Глава 5. Мария

— А ты оказывается мало того, что разбойница, так еще и язва? — усмехается Бесо, даже не дернувшись от удара ремнем. Разве что сильнее стискивает мою талию своей огромной ручищей, вынуждая меня как-то неловко скрипнуть.

Концентрирует взгляд на моих губах, видимо пытаясь распознать звук, что я издала. Но его тут же отвлекает мама, своим виноватым причитанием:

— Ой! Бесик! Сынок! Я же… я не хотела! — в ужасе сокрушается она.

— Если не хотела, то зачем вообще ремень взяла? — он бросает взгляд через плечо в ее сторону, но меня не отпускает, будто прикрывает так. — Кто тебе разрешение давал лупить девчонку? Она тебе даже не родственница еще! И может никогда ей не станет! Вот возьмет и в полицию на тебя заявит?

— Да кто ж за такое станет… — она пытается мой взгляд поймать. — Мария! Ты это не смей! Я же тебя…

— А ты не смей на нее давить, мама, — жестко отрезает Бесо. — И руку больше поднимать. Узнаю, сам в полицию пойду. Нынче и не за такое сажают, уж не в средневековье живем.

Вау.

Это точно говорит Бес, которого я знаю? Да ему же на всех плевать обычно. А тут как подменили.

Может у него случилось чего? Он ведь прямо с полей к нам в отпуск примчался.

Хотя он последнее время вообще частенько стал наведываться к родителям. Раньше ведь даже в отпуск к ним не ехал, мама жаловалась как-то раз, мол хорошо если раз в год заглянет на пару дней. А вот последние месяца прямо зачастил.

Может заболел? Что-то серьезное?

Иначе чего его в родительский дом так потянуло?

Почему-то у меня от этой мысли тревожность повышается. А взгляд мой беспокойно мечется по его вечно суровому лицу. Хочется прямо спросить, но подозреваю при матери он не ответит честно.

Ведь если правда с ним что-то не так, то он не захочет беспокоить родителей.

В отличие от Бори. Тот — сынок маменькин, чтоб его. Вроде мужик взрослый, а как барышня кисейная. По любому чиху маменьке своей звонит. Как его вообще в армию взяли, не пойму.

Мои ядовитые мысли прерывает хлопок двери и мамин всхлип:

— Борюшка!

Помяни черта.

Аж глаза закатываю, когда мама тут же бросается к нему:

— Сынок, что с тобой случилось? Кто тебя так? Эта девка невоспитанная?

— Нет, мам, это Бес будто с цепи сорвался, — ожидаемо жалуется мамочке ублюдок. — Представляешь, кажись нос мне сломал.

— Спасибо ему скажи! — шиплю я, аж на цыпочки привставая, чтобы выглянуть на этого козла из-за широченного плеча Беса. — Если бы он тебе нос не сломал, то невоспитанная девка тебя бы вообще убила!

— Мария! — одергивает меня мама. — В моей семье с мужчинами так не разговаривают!

— А где вы там нашли мужчину, мама? Кобель обыкновенный. Пес ебливый! Да чтоб тебя черти драли…

— Ах ты паршивка! — взывает мама из-за моей невиданной дерзости. — Ну держись! Я сейчас тебе рот с мылом вымою!

Она бросается ко мне. Но Бесо просто разворачивается и блокирует маме проход ко мне, тем самым переставая загораживать от меня своего братца.

— Вот ты и попался, гаденыш, — шиплю я, выдергиваю из рук опешившей мамы ремень и наконец бросаюсь на Борю, чтобы отвесить за всё, что мне пришлось стерпеть: — Щас я тебе покажу, кто тут больная! — стегаю его ремнем, да видать так внезапно, что урод даже сгруппироваться не успевает, так что удар получается весьма смачный, прямо по пятой точке. — И невоспитанная! — стегаю снова и Боря даже взвывает, к моему удовольствию. — И опозоренная! Ты у меня получишь!

Я продолжаю лупить неверного жениха, под монотонный вой у себя за спиной, в котором не сразу угадываю голос свекрови. Несостоявшейся.

— Бесо! Да что ж она творит?! Останови ее! Бесо! Посмотри только! Пусти меня!!!

Но к собственному облегчению я понимаю, что никто в итоге меня не останавливает и я просто всю душу вкладываю в каждый удар, да так, что выдыхаюсь аж. И Боря пользуется этим, он было бросается ко мне, но Бесо снова опережает. Забирает из моей ослабевшей руки ремень:

— Закончила?

Киваю как-то отчаянно:

— С этим уродом я точно закончила, — рычу я. Сейчас бы только спрятаться где-то, чтобы повыть наконец-то.

Но Бесо строго приказывает:

— Тогда брысь в свою комнату. Утром поговорим.

Я больше не спорю, срываюсь к своей комнате и запираю дверь.

Все с ними ясно. Уйти мне все равно не позволят. Но я больше не намерена под их дудку плясать. И утра ждать не собираюсь, потому что говорить мне с ними совершено не о чем!

Да и не будет же никто меня слушать.

Уже и отец, и Бес недвусмысленно дали понять, что свадьбе быть, так что явно говорить никто ни о чем и не собирается.

А я замуж больше не собираюсь за этого ублюдка!

Поэтому, чуть успокоившись, гашу свет, и, не долго думая иду к окну. Открываю его тихонько и осторожно выглядываю на улицу.

Благо этаж первый. Так что сбежать через окно не проблема.

Сначала выкидываю свою сумку, которую умудрилась не выпустить из рук во время всех разбирательств. А затем вылезаю и сама: сначала усаживаюсь на подоконник и ноги свешиваю на улицу.

Темно, хоть глаз выколи. От того особенно боязно.

Этаж-то первый, но дом на довольно высоком фундаменте, из-за этого ногу сломать — легко, если приземлиться неудачно.

Но уж лучше перелом, чем замуж, за этого подонка.

Зачем-то зажмурив глаза, я подаюсь вперед, спрыгивая с подоконника, и вдруг приземляюсь на что-то… хриплое:

— Я так и знал…