Глава 14. Навстречу приключениям!

Все происходящее можно было описать одним словом, и слово это было «помешательство».

На моих глазах только что-то выкинули из машины человека, и собирались въехать в перекрывшую дорогу толпу женщин. А все, что я могла делать — это молиться, и мысленно материть сидящего впереди Елагина.

Вслух не получалось, так как от страха отнялись не только ноги, но и язык. Трасса без единой выбоины, а нас подбрасывало и заносило так, будто по горам мчались. И лишь придурку все нипочем. Пальцы одной руки крепко сжимали руль, а второй — плели темное заклинание, и помогавший им хриплый шепот, пугал сильнее самого громкого крика.

Дикий огонь в потемневших глазах, отражавшихся в зеркале заднего вида, преобразил красивые черты лица, делая Глеба похожим на настоящего монстра, готового убить любого, вставшего у него на пути.

Таким я его еще не знала.

Пугающий и чужой. Готовый в любую секунду извергнуться вулкан.

Словно почувствовав что-то, он обернулся ко мне, и в его взгляде мелькнуло былое тепло. Как мысленное сообщение, говорящее — «не бойся, Цветочек, я не причиню тебе вреда».

Только поверить я не успела. Впереди раздался взрыв, нас начало трясти, и не держись я за переднее кресло, вылетела бы в окно. Думала, перевернемся, но романская колымага описала круг и снова рванула вперед, оставляя позади черные полосы от стершихся шин.

Я опять бросилась к заднему окну, ожидая увидеть разбросанные на дороге трупы женщин, и едва не подавилась застрявшим в горле комом, когда поняла, что там никого нет.

Пусто. Будто не случилось ничего.

Неужели успели сбежать? Но куда? С двух сторон невысокие, хорошо просматриваемые кусты. До леса бы не успели.

— Прости бабуля, но я тебе не по зубам! — пропел Елагин, и повернулся ко мне лицом, — лезь сюда, принцесса, оторвались.

Чувствуя себя неживой куклой, безвольно исполняющей любые приказы, я потянулась вперед и, оттягивая подол короткого платья, перелезла на переднее пассажирское сиденье. Попыталась даже пристегнуться, но не обнаружив ремня, закипела, как электрический чайник. Сжав ладони в кулаки, я набросилась на Глеба, и под его веселый смех, принялась колотить куда попаду.

Истерика она такая, бахнет, когда не ждешь. А приправленная демонической кровью моих предков, очень быстро перерастала в бешеную ярость.

— Малышка, — продолжал ухохатываться чокнутый мерзавец, даже не думая защищаться, — если не успокоишься, мы разобьемся.

— А мне плевать! Сволочь, скотина сумасшедшая! Да ты знаешь, как я испугалась? Ты зачем Богдана из машины выкинул? А если он умер? Я же теперь соучастницей буду. Меня же посадят, а я даже в отпуск из-за тебя съездить не успела! И что за женщины там на дороге были? Куда они подевались? Ты их сбил? Водишь, как самоубийца. Хоть бы тебя прав лишили поскорее!

— Так у меня их и нет, Цветочек! — расплылся в одной из своих бесящих улыбочек Глеб, — лишили еще перед арестом.

— Гад, подлец, придурок! — выбившись из сил, я сдула упавшую на лоб прядь волос, откинулась на сиденье и скрестила руки на груди, — отвечай, что все это было? И какую бабулю ты там упоминал? Елагин, если не расскажешь, меня никакие цепи не удержат. Я тебя просто прикончу.

Продолжая одной рукой управлять машиной, Глеб повернулся ко мне и коснулся пальцами моего лица. Дернув плечом, я скинула его руку и, приняв неприступный вид, стала ждать объяснений.

В том, что они последуют, даже не сомневалась.

— Когда я сбежал из тюрьмы, за мной в погоню отправился не только Трибунал и Орден Инквизиции, но и моя бабуля.

— Какая еще бабуля? Обе твои бабушки умерли еще до твоего рождения. Мне-то можешь не врать!

— Это мать моего биологического отца, ее зовут Ксения, — а вот теперь он привлек мое внимание.

Факт усыновления никогда не скрывался семейством Елагиных, и не считался чем-то постыдным. И дядя Антом, и тетя Лена обожали Глеба и, за неимением собственных детей, воспитывали как будущего наследника огромного состояния. А учитывая, что попал он в их дом из сиротского приюта практически сразу после своего рождения, появление биологических родственников попахивает чем-то странным.

— И да, кстати, — продолжил между тем Елагин, — она по совместительству глава Черного ковена.

— Что? — в горле стало суше, чем в знойной пустыне, а потому вопрос прозвучал хрипло и приглушено.

Черный ковен был самой опасной, самой смертоносной преступной организацией, состоящей из перешедших на темную сторону ведьм и ведьмаков. Убийцы, маньяки, настоящие психопаты, что состояли в ее членах, творили такие безумства, что и упоминать страшно. Умело скрываясь от правосудия, они стремились к двум вещам — уничтожению людей и обретению неограниченной власти. А сейчас Елагин заявляет, что управляет этим сбродом его родная бабуля?

Правду говорят — от осинки не родятся апельсинки.

— Да, с предками мне не повезло, — беспечно бросил Глеб, — а на дороге были посланные ею ведьмы. Не будь я так крут, уже бы сцапали.

— А зачем она тебя ищет?

— Включи мозги, принцесса. Чтобы убить, конечно. Я не оправдал ее ожиданий, и она сдала меня Трибуналу. Надеялась чужими руками избавиться от «любимого внука», но ничего не вышло. Как видишь я еще живой. Но, похоже, ненадолго. Наши общие друзья романы сдали меня ей с потрохами. И про жену, конечно, упомянули. Черт, я даже имена им вымышленные назвал, как узнали, черти?

«Признайтесь, Глеб вам заплатил за это гадание? Это он вас ко мне подослал?»

В моей голове тут же всплыл разговор со старухой, когда я в запале назвала Глеба настоящим именем. Спрятав пылающее лицо в ладонях, я сделала глубокий вдох.

— Это из-за меня. Они уже знали о твоей темной сущности, боялись даже. А имя вырвалось само как-то. Старуха услышала. Я же не знала, что все так серьезно, а ты молчал, — подняв на него глаза, я ожидала чего угодно, только не нахальной ухмылки. Но именно ею он встретил мой виноватый взгляд.

— Так вот кто наша маленькая ябеда, — протянул этот клоун, — придется, тебя отшлепать, малышка, но не больно. Тебе понравится.

— Дурак! — огрызнулась я, и отвернулась к окну, — они же нас найдут.

— Бабка нас ни в одном магическом шаре не увидит. Я позаботился об этом. Но ее шпионы повсюду. Придется быть осторожными. Да ты не волнуйся так, «осторожность» — мое второе имя.

— Твое второе имя — «псих поехавший»!

— Фи, как грубо, принцесса! — он театрально закатил глаза, — признай уже, что тебе со мной повезло. Мне с тобой, конечно, тоже. Но тебе больше!

— Твоя пуленепробиваемая самоуверенность граничит с безумием. Сразу видно, в детстве мало пороли.

- Меня вообще не пороли, мама противница подобного воспитания, — несмотря на его обиду на приемных родителей, в голосе Глеба, когда он говорил о матери, чувствовалась любовь. И это делало его… человечнее, что ли.

— При встрече, я обязательно поговорю с тетей Леной о пользе кнута и пряника. Особенно в твоем случае.

— Слушай, это уже второй раз за сутки, когда ты упоминаешь кнут. Я начинаю переживать.

Тяжело вздохнув, я подняла взгляд на ржавую крышу.

— Боги, как же я хочу домой, под одеялко. А не вот это вот все! Куда мы вообще едем?

— Навстречу приключениям!

Клянусь, еле удержалась, чтобы снова его не стукнуть.