Глава 6. Мария

В первый момент даже не совсем понимаю, что это подо мной такое горячее и… упругое. Шарю руками по широченной груди, по колючей шее. И кажется уже начинаю осознавать, кто это снова встал у меня на пути… Ведь это всегда он! Будто призван из своей преисподней, чтобы мне мешать! Неужели так сложно, просто оставить меня в покое? Просто дать мне уже уйти!

— Бесо, чтоб тебя!… — выдавливаю на грани истерики.

— За языком следи, язва, — цокает строго. — Если бы не я, ты бы сейчас свою бестолковую головушку расшибла.

— А я может и хотела! — взрываюсь протестующим воем, неожиданно даже для самой себя. — Хотела расшибить голову, чтобы забыть все, что сегодня случилось! Нет! Даже больше! Вообще вашу семейку помнить не желаю! Всю жизнь мне испоганили!

Я продолжаю сыпать проклятиями, то и дело поколачивая кулаком в каменное плечо своего несостоявшегося деверя. А он вроде и не спорит, что странно.

Мне бы подняться стоило, вроде поза не самая подходящая для истерики, но меня будто прибило, будто я наконец устала держать все в себе и меня просто прорывает. Разбивает. Я вою, прижавшись мокрой щекой к груди Басманского дьявола, и сейчас мне совершенно плевать, насколько это глупо выглядит. Неча было снова попадаться у меня на пути!

— Не выйду я за него! — продолжаю бунтовать я. — Хоть убей меня, Бес, но я ни за что! За него! Не выйду!

— Да понял я, понял, — отвечает он неожиданно сговорчиво.

Я-то думала он сейчас как всегда строить меня начнет, как своих бойцов наверно. Отчитывать, будто я все еще ребенок неразумный. А я буду отбиваться от него своими разумными аргументами, и неразумным, но совершенно обоснованным протестом.

Или хотя бы потащит меня в дом и заложит родителям, мол я сбежать пыталась. Да чтобы они с меня и вовсе до утра глаз не спустили. А утром женят силком и прощай гордость!

Но вместо этого он просто… лежит.

На мерзлой земле. Частично в мамином палисаднике, за который она любого удавить готова. Его рука так и лежит на моей талии, с тех пор как мы упали. А он все не двигается. Будто… не может.

Шмыгаю носом, отлепляю щеку от его насквозь промокшей рубашки, вытираю рукавом лицо и пытаюсь заглянуть в глаза Басманскому дьяволу, потому что начинаю думать, что он должно быть пал смертью храбрых под тяжестью моей с виду неприметной тушки. Потому и соглашается на все. Типа напоследок.

— Бес? — шепчу, приближая к нему свое лицо, потому что ни черта не вижу в темноте.

— М? — отзывается он, и я чувствую его дыхание на своем лице.

Ну дышит, значит живой.

Только…

— Я тебе… что-то сломала? — бормочу и отчаянно хочу его разглядеть.

— Ты-то? — почему-то мне кажется, что он сейчас на меня смотрит, и в отличие от меня все прекрасно видит. — Если только картину мира.

— В каком… смысле? — хлопаю мокрыми ресницами, пытаясь понять шутит он сейчас или нет. Хотя, признаться, я ни разу в жизни не слышала, чтобы Бесо шутил. Так что вряд ли.

Наверно я просто не поняла о чем он.

— В том смысле, что я уже давно вот так не любовался звездами, — усмехается кажется. — А тут ты…

На дурацкое мгновение кажется, будто это он так комплименты учится делать. Мол звезда, на голову ему свалилась и всё такое. И хочу было даже отбрить его за неуместную шуточку, кои вообще странно от него слышать, но… дальше и сама не знаю, что происходит…

То ли у меня шея затекла вот так голову на весу держать, то ли виной головокружение от стресса и падения, то ли Бес сам подался навстречу, собираясь наконец подняться, но я вдруг на какое-то мгновение совершенно точно ощущаю прикосновение к… своим губам.

Оно тут же прерывается, стоит мне вздрогнуть. Но я дышу так, будто стометровку пробежала. А еще сердце колотится как бешеное. Боже, как стыдно…

— П-прости… — выдавливаю в ужасе, пока он не подумал ничего лишнего, — это случайно… то есть… я вообще не хотела этого…

— А чего же хотела? — шепчет он где-то рядом с моими губами.

Опять он со своими допросами, чтоб его! Вот же мастер ставить людей в неловкое положение!

— Домой хотела! — шиплю я. — В аул! Всяко лучше, чем с вами тут! — яростно начинаю отлеплять себя от явно подогреваемого наличием собственной лавы Беса, но делаю какое-то неосторожное движение коленом, и…

— Черт, Машшша! — шипит он как-то болезненно и ощутимо сокращается всем телом.

И вот сейчас мне страшно.

Ведь сделать Бесу больно ни каждому дозволенно. Так и беду накликать недолго.

— Прости! — взвизгиваю я, и как-то на автопилоте, дабы «пожалеть» кладу руку туда, где только что была моя коленка…

Ооой… это же… ого…

— Машка, да чтоб тебя… — выдыхает Бес как-то совсем уж непривычно.

Руку мою перехватывает, убирает от своего паха, и резко переворачивается на земле, так, что я оказываюсь под ним.

Кажись мне крышка…