как в нашу с Машей честь. — Либо вы ее сейчас же отсюда убираете, либо я предупредил уже — уйду я, вместе со своей женой.

— Бесо, где твои манеры?!.. — было взвивается мама, явно оценив мой посыл про «свинью».

Но отец ее снова тормозит:

— Тише, Лиля. Бесо дело говорит. Ты очень некрасиво поступила с Машей. У нее завтра свадьба, а вы нервы девочке продолжаете трепать! — строго припечатывает он.

— Но, Георг… — хочет возмутиться мама.

Однако отец поднимает руку, останавливая ее одним только жестом:

— Я думал, что в моем доме мое слово закон, жена, — припечатывает он. — И считал, что одного раза озвучить свое мнение достаточно, чтобы ты осознала серьезность ситуации и сменила свое отношение к Марие. Но ты вынуждаешь меня извиняться перед сыном за твое неподобающее поведение. И об этом мы с тобой тоже еще поговорим!

Мама аж глаза на него таращит, но сказать больше ничего не решается. Ведь отец нечасто отчитывает ее.

Признаться, вот так на глазах у посторонних пожалуй и вовсе впервые сегодня.

Но раз она даже мои слова не поняла, то может хотя бы отец теперь донесет до нее то, что я не смог. Именно поэтому я и привлек его к разговору.

Он окидывает маму строгим взглядом и поворачивается ко мне:

— Вот, как мы поступим, сын. Я сейчас позвоню твоему дядьке, и мы уедем к нему в гости на весь вечер, — предлагает вдруг отец. — А ты спокойно готовься к регистрации вместе со своей невестой. И извинись за нас перед Машей, неча ей в комнате прятаться. Пусть выходит, поест как следует, — он на мать косится, — все что захочет. И выспится хорошенько, зная, что никто ее больше не потревожит.

Я не стал говорить, что Маша уже крепко спит. И будить ее после их ухода тоже не стал.

Поесть ей конечно надо, но поспать не меньше после всех наших лесных приключений.

Сам к ней в комнату вернулся. На случай, если моя родня по возвращении от дядьки надумает еще как-то насолить моей невесте.

Но время к утру. А никто так и не вернулся.

И это будто создает дополнительное напряжение во всей этой ситуации с совместной ночевкой.

Мне бы уйти, зная, что она наконец-то спит и явно рано утром уже никто из моих родственников не заявится, а значит и Маше ничего не грозит.

Но я просто физически не могу себе позволить оторваться от нее…

Осторожно прижимаю к себе миниатюрную фигурку, стараясь не думать о том, что на ней все еще только моя майка.

Только…

Вот черт!

Не думать об этом никак не выходит.

У меня стоит. И ладонь моя будто против воли скользит вниз по хрупкой спинке, как бы случайно касаясь пальцами обнаженной кожи чуть ниже моей футболки.

Меня будто током прошибает от любого прикосновения к ней. Я взорвусь сейчас, клянусь.

Успокаивает только тот факт, что Маша спит. Иначе мне точно крышка.

Но ровно в тот момент, когда в сознании мелькает эта мысль, я вдруг чувствую… ее мягкие губы на своей шее.

И тихий шепот:

— Кажется теперь попался ты…