Глава 15. Три гнома — уже банкет!

Тыц-тыц-тыц!

Медленно разлепив глаза, я уставилась на каменный потолок, где плясали тени от горящих свечей. Из расположенных где-то неподалеку колонок играла громкая музыка, наполняя вибрацией все помещение, и отдаваясь гулом у меня в груди.

Приподнявшись на локтях, я огляделась. Комната с каменными стенами и низким потолком, без входной двери и окон, больше напоминала рукотворную пещеру, нежели гостиничные апартаменты.

Ноздрей коснулся дразнящий аромат свежей выпечки и кофе, от чего желудок, совсем не соловьиной трелью, напомнил о пропущенном ужине.

Где я, черт возьми, и как сюда попала?

Последнее, что отложилось в памяти, это наша остановка у придорожного кафе, где Глеб оставил романскую тачку и, благодаря своим криминальным талантам, включающим способности взламывать и заводить машины без ключа, разжился новой.

Конечно, я была категорически против, и даже заявила об этом вслух, но для Елагина мои протесты что пустое сотрясание воздуха. Состроил, как обычно, невинные глазки, развел руками, и заявил — цитирую — «Цветочек, ты достойна только самого лучшего».

Спорить и дальше с этим шутом ярмарочным мне не хотелось. Разулась, заползла на пассажирское кресло с ногами, пристегнула ремень, откинула спинку, и уснула под играющий на радио классический джаз.

Глеб так и не признался зачем нам нужно было ехать в Бринвик, где его знает каждая собака. А я и не настаивала, все еще лелея надежду попасть на завтрашний самолет.

Надежду, что истончилась до призрачного состояния, стоило мне проснуться в неизвестном месте, в карликовой кроватке, и в полном одиночестве.

В немного просветлевшую голову тут же закрались невеселые мысли. Резко откинув одеяло, и убедившись, что на мне все еще мое вечернее платье, я шумно выдохнула от облегчения и поднялась.

Макушка уперлась в потолок, едва не задев свисающую с него металлическую конструкцию, к которой крепились канделябры. В единственном низко висящем зеркале отражались мои босые ноги. Кеды и толстовка куда-то подевались, как и мой новоиспеченный муж.

Раздвинув руками свисающую с верхушки проема паутину, я выглянула из комнаты, за которой простирался длинный каменный коридор.

Ниши в стенах заполняли стеклянные банки со светящейся жидкостью, на самом дне которых плавала некая субстанция. Решив, что лучше живого паука проглочу, чем буду приглядываться, я шла вперед, пока не уткнулась носом в закрытую дверь.

Дернув за легко поддавшуюся ручку, я подняла голову и застыла с открытым ртом.

Просторная комната, освещенная прикрученными к потолку фонарями, напоминала закрытый бар, где собралось не так много народу — уже знакомый мне гном-ворчун, за стойкой, да две такие же как он низкорослые девицы. Одна крутила попой на импровизированном танцполе, а вторая сидела рядом с Гримом и попивала что-то отдаленно смахивающее на «Пина коладу».

— Божечки, вы только гляньте на эту красотулю, — заверещала та из девиц-гномов, что сидела на высоком для ее росточка, барном стуле, — Глебушка не зря вокруг нее ужом вился!

Грим, при виде меня, поморщился. Девица на танцполе даже взгляд не подняла. И только та, что сидела на стуле, соскочила, и понеслась ко мне, быстро перебирая своими короткими ножками. А поравнявшись, схватилась за подол моего платья и принялась щупать материал.

— Нежное, словно шелк. Сколько оно стоит, милочка? Хочу сделать себе подарок на завтрашний день рождения.

Немного опешив от ее напора и мощной, сбивающей с ног энергетики, я опустила голову вниз.

— Вынуждена разочаровать, это штучный наряд, сшитый специально для меня одним очень именитым дизайнером, — развела я руками, — но, если найду во что переодеться, преподнесу его вам в качестве подарка.

Девица запрыгала на месте, хлопая в ладоши.

— Грим ты слышал? Я буду такой же красивой, как эта малышка.

— Ты и так красива, Лана, прекрати доставать нашу гостью, — проворчал гном и махнул мне рукой, — Глеб свалил по делам, скоро должен вернуться. Попросил накормить тебя завтраком и развлечь.

Я не стала отказываться от свежеиспеченной булки с кофе, тем более что желудок от голода с хрипов перешел на серенады.

— А что за дела у Елагина? — полюбопытствовала я, усевшись за стойку и пододвинув к себе протянутую Гримом тарелку, — и где мы находимся? В Бринвике? Это ваш дом?

Лана, вернувшись на свой стул, подперла голову ладонью, и впилась в меня восхищенным взглядом.

— Да, мы в Бринвике. А это дом Лины, — она кивнула на кружащую в танце девушку, — я ее сестра, меня зовут Лана. Ну а с Гримом ты вроде знакома.

— Очень приятно, я Полина. А вы… — протянула я, пытаясь правильно сформировать вопрос, — друзья Глеба?

— Мы познакомились с ним пару часов назад, но да, можно и так сказать, — блаженно вздохнув, она возвела глаза к потолку, — красавчик, каких поискать. А какая улыбка… И так бережно тебя спящую на руках держал. Завидую, подруга!

— Было бы чему завидовать, — буркнула я, уткнувшись в тарелку, — он не говорил для чего мы здесь? Не посвящал вас в свои планы?

— Девчонки ничего не знают, можешь их не допрашивать, — усмехнулся Грим, и так хитро сверкнул глазами, что стало ясно, уж этот гном точно в курсе Елагинских дел. Но вот расскажет ли?

Очень сомнительно…

Тем более, что он не стал ждать моих расспросов, а вышел из-за стойки и направился к танцующей Лине, которая при виде гнома, злобно оскалилась и отвернулась.

Между этими двумя будто кошка пробежала. И судя по тому, какая грусть отразилась в глазах Грима, виноватой стороной выступал именно он.

— Не обращай внимание, — отвлекла меня от этой парочки Лана, — Линка немного подуется и простит своего ненаглядного. Никуда не денется.

— Это за что же ей его прощать? — прошептала я.

— Он ей год назад, когда руку и сердце предлагал, клялся, что завяжет со своими темными делишками. А как на свадьбу денег не хватило, полез грабить какого-то жутко богатого типа. Ну Трибунал его под белы рученьки и взял. К казни приговорили. Я думала сестра с ума сойдет. А этот сбежал от них, и вернулся вчера ночью, думал его тут с хлебом и солью встречать будут. Линка пустила, конечно. Но близко подходить не дает.

Теперь понятно, где Грим с Глебом пересеклись. Небось одну камеру на двоих делили.

— Страсти у вас какие, — глотнув успевший остыть кофе, усмехнулась я.

— Не то слово, — хихикнула девушка, — но ты лучше о себе расскажи. Что у тебя с зеленоглазым ангелочком?

— У меня с ним непримиримая вражда с детского сада.

— Божечки, как в страстном любовном романе! — в ее маленьких карих глазках зажглись восторженные искры, — между нами девочками, он у тебя такой… такой… Я рядом с ним даже дышать забываю.

— Не переживай, это обычная на него реакция всех представительниц женского пола.

— И что, ты тоже не исключение? — подмигнула мне Лана.

— Исключений в этом правиле нет.

— А он в курсе? — от нетерпения она даже подалась вперед.

— Ты что, нет, конечно. И ничего ему не говори!

— Ты не хочешь, чтобы парень, который тебе нравится знал, что он тебе нравится?!

— Он мне совсем не нравится, но да.

— Хм, — задумчиво протянула она, — где-то здесь есть логика, и я ее даже чувствую.

Мы так отвлеклись на пустую болтовню, что не заметили, как Грим разрушил один из неприступных барьеров на пути к сердцу Лины, и сейчас кружил ее в медленном танце.

Вскоре музыка сменилась быстрой, ритмичной, поднимающей настроение, и мы с Ланой, недолго думая, повыскакивали с мест, а так как никто из всех присутствующих профессионально танцами не занимался, началась самая настоящая вакханалия, сопровождавшаяся толкотней и веселыми криками.

В конечно итоге, я не удержалась и, со смехом, полетела на пол. Именно в этот момент со стуком распахнулась входная дверь, и на пороге возник небрежно прислонившийся плечом к проему Елагин.

Успев где-то сменить брюки и рубашку на потертые джинсы и белую футболку, он держал в одной руке тяжелый черный рюкзак, а во второй деревянную биту.

Тяжелые ботинки заскрипели по каменному полу. Остановившись рядом со мной, Глеб бросил рюкзак в сторону, сел на корточки, прислонил биту к плечу и, под застывшую тишину, медленно прошелся пальцами по моему оголившемуся плечу.

Я заметно вздрогнула, почувствовав, как кожа покрылась мурашками. И от глаз Елагина, судя по растянувшей его губы наглой ухмылке, это тоже не укрылось.

— Цветочек, а я тебе подарки принес.