Глава 12. Бессонница

Раскатистый храп спящей Лузель сотрясал деревянные стенки кибитки, отдаваясь эхом в моей голове. Растянувшаяся рядом с ней Наталья, которая, похоже, привыкла к подобному музыкальному сопровождению, видела уже десятый сон, и только я ворочалась с боку на бок, проклиная все на свете и Елагина в частности.

Если бы не этот невозможный тип, я бы сейчас нежилась в своей девственной постели, мечтая о скором отпуске, а не протирала бока на деревянных досках, в неприятной компании.

Когда моя жизнь дала такой крутой крен? Когда меня опоили и выкрали со свадьбы брата? Или еще раньше, когда наши с Глебом родители представили друг другу своих мелких отпрысков?

В тот день началась отнюдь не любовная история, а затяжная, изнурительная война, что порой причиняла нешуточную боль. Война, где никто не хотел уступать, а двух победителей, как известно, не бывает.

Понимая, что уснуть мне сегодня не светит, а пытать себя оглушающими звуками я больше не в силах, я поднялась с пола, и осторожно, чтобы не разбудить спящих женщин, поползла к выходу.

От полога тянуло сырым холодом. Зябко передернув плечами, я схватила лежащий неподалеку выцветший платок и завернулась в него. Затем отодвинула заменяющую дверь плотную ткань и, держась за деревянные перила, выбралась наружу.

Костер успел потухнуть, так как все следившие за ним романы разбежались по своим спальным местам. В одной из кибиток, где обитал муж Лузель Петр, спал Глеб, которого, в отличие от меня, вряд ли волновали какие-то посторонние шумы.

Решив немного прогуляться, я направилась в сторону деревьев, изначально не собираясь заходить слишком далеко, помня предостережение роман о диких животных, что водились в лесу. Но одно дело что-то планировать, а совсем другое следовать этому плану.

Сама не заметила, как деревья внезапно закончились, а впереди показалось освещенное лунным светом небольшое лесное озеро.

Около минуты я стояла у края воды, не в силах поверить своей удаче. Природная ванна, в которой можно искупаться и вымыть, наконец, волосы. Неужели и на моей улице перевернулся грузовик с удачей? Давно пора, учитывая сколько неприятностей свалилось на мою голову за неполные сутки.

Даже ночная прохлада не смогла бы меня остановить. Только наличие нежеланных свидетелей, но их, слава небесам, по близости не наблюдалось.

Я для верности несколько раз осмотрелась, а убедившись, что горизонт чист, разулась, сбросила с себя колющее тело шерстяное платье, выскользнула из нижнего белья и, с разбегу, нырнула в холодную воду.

Первым желанием было заверещать во все легкие, но представив, как сюда сбежится весь романский табор во главе с Елагиным, быстро избавилась от этой мысли. Наспех выкупалась, вымыла волосы, закрутила их в большой круглый пучок и бросилась к берегу, туда, где лежала моя одежда.

Но только я приблизилась к ней, и наклонилась за платком, который хотела использовать в качестве полотенца, как вдруг, от деревьев, отделилась тень.

Мой крик длился не долго. Грубая ладонь сжала мне рот, и в лунном свете сверкнули знакомые ярко-зеленые глаза.

— Как жаль, не успел потереть тебе спинку. Но, похоже, мне сегодня кое-что перепадет, — прошептал Глеб мне на ухо. Затем убрал руку и отступил на шаг.

Быстро прикрывшись спереди романским платком, я тряхнула головой, отчего пучок из волос распался, и мокрые локоны рассыпались по спине и плечам, скрывая стратегически важные места от горящего взгляда, стоящего напротив маньяка.

— Это тебе правая рука сообщила? — огрызнулась я, гордо приподнимая подбородок. Как ни странно, никакого стеснения от наготы не было и в помине. Вместо этого, я ощущала как внизу живота зародилась легкая истома, посылающая по всему телу теплые волны, которые я усиленно игнорировала, сосредоточившись на своем негодовании, — какого черта ты здесь делаешь, Елагин?

— У меня была бессонница, и я решил прогуляться, — пожал он плечами, продолжая блуждать заинтересованным взглядом по всем моим слабо прикрытым впуклостям и выпуклостям, — кто же знал, что в здешних озерах водятся такие горячие русалки?

— Если найдешь свободную минутку, прекрати на меня пялиться! А от бессонницы медитация помогает.

— Это когда лежишь с закрытыми глазами, и представляешь убийства и пытки? Пробовал, не помогает.

Я же говорю, чокнутый псих!

Тяжело выдохнув, я присела и подняла с земли свое белье — прозрачный лиф и тонкие, кружевные трусики, купленные специально для дизайнерского платья.

— Тогда отвернись и пообещай, что не будешь подглядывать, пока я переодеваюсь.

— Цветочек, — тут же надул он свои идеальные губы, — впервые в жизни у меня нормальные отношения с девушкой, не могу же я испортить их ложью? Лучше иди сюда, я помогу тебе избавиться от этой страшной тряпки.

Он кивнул на промокший платок, что я продолжала прижимать к своему телу.

— Закатай губу! — буркнула я, резко поднимаясь и делая шаг назад.

Словно не слыша моих слов, Глеб начал наступать. Медленно, как играющий с добычей хищник. На лице его застыла злодейская улыбка, а в бездонных глазах полыхало безумное пламя.

Сквозь мое тело прошел электрический разряд, выбрасывающий в кровь лошадиную дозу адреналина. И дело было совсем не в страхе. Что-то подобное я испытывала, катаясь на опасных аттракционах. Когда голову кружила неизвестность и восторженное предвкушение.

— Что-то ты замолчала, принцесса, — его вкрадчивый голос прошелся по моим нервам шипящими искрами.

— Слова подбираю…

— Это какие?

— Цензурные, — процедила я, не желая выглядеть напуганной, — что тебе нужно, Глеб?

— Хм, дай подумать, — он опустил голову и начал скучающе разглядывать свои ногти, — я хочу… тебя. Еще чтобы голоса в голове утихли, но сначала тебя.

Его шальная улыбка сбивала с ног, и заставляла сознание путаться. Пришлось даже отвесить себе мысленного пинка, чтобы вернуться с небес на землю.

— Только тронь меня пальцем, и я… я, — взгляд зацепился за валяющийся на берегу старый, кем-то погрызенный хлыст, некогда принадлежащий кому-то из роман, — отхожу тебя вон той плетью.

— Я не фанат таких постельных игр, малышка, но, если ты настаиваешь… — в этот момент произошло сразу две вещи — я рванула за орудием мести, а Глеб бросился на меня. В итоге, мы сцепились в объятия и, споткнувшись, полетели на землю.

Я уже мысленно приготовилась к боли и зажмурилась, но Елагин, в последние секунды, успел повернуть нас так, чтобы принять весь удар на себя. А я, словно безвольная кукла, приземлилась сверху.

Громко охнув, Глеб поморщился, но рук не разжал.

— Поль, если я умру, проводи меня в последний путь.

— Конечно же, провожу, Глебушка. Убийца всегда приходит на похороны, чтобы сбить со следа полицию, — пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы не расплыться в предательской улыбке.

— Тебе смешно, а я тут мучаюсь от боли, — проныл он мне в ухо.

— Сам виноват, нечего было кидаться на меня. И прекрати плакаться, нет у тебя никакой боли. Верее ты, конечно, больной, но не физически.

— Откуда ты знаешь?

— Оттуда, что держался бы тогда за затылок, а не сжимал мои бедра.

— Ой, точно, — внезапно развеселился он и, будто только сейчас осознав, чем заняты его конечности, опустил взгляд ниже, — слушай, ну раз мы тут так удобно устроились, может не будем терять время даром?

В его голос опять вернулись сводящие с ума соблазнительные нотки, противостоять которым было практически невозможно. Его губы касались моих, а теплое дыхание щекотало кожу. Пока сердце уговаривало меня, что легче согласиться, чем объяснять этому типу, почему нет, мозг стоял на страже моей добродетели.

— Если ты меня не отпустишь, и не дашь одеться, я натравлю на тебя наших мам, а ты прекрасно знаешь, что вдвоем они от тебя живого места не оставят.

— Чертовка, умеешь вывернуться, — нахмурился он и медленно разжал пальцы.

— Училась у лучшего, — подмигнула я ему, и быстро поднялась.

Бросив печальный взгляд на испачканное в грязи нижнее белье, я, продолжая прикрываться платком, подхватила платье и, спрятавшись за ближайшим деревом, быстро надела его на голое тело. Затем вернулась к все еще лежащему на земле парню, что, закинув руки за голову, смотрел на меня и что-то тихонько насвистывал, и села рядом.

— Если нам обоим не спиться, может поговорим о твоих планах? — предложила я Елагину в качестве временного перемирия.

— Классное здесь место, — протянул он, игнорируя мой вопрос, — да и романы веселые. Может, когда все закончится, вернуться сюда и…

Он не договорил, а я не стала уточнять, что именно должно закончиться. Место этого невесело хмыкнула.

— Ну да, и девушки здесь ничего…

— Так и знал, что ты в меня влюбилась, вон ревнуешь уже, — лениво промурлыкал Глеб, теребя пальцами подол моего платья.

— Мечтай! Я считаю минуты до того момента как избавлюсь от чертовых уз, и от тебя, в том числе.

— Потом еще скучать будешь, — усмехнулся он и, потянув за юбку платья, поймал меня в свои объятия, а когда я дернулась, насильно уложил мою голову на свое плечо, — спи, Цветочек. Нам завтра рано вставать.

Мне бы сейчас возразить, оттолкнуть его, но я понимала, что это скорее по привычке. Внезапно нас с ним словно укутало теплым одеялом. Налетела усталость. Глаза закрылись, и я сама не заметила, как провалилась в сон.