Глава 16. Мертвец в уборной и ажурное белье

— Елагин, ты, мать твою, совсем больной? Что это такое? — заикаясь протянула я, тыча пальцем в застывшую в дверном проеме непонятную сущность землистого цвета.

Покрытая стекающей на пол слизистой массой кожа, из-под которой кое-где виднелись серые кости. Страшная высушенная рожа и клыкастая пасть. Одним словом — бррр.

Оно издавало мычащие звуки, рвалось вперед, и тянуло к нам четверым, забившимся в угол, свои страшные ручища, в то время как Глеб, явно забавляясь, орудовал битой, периодически откидывая монстра обратно к двери.

Теперь ясно, для чего ему понадобилась эта внушительная деревянная палка — маленький мальчик, чтоб ему по голове прилетело, в детстве не наигрался!

— Принцесса, тебя чему предки учили? Умертвие не узнаешь? — хохотнул он, снова замахиваясь для удара. Стоящие позади меня Лина, Лана и Грим выругались сквозь зубы.

— Да сдался он мне сто лет. Ты где его достал и зачем сюда припер, идиот? — как не отвратно это признавать, но по поводу моих знаний о живущей на земле нечисти Елагин не ошибся. Они равнялись если не нулю, то очень слабенькой единичке.

Родившись и проживая среди людей, как-то не задумываешься о том, что, гуляя по городу, можешь угодить в лапы чудовища. Да их, по хорошему счету, и быть тут не должно. Трибунал укреплял все населенные пункты магической защитой, преодолеть которую не могла ни одна враждебная нечисть.

Ни одна, кроме долбаного психа Елагина.

— Купил в даркнете, — боги, я с ним такой же сумасшедшей скоро стану, — он нам нужен для эксперимента, а хранить негде.

— И поэтому он здесь? — не выдержав, рявкнул Грим, — ты вообще в курсе, что от одной его царапины мы в таких же тварей превратимся?

— Ну а куда мне было с ним идти? — пожал плечами Глеб, — за мной хвост размером с луну. За домашнюю живность не выдать, по городу не погуляешь. Я и сюда его еле притащил. Выкинуть не могу — мы в ответе за тех, кого приручили.

— Мммрррм, — словно соглашаясь с ним, прохрипело умертвие.

— Мой бар не место для этого… этого мерзкого упыря! — пискнула Лина из-за спины своего гнома, — через несколько часов открытие, что я людям скажу?

— А мы его спрячем. Вон там, — широко улыбнувшись, Елагин ткнул пальцем в сторону туалетной комнаты.

Наши шумные возражения потонули в новой волне мычащих звуков, когда он, зайдя за спину монстру, принялся подталкивать его с помощью биты к уборной. А затолкав внутрь, приставил к двери стоящий неподалеку деревянный шкаф, в одну из полок которого засунул биту.

— Кто молодец? Я молодец! — пропел Глеб, улыбаясь во все свои тридцать два, — вы только это… не заходите пока. Сами понимаете.

Издав приглушенный рык, я еле сдержалась, чтобы не наброситься и не стереть эту нахальную улыбочку с его лица. Грим с Линой сбежали в одну из комнат от греха подальше. А Лана залезла на барный стул и одним глотком осушила стоящий на стойке бокал с чем-то горячительным.

Я бы с радостью составила ей компанию, но Глеб подобрал с пола черный рюкзак, подошел ко мне, схватил за руку и потянул в коридор.

— Пошли, принцесса, я тебе еще не все подарочки показал, — на сопротивление не осталось никаких физических сил. Я была так истощена, что казалось, не отреагирую, даже если в недрах его сумки скрывается еще какая-то зубастая нечисть, но там скрывалась… моя одежда.

Бросив на кровать, в которой я сегодня проснулась, мои любимые обтягивающие джинсы, белый топ, нижнее белье и знаменитые туфли с красной подошвой, Глеб улегся на подушку, сложил руки за головой и, не скрывая веселья во взгляде, наблюдал за моей реакцией.

Около минуты я, словно выброшенная на берег рыба, открывала и закрывала рот, пока наконец не собралась с мыслями.

— Ты был у меня дома? В моей комнате? Рылся в моем шкафу? Моем белье?

— Ага, — кивнул он, наслаждаясь представлением, — а еще принял твой душ, вытерся твоим полотенцем, почистил зубы твоей щеткой и нежился в твоей девственной постельке, Цветочек. С бельем пришлось повозиться, не мог выбрать между красным и ажурным белым. Долго представлял тебя в обоих комплектах, остановился на втором. Давай, мерь, я должен это видеть.

— Я тебя точно убью! Выйди, я переоденусь!

— Вот еще! Я отлично устроился. Ты можешь переодеться в уборной. Ой прости, забыл, что там заперт наш новый заразный друг. У нас времени в обрез — поторопись. И не бойся, я тебя пальцем не трону. Даже, так и быть, отвернусь, — и так ехидно оскалился, что сразу стало ясно — врет.

Да и плевать!

Собрав сваленную на кровати одежду, я отошла в угол, где стояла маленькая табуретка, скинула все туда, затем отвернулась лицом к стене и схватилась за полы короткого платья. Думала стянуть его одним махом, но почувствовала, как по спине мурашки забегали.

Ни разу в жизни я не ощущала на себе чужих взглядов, что будто касание шершавых пальцев, проходились вдоль позвоночника. Да и сейчас бы ничего не уловила, не проведи Глеб ритуал единения душ, который, если верить некоторым источникам, способен связывать людей даже на ментальном уровне.

Не верила? Вот и убедилась.

Движения замедлились, а в голове заиграл гимн стриптиза — «You can leave your hat on», да так бодро, что я едва бедрами под него не завертела. Стащив через голову платье, и дождавшись, когда длинные волосы прикроют мою пятую точку, я бросила его за спину и начала быстро переодевать белье.

Натянула трусики, чуть наклонилась, чтобы потянуться за лифчиком, а когда разогнулась, у самого уха раздался хриплый вздох.

Почувствовав, как все тело охватила предательская дрожь, я резко повернулась, и едва не впечаталась носом в обтянутый футболкой торс возвышавшегося надо мной парня.

Ахнув от неожиданности, я прикрыла руками грудь и подняла на Глеба испуганный взгляд. Его ответный пронзил меня насквозь.

В зеленых глазах горело черное пламя. Ноздри раздувались, словно пытались уловить исходящий от меня запах. Веселая усмешка больше не кривила идеальные губы. И выражение лица можно было бы назвать спокойным, если бы не крепко сжатая челюсть.

Секунда, и меня прижали спиной к прохладной каменной стене. А преграждающее мне путь мужское тело излучало такой жар, что сравнивать можно было только с батареей. Глеб уперся ладонями по обе стороны от моего лица, и пока я вспоминала как нужно дышать, наклонился вперед и больно прикусил зубами мою нижнюю губу.

Оглушающую тишину прервал жалобный стон, и я не сразу поняла, что вырвался он из моего рта. За ним последовал бы еще один, но он угодил в ловушку упрямых губ.

Все мысли в голове снесло стихийным потоком. Я забыла кто я, где и с кем нахожусь, даже собственное имя.

Поцелуй опалял жарким дыханием. Перед глазами начало рябить, и я зажмурилась, отдаваясь на волю чувств. Его язык проник в мой рот, переплетаясь с моим снова и снова. Лаская каждый сантиметр, и заставляя меня задыхаться.

Поддавшись вперед, я вскинула руки, обняла Елагина за шею, и начала притягивать ближе, пока не услышала громкий крик.

— Глеб, вы там долго еще? — голос Грима прорвался в мой разум через толщу тумана. Отрезвляя. Возвращая с небес на землю.

Резко дернувшись назад, я выпустила Глеба из своих объятий, внезапно осознав, что его ладони по-прежнему упирались в стену. Он не трогал меня, не прижимал к себе, а когда я подняла на него возмущенно-вопросительный взгляд, облизнул губы и усмехнулся.

— Я же обещал, Цветочек. Пальцем не тронул.

— Дурак, — буркнула я, снова скрестив руки на груди.

Пройдясь по мне медленным нахальным взглядом, Елагин сделал шаг назад.

— Ты слишком аппетитная, малышка. Если останусь — я тебя съем, а ты мне нужна живая и полная сил. Лучше подожду снаружи.

— Стой! — в последний момент, окликнула я его, — ты не сказал, куда мы собираемся?

— Разве не сказал? — приподнял он брови в притворном удивлении, — какой я в последнее время забывчивый. Мы идем к тебе домой. Подозреваю, родители успели соскучиться по своей маленькой принцессе.