Глава 29. Карета подана, принцесса!

Не чувствуя от ужаса ни рук, ни ног. Я стояла, вытаращив глаза, на чокнутого клоуна, что, в попытке привлечь к себе внимание волосатой страхолюдины, чуть ли не джигу выплясывал.

У Глеба определенно имелся какой-то план, я это чувствовала, только вот поделиться со мной он явно запамятовал. Поэтому разыгрывающееся представление, выглядело, по меньшей мере, странно и… тревожно. А ну как у психа обострение?

— Да твою ж мать! Ни черта не выходит, а опустошать резерв из-за него не хочу. Отвлеки его, Цветочек, — бросил он мне, не прекращая нелепых телодвижений.

— И каким это образом? — злобно процедила я, делая шаг назад.

— Откуда я знаю? Используй свои женские хитрости. Он же явно мужик, — Елагин наклонил голову и присмотрелся, — кажется.

Страх, под давлением растущего раздражения, отступил на задний план.

В иной ситуации, я бы до такого вряд ли додумалась, а тут развернулась к пауку, подхватила края толстовки и дернула верх, демонстрируя всем собравшимся свое царское достоинство третьего размера, облаченное в розовый кружевной лиф. Для пущего эффекта еще и попрыгала на месте, а чтобы совсем закрепить результат — обхватила это самое достоинство руками.

Не знаю, что там с пауком — он как стоял на месте, так и продолжал стоять — а вот Глебова челюсть затерялась в песке, и долго бы там еще лежала, если бы я не вернула толстовку на место, резко прекратив бесплатный концерт по заявкам.

Адский арахнид опомнился первым.

Встав на дыбы, он быстро зашевелил передними конечностями и неожиданно для нас обоих прыгнул на Елагина. Все происходило так быстро, что я не успевала следить за событиями. Опомнилась только когда песок оросили капли крови, а полный боли жалобный стон перекрыл дующий в лицо сухой ветер.

Не задумываясь об опасности, я схватила валявшийся на песке рюкзак и, набросившись на склонившегося над Глебом монстра, принялась его колотить.

— Скотина волосатая, гадость ядовитая, а ну отстань от моего мужа! — чуть ли не со слезами в голосе орала я, — Глеб, ты живой?

Ответом мне стал истеричный визг отпрыгнувшего в сторону паука, которому Елагин, невесть где раздобытым ножом, срезал одну из мерзких клешней. А затем, воспользовавшись минутной заминкой, поднялся на ноги, зацепился за конечность, чуть подтянулся, и запрыгнул арахниду на спину.

Тот принялся брыкаться и подпрыгивать, как дикий мустанг, так и норовя скинуть седока.

Всадив в паука нож, по самую рукоять, Глеб держался за нее и, закрыв глаза, что-то там про себя нашептывал. На его белой футболке, в районе плеча, расплывалось жирное красное пятно, при виде которого к моему горлу подступила тошнота.

— Елагин, ты что, решил объездить эту тварь?

— Ага, все же пригодились видео-уроки йоги для начинающих. Погоди, сейчас себе подчиню, и тебя тоже прокатим, — он снова вернулся к чтению заклятия, а я отошла подальше и плюхнулась на рюкзак с парашютом.

Сумасшедший денек. Впрочем, после встречи с этим ненормальным, они все такие… сумасшедшие.

Минут через десять напротив меня остановилась вполне себе мирная процессия, состоящая из зомбированного, судя по помутневшему взгляду, паука и сидящего на нем верхом Елагина, который, наклонившись вперед, протягивал мне руку.

— Карета подана, принцесса!

***

— Прекрати строит из себя умирающего лебедя и дай мне взглянуть, — мерно раскачиваясь на быстро перебирающем волосатыми ножками «транспорте», мы с Глебом ехали по пустыне, в поисках ближайшего города, людей, или завалявшегося оазиса.

Он управлял пауком, который, после магического внушения, прекратил сопротивляться и выполнял все требования своего «хозяина», а я, вцепившись в его пояс, пыталась добраться до его раны и оценить нанесенный ущерб.

И пусть внешне это походило на заботу, мысленно я определила свои действия, как «трезвый расчет». В одиночку мне тут не выжить, а с Елагиным появлялся пусть и крохотный, но шанс.

— Я сам ее залечу, — проныл сидевший впереди Глеб, — сейчас только немного отдохну.

— Прекрати сопротивляться и сними с себя эту гребаную футболку, — я отпрянула от его спины, и держась за него одной рукой, второй потянула ткань верх.

— Так и скажи, что хочешь увидеть меня голым, к чему эти прелюдии?

— Дурак! Скоро солнце сядет, не разгляжу, а вдруг там что-то серьезное? — тяжело вздохнув, Глеб медленно разделся и повернулся ко мне в пол-оборота.

Кровь успела высохнуть, но лишней воды, чтобы промыть края раны, у нас не было. Внимательно приглядевшись, я коснулась загорелой кожи кончиками пальцев, и слегка вздрогнула, почувствовав покалывание, как от слабого удара током.

Елагин нагло ухмыльнулся, но промолчал.

— Вроде ничего серьезного. Слегка задета ключица, ну и останется шрам. В идеале, надо бы продезинфицировать, но у нас ничего с собой нет. И лучше не перевязывать, чтобы не занести заразу. Смени футболку на чистую, у тебя их в рюкзаке еще три штуки.

— Моя принцесса разбирается в медицине? — пробормотал Глеб, и натянул на себя черную футболку, а испачканную белую выкинул по дороге.

— Нет, но это элементарные вещи. А то ты сам не знаешь?

— Я даже имени своего биологического папаши не знаю, что ты от меня хочешь? — хохотнул парень, возвращая мне рюкзак.

— Как это не знаешь? — удивилась я, — ты же говорил, что эта ведьма, твоя бабуля, его мать. Разве она не рассказывала тебе…

- Нам было не до этого. Черными делишками, как ты их называешь, промышляли. Да я и не спрашивал, — пожал он плечами, — зачем, если у меня есть родители, которые меня любят. Вернее, я тогда думал, что любят.

Последние слова он буквально процедил по слогам.

— А ну прекрати вести себя, как обиженный ребенок. Или я тебя стукну и не посмотрю на рану! Если родители не навещали тебя в тюрьме, значит тому была веская причина, и мы ее обязательно выясним. А уже потом будем делать какие-то выводы.

— Цветочек, — расплылся в широкой улыбке Глеб, — как же мне нравится это твое «мы».