Глава 13. Какая еще бабуля?

Пробуждение было ужасным.

Мало того, что мне приснился маньяк во врачебном халате, что намеревался вколоть в меня какую-то гадость, так еще и проснулась из-за того, что в ягодицу больно впился острый камешек. Решив, спросонья, что псевдодоктор добрался-таки своим огромным шприцем до моей пятой точки, я пронзительно взвизгнула, и подскочила на месте.

Быстрый взгляд по сторонам напомнил мне о прошедшей ночи — купание в озере, появление Глеба, моя голова на его плече, внезапная сонливость…

Кстати, а где сам Елагин? Говорил же, что рано вставать.

На берегу, кроме меня, никого не наблюдалось. Рядом лежал цветастый платок, что я стянула из кибитки и стеганое одеяло, которого еще вчера здесь не было. Потянувшись за валявшимися неподалеку конверсами, я обулась, поднялась на ноги, оправила смятое платье и кинулась к ближайшим кустикам.

Закончив утренние дела, умылась свежей водой из озера, заплела успевшие высохнуть волосы в тяжелую косу и хотела было вернуться в табор, но услышала за спиной знакомый голос.

— Ты слабая, бледная, как привидение. Что он вообще в тебе нашел? — каждое слово стоящей на возвышении Наташи отдавало злобой и ненавистью.

Девчонка, прижав кулаки к бокам, прожигала меня таким неприязненным взглядом, что по спине, несмотря на теплую погоду, невольно пробежал озноб.

И куда только подевалась вчерашняя стеснительная особа, что при виде Елагина опускала глазки в пол? Удивительные метаморфозы.

— Любви не прикажешь, милая, — я в долгу не осталась, и одарила мелкую дрянь приторной улыбочкой, — давай сами у него спросим?

— Он тебя не любит! Он… он сказал мне, что вернется к нам, когда закончит свои дела. Без тебя! — приподняв подбородок, девчонка быстро развернулась и скрылась за деревьями.

Поверила ли я ей? Без сомнения, ведь Глеб вчера сказал мне то же самое. Почувствовала ли что-то? Ну если разъедающая нутро горечь считается за чувство — ответ положительный.

Какого черта он вернулся спустя столько времени? Чтобы снова ворваться в мою жизнь, перевернуть ее с ног на голову и уйди, оставив после себя бездонную пустоту? Я только успокоилась, начала жить заново, забыла о нем…

Не хочу проходить это еще раз. Не хочу!

Досчитав до десяти, я резко выдохнула, взяла себя в руки и направилась вслед за Натальей.

Елагин нашелся почти сразу. С тарелкой в руках, в окружении местных девиц, что заглядывали ему в рот, он разговаривал с Петром. А при виде меня, расплылся в кривой ухмылке, поднялся с места и приблизился.

— Парася, свет очей моих! — воскликнул он, привлекая внимание к нашей паре.

— Елагин, — зашипела я еле слышно, — от того, чтобы тебя придушить, меня удерживает только количество свидетелей. Еще раз так меня назовешь, я за себя не ручаюсь!

— Тшшш, котенок. Спрячь коготки, — шепнул он мне на ухо, приобнимая за талию. Со стороны наша поза походила на встречу двух влюбленных, что сосем не понравилось фан-клубу моего муженька. Скривив лица, девушки повставали с мест и разбрелись по своим делам, — прости что не разбудил, но ты так сладко спала. Пошли, поделюсь с тобой завтраком.

Глеб потащил меня за руку к тому самому бревну, на котором сидел и устроил у себя на коленях. А когда я попыталась вырваться, дал почувствовать обхвативший горло ошейник.

— Я не голодна, — я отвернулась от предложенной им тарелки, пытаясь не реагировать на исходящий от нее божественный аромат.

— Я делюсь с тобой последним беконом, Цветочек, а это равносильно признанию в любви, — проворковал он мне на ушко, и приблизил ко рту вилку с кусочком мяса.

Дальше все было как в тумане. И очнулась я лишь тогда, когда на его тарелке не осталось ни крошки.

Медленно облизав губы, я не отрывалась от насмешливого взгляда, каким Елагин провожал мой язычок. И только поднявшийся с места Петр, напомнил нам о том, что мы не одни.

— Богдан уже заправил машину. Он же довезет вас до ближайшего населенного пункта. Тут в часе езды городок небольшой, я рассказывал тебе, Алексей, — Елагин кивнул, — там и такси поймать можно и на автобус сесть. Все лучше, чем пешком по лесу гулять.

Его слова прервал раздавшийся за деревьями шум мотора.

Принадлежащая романам машина больше напоминала гроб на колесах. Съевшая черную краску ржавчина, стекла выбиты, одной задней двери не хватает. Казалось, сядешь в нее и дно провалится, но за неимением альтернативы, пришлось рисковать.

Переодевшись обратно в свое платье и Елагинову толстовку, я поблагодарила Лузель за гостеприимство, и не дождавшись ответной вежливой фразы, направилась к машине.

Нашим водителем оказался тот самый парень, что вчера, засмотревшись на мои ноги, едва не лишился жизни. Правда сам он об этом трагическом факте, к счастью, не догадывался.

Глеб, дождавшись, когда я сяду на заднее сиденье, закрыл за мной хлипкую дверь и занял переднее, пассажирское. А дальше начались такие крутые виражи, что я только и успевала охать, да держаться за торчащий из кресла шнур, боясь при очередной кочке макушкой пробить насквозь проржавевшую крышу.

Только выехав на трассу, я смогла вздохнуть полной грудью, чувствуя, как напряжение, капля за каплей, покидает мое тело.

Водитель оказался немногословным малым. Рот не открывал, лишь изредка поглядывал на меня через разбитое зеркало заднего вида, заставляя чувствовать себя не в своей тарелке.

Радио в машине не работало, и развлекал нас только мурчавший себе под нос веселые песенки Елагин.

Вот кто чувствовал себя прекрасно в любых обстоятельствах!

Расслабившись настолько, что, не спрашивая разрешения, закинул ноги в ботинках на переднюю панель, Глеб откинулся на кресле, сложил руки на животе и, не прекращая «концерт по заявкам», любовался природой.

Бесящий тип!

Впереди показалась черная точка. Я бы не обратила внимание, если бы не Глеб. Резко убрав ноги, он наклонился вперед, присмотрелся, а затем перевел на сидевшего рядом парня ледяной взгляд. Тот заметно напрягся, но и слова не сказал. Продолжал давить на газ, не сводя глаз с дороги.

Зловещая улыбка превратила Елагина в настоящего маньяка, а опустившаяся на плечо Богдана рука, крепко сжалась, причиняя парню ощутимую боль.

— Узнали значит, — протянул он, не прекращая улыбаться, — с бабулей связались…

Какая еще бабуля? Что за бред он несет?

— Ты само зло, — поморщившись, процедил Богдан, — и шлюха твоя такая же. Вам место в аду.

— Ну а вы праведники, да? — взгляд Елагина не обещал ничего хорошего. Его глаза сменили цвет с зеленого на черный, а в салоне стало холоднее, чем зимой на улице, — продались таким же как я за золотые монеты. Сколько Ксения пообещала вам за мою голову?

— Отпусти, — прохрипел задыхающийся парень, продолжая смотреть на приближающуюся к нам точку, что к данному моменту приняла очертания застывших посреди дороги людей.

— Глеб, что происходит? — я схватилась ладонями за спинку переднего кресла, — прекрати его мучить! Что он там хрипит?

Этот недоделанный актер погорелого театра, наклонился к парню и сделал вид, будто прислушивается к его мычанию.

— Что-то вроде «мышь и мышата».

— А, по-моему, он говорит, что не может дышать. Отпусти его сейчас же!

— Как скажешь, принцесса, — продолжая улыбаться, Елагин разжал хватку на плече Богдана, и одним пинком тяжелого ботинка выкинул беднягу, вместе с дверью из движущегося на полной скорости автомобиля.

— Елагин, какого, мать его, черта?! — закричала я, уставившись в заднее окно, на улетевшего в траву парня.

Глеб, между тем, занял водительское кресло, вцепился одной рукой в руль, а вторую вытянул перед собой.

Его взгляд был сосредоточен на перекрывших дорогу женщинах, что были одеты в одинаковые черные платья, и схватившись за руки, пялились на нашу машину.

— Держись крепче, малышка. Сейчас нас немного потрясет, — запрокинув голову, он громко засмеялся, а я мысленно попрощалась с жизнью, и зажмурила от страха глаза.