Глава 21. Прощай, Малыш!

Признаюсь честно, во мне еще теплился крохотный огонек надежды, что вот сейчас Глеб скривит губы в своей бесящей улыбке, поднимет руки и наколдует нам какой-нибудь спасительный выход из этой, казалось бы, безвыходной ситуации.

Но этого не произошло.

Осторожно отцепив мои пальцы от своей футболки, он молча кивнул мне в сторону заваленного книгами шкафа. Дождался, когда я спрячусь. Перехватил двумя руками биту — будто от нее мог быть какой-то толк — и сделал шаг вперед.

Перед ним в ту же секунду выросло двое здоровенных детин.

Лысые. Бородатые. В татуировках. Руки, что у тех горилл, которых показывают по «Нэшнл Джеографик». А ноги, как каменные столпы. Одеты они были в джинсы и белые майки, которые так сильно обтягивали их торсы, что я, с того места, где находилась, могла сосчитать количество кубиков у каждого на животе.

Елагину пора было похоронную процессию заказывать, а он стоял на одном месте, подкидывая деревянную палку и, задрав голову — амбалы возвышались над ним, как колонны готического собора — восторженно взирал на стражей сокровищницы.

- А вечер обещает быть томным, — присвистнул Глеб, когда один из мужчин щелкнул пальцами, и тяжелая бронированная дверь заскрипела и захлопнулась, — ребятки, вы только понежнее со мной будьте, а то я уже три года как девственник.

— Проникновение на территорию сокровищницы Трибунала, карается смертной казнью, — прохрипел один из стражников, — только сумасшедший мог решиться преступить закон.

— Так я и есть сумасшедший, — чуть ли не запрыгал от радости чокнутый псих, — даже справка имеется. Сейчас покажу!

То, что происходило дальше, иначе как боевой сценой из болливудских фильмов не назовешь.

Размахнувшись и бросив биту, Елагин угодил в лоб одному из стражей и бросился бежать, опрокидывая за собой столы и тяжелые шкафы. Раненый страж, взревев, шумно задышал и начал обрастать мелкой шерстью. Мышцы на руках вздулись — хотя казалось, куда уж больше? — а лицо закрыла прозрачная волчья маска.

Боги, да это же вервульф!

Его одинаковый с лица приятель обращаться не спешил, если вообще мог это делать. Он бросился бежать Елагину наперерез, а когда в него полетела одна из напольных ваз, взмахом руки перехватил ее, и аккуратно вернул на место.

Прижав ладони к щекам, я отсчитывала удары собственного сердца и с живым интересом, граничащим с жуткой паникой, наблюдала за происходящим.

К светлому, по всей видимости, ведьмаку, присоединился его приятель оборотень и общими усилиями им удалось загнать Глеба в угол. Один удар по расплывшейся в шальной улыбке физиономии парня, и из его носа хлынула кровь, при виде которой, у меня резко закружилась голова, а изо рта вырвался громкий, пронзительный визг.

Внимание стражников переместилось на меня, и Глеб, воспользовавшись этим, быстро опустился на пол, проскочил у одного из держиморд между ног, и снова бросился бежать. Мужчины тут же рванули за ним, но в этот момент объявился потерянный Малыш.

— Мхмхнм, — замычал наш мертвый приятель и, упав, покатился прямо под ноги стражникам.

Потеряв равновесие, те с грохотом полетели на пол, а Елагин, добежав до меня, схватил за руку и потащил в сторону выхода.

— Пегебигай ногами, Цветочек, — прогундосил он, прижимая к раненому носу подол когда-то белой футболки.

— Я пытаюсь! — сбросив туфли, я задрала подол узкой юбки.

Ткань треснула по шву, но было уже все равно. Прыгая по белым квадратам, мы преодолели коридор, и остановились напротив закрытой двери, рядом с которой висела такая же, как и снаружи, бронзовая львиная голова.

Судя по топоту, стражники оклемались, и неслись по коридору в нашу сторону.

Дрожащими руками, оторвав от блузки прищепку с пропуском, я сунула картон во львиную пасть и, едва в проеме образовалась достаточная для нас с Елагиным щель, протиснулись и побежали дальше.

За спиной раздавалось тяжелое дыхание, из-за которого дрожали сжимающие пропуск кончики пальцев. Преодолев еще пару дверей, мы, наконец, вырвались на улицу, и тут же спрятались за домом.

— Е… Ела…гин, — положив руки на пояс, я наклонилась вперед, пытаясь отдышаться, — я… я тебя… убью!

— Тшшш, пгинцесса, они могут нас услышать, — ответил он, наблюдая за нашими преследователями, которые, выбежав вслед за нами, начали оглядываться по сторонам.

— Боги, там же вервульф, он нас учует. Надо было к машине бежать! — всхлипнула я, прощаясь с жизнью. Еще один такой забег мне было не выдержать.

— Не, я их по ложному следу отпгавил. Сейчас вегнуться ни с чем, — стража, ведомая магией Глеба, действительно побежала в другую сторону.

— Не поняла, а почему ты в сокровищнице их какой-нибудь аброй-кадаброй не приложил? — нахмурилась я, сжимая ладони в кулачки.

— Там, кговожадный мой Цветочек, моя магия не габотала. Иначе зачем бы я пагился с пгопуском и бгал тебя с собой? Им может пользоваться только тот, кому он выдан. Ну и я пгедположил, что на членов семьи это тоже гаспгостганяется.

— В смысле «предположил», а если бы ничего не вышло? — я как выброшенная на берег рыбка, открывала и закрывала рот, не зная, как реагировать на его признание.

— Шансы были высокие — восемьдесят на двадцать. Я все гассчитал.

— Знаешь что, калькулятор испорченный, дай только выбраться отсюда живой, я тебя с потрохами заложу. И прекрати гундосить! Бесит!

— И пойдешь как соучастница. Думаешь, стгажа тебя не запомнила? — коснувшись носа, Елагин что-то про себя зашептал, затем перевел взгляд на мою задранную чуть ли не до талии юбку и обнаженные босые ноги. Красивые рот скривила усмешка, а щелчок пальцев, заставил меня кинуться в его объятия, — как же у тебя глазки блестят, Полька. Может спустим пар, пока время есть?

— И не стыдно тебе такое предлагать, когда наш Малыш там один, сражается за свою жизнь, — я подняла руку и ткнула в сторону входа в сокровищницу.

В этот самый момент дверь распахнулась, и на улицу, еле перебирая короткими ногами, выскочило умертвие.

Словно почувствовав, он направился в нашу сторону, и я уже было обрадовалась, что вернемся мы в полном составе, как на дороге появились преследующие нас стражи, Светлый ведьмак раскрыл ладонь, и в Малыша полетело зеленая вспышка, что на секунду осветила его мертвое тело, и растворила в пространстве.

Зажав ладонью рот, чтобы не закричать, я зажмурилась и почувствовала, как Глеб снова прижал меня к своей груди.

— Прощай Малыш! — всхлипнула я еле слышно, — я, кажется, успела к тебе привязаться.

— Не плачь, Цветочек. Все, кого мы любим, рано или поздно покинут нас. Если не привязывать их к батарее, но это, к сожалению, запрещено законом, — моих губ коснулась грустная усмешка. Елагин, не прекращая, гладил меня по волосам, — нам надо как-то выбраться отсюда, пока не нагрянула вся армия Трибунала. Машину уже срисовали, так что на ней не вариант.

— У тебя уже есть какой-то план?

— Угу.

— И мы снова встрянем по первое число?

— Вероятно.

— Будет больно?

— Хотелось бы сказать «нет», но не могу тебе врать. Пошли!