Глава 41. Искупление грехов

— Ты слишком жалостливая, Цветочек, — недовольно проныл Глеб, когда я встала между ним и предполагаемой «жертвой», — этот боров позарился на МОЮ жену, а значит заслуживает смерти.

— Елагин, в тебе говорит тьма…

— Я бы на твоем месте не был так уверен, — с раздражением в голосе заявил он, бросив на задыхающегося Шаэльдина недобрый взгляд, — ну дай я ему хоть ногу сломаю.

— Ничего ты никому не сломаешь, — отрезала я, — с минуты на минуту сюда ворвется его охрана, так что включай мозги и вытаскивай нас отсюда.

— Да чего их включать? Возвращаемся к нашему первоначальному плану, — он подбросил вверх клинок, тут же поймал его за рукоятку, и сделал шаг в мою сторону, — я как чувствовал, что он нам еще пригодится.

Взяв меня за руку, Глеб направился к окну, по дороге наступив на вытянутую руку корчащегося от боли мужчины, который, осознавая свою плачевную ситуацию, сверлил меня умоляющим взглядом. Не знаю, от чего его так корежило, но надеялась, что с нашим исчезновением, все симптомы сойдут на нет.

В конечном итоге, сам виноват, что нарвался на чокнутого маньяка.

Спрятав клинок в одном из карманов, Глеб открыл окно, еще раз проверил территорию, где, в сравнении с прошлым разом соотношение охраны и гостей резко сместилось в пользу последних. Не удивительно, учитывая, что большая часть мордоворотов собралась за дверью, в ожидании, когда хозяину надоест забавляться со своими игрушками. И даже не подозревая, что эти самые игрушки тут вытворяют.

А вытворяли мы следующее — я стащила с себя туфли и, бросив их на пол, вслед за Глебом забралась на широкий подоконник, позволила ему схватит меня за талию, крепко зажмурилась, и под веселое «юхху» полетела вниз.

Второй этаж, так что испугаться я не успела. Да и бассейн был глубокий, а вода достаточно теплая для прохладного вечера.

Не отпуская моей руки, Елагин вытащил нас на поверхность, затем доплыл до надувного бортика и, затащив меня на него, вылез наружу. Обращенное к застывшим в шоке гостям лицо светилось зловещей улыбкой.

— Купальный сезон объявляю открытым, — заорал муж, стащив меня на зеленую траву.

Мокрые волосы свисали прядями, и вода с них стекала на ставшее почти прозрачным платье.

Только я собралась высказаться по поводу привлечения к нам ненужно внимания, как взрослые на первый взгляд люди словно сошли с ума и, весело смеясь, бросились к бассейну. Кто-то нырнул с головой, кто-то застыл у края, зачерпывая воду и поливая ею окружающих.

Как дети, честное слово!

Это столпотворение образовало шумиху, воспользовавшись которой, Глеб схватил меня за руку и потащил к стоянке. Где нас уже поджидали.

Выстрелы были похожи на взрывы петард, за которые я их сначала и приняла. Они раздавались со всех сторон, и только чудо по имени Елагин, который повалил меня на землю, и спрятал за одной из машин, уберегло меня от неминуемой смерти.

Открыв дверь то ли с помощью магии, то ли острого клинка, он спрятал меня между сиденьями, перелез на водительское кресло, покопался в проводах на приборной панели, и завел мотор.

— Не высовывайся, — последовал четкий приказ, спорить с которым не было никакого желания.

Вместо ровного асфальта Глеб выбрал бездорожье, где нас подбрасывало на кочках. И судя по тому, что скорость он не сбрасывал, за нами все еще велась погоня. Раздался оглушительный звон и заднее стекло рассыпалось мелкой крошкой.

— Твою мать… Похоже с хвоста их не бросить. Принцесса, постарайся дотянуться до руля, мне нужно освободить руки.

— Глеб, только осторожно, пожалуйста! — я сделала как он просил. Цепляясь за переднее сиденье, перелезла вперед и, схватившись за руль, почувствовала холод темной магии.

Свистящий за окном ветер не смог заглушить визг шин и звук громкого удара. Опомнилась я, когда сильные руки сжали меня за талию, и я со скоростью выстрела оказалась на Елагинских коленях.

— Сложно поверить, но, кажется, оторвались, — хмыкнул он в мое ухо и прижал к себе еще крепче, — можешь расслабиться, Цветочек.

Легко сказать. Я вцепилась в его плечи, словно он был деревом, а меня в любую секунду мог подхватить ураган. И словно почувствовав мое состояние, Глеб коснулся губами моего виска.

— Обещай, что, когда выберемся из этой передряги, ты закончишь свой танец? — хриплый, волнующий шепот успокаивал и прогонял страх.

— Только если без лишних свидетелей, — улыбнулась я, уткнувшись носом в его шею.

— Только ты, я… и огромная кровать! — что-то в его голосе заставило меня насторожиться. Руки, что скользили по его обтянутому рубашкой торсу стали внезапно липкими, и стоило поднести их к лицу, как ноздрей коснулся металлический запах.

Кровь.

— Глеб! Ты ранен?! — я быстро перелезла обратно на пассажирское сиденье.

— Похоже на то. А я думал, чего это в боку колет? Решил уже, что старею.

— Прекрати шутить и останови машину! — я не думала, что он меня послушается, по крайней мере, так быстро. Но стоило мне отдать приказ, как мы внезапно затормозили посреди простирающейся за окном зеленой равнины.

— Поле для гольфа, — ответил Глеб на невысказанный вопрос, — похоже, наша машина принадлежит какой-то местной шишке, охрана даже не попыталась остановить.

В ночное время здесь не было ни души. Выбравшись с Елагиным наружу, я усадила его под толстое дерево, а сама примостилась рядом, и принялась стаскивать с него мокрую рубашку.

— Тебе бы в больницу.

— Это лишнее, — вытащив из кармана телефон, он сверился со временем и, нахмурившись, отложил его в сторону, — слушай меня внимательно. Сейчас ты возьмешь машину и отправишься в аэропорт. Отсюда до него рукой подать, воспользуешься моим телефоном, там навигатор. Как доберешься, наберешь своего отца и, если он выйдет на связь, расскажешь, где ты. Может и не выйти, по моим расчетам они уже должны бы нас найти, а значит времени у нас в обрез…

— Елагин, ты, конечно, поехавший, но не до такой же степени? — взорвалась я, — во-первых, одного я тебя тут не оставлю, даже не мечтай! А, во-вторых, откуда моему отцу знать, где мы находимся? Родители думают, что я в отпуске. С подругой, забыл? И вообще, зачем тебе оставаться здесь одному? Рана не настолько серьезная, чтобы прощаться с жизнью!

— Цветочек, — красивые губы расплылись в теплой улыбке, когда он коснулся моей руки, — сегодня утром я отправил сообщение твоему отцу с нашей локацией. Он наверняка отследил номер.

— Но… почему?

— Потому что знал, что уже к вечеру артефакт будет в моих руках. Оттягивать не имеет смысла, я проделал этот путь, чтобы найти его, — он достал клинок и резким движением руки вогнал его в землю, — теперь мне нужно им воспользоваться. Правда, я до последнего надеялся, что он окажется древним кольцом или амулетом. Но, похоже, искупить содеянное можно только одним способом…

— Глеб, не пугай меня, — стараясь сдержать рвущийся на волю поток слез, прошептала я, — какое еще искупление? Что ты натворил?

— Убил своего друга, — его слова были подобны ударившей в дерево молнии.

— Как? Когда?

— Шесть лет назад, когда еще учился в Рэнвуде. Получил анонимную записку, где сообщалось, что мои родители были черными ведьмаками. Подозреваю, это было дело рук Ксении. Я так разозлился, что потянулся ко тьме, а когда Петька попытался меня остановить, шарахнул по нему новоприобретенной силой. Испугался и сбежал. Никто так и не узнал правды, пока моя бабка не настучала Трибуналу. А во мне, после произошедшего, будто что-то умерло. Я ничего не чувствовал, кроме постоянной злости. Даже страх атрофировался. Мир словно потерял краски… и только твои эмоции могут на мгновение озарить его.

— Мои эмоции?

— Да. Твоя ярость, ненависть, твои переживания. Все эти чувства, как чистое наслаждение. Они разгоняют кровь в жилах. Только ощущая их я живу, принцесса, — он улыбнулся, и заправил мне за ухо светлую прядь.

— Почему… почему ты не говорил этого раньше? Почему изводил меня столько лет? Молчал? — всхлипнула я и, позабыв о его ране, прижалась к нему всем телом.

— Как я уже сказал, мне нечего было тебе предложить. Я всегда хотел тебя, знал, что ты будешь моей. Ждал, когда повзрослеешь, а потом… превратился в чудовище. Я хотел отгородить тебя от себя, отпустить. Но не смог. Слабак, — усмехнулся Елагин, зарывшись рукой в мои мокрые волосы, — ты — мой свет, Полина, в мире вечной тьмы.

— Глеб, черт возьми, твои слова напоминают прощальную речь. Я тоже тебя люблю, но закрой, пожалуйста, рот! — прорычала я, хватая его за плечи. Подняв голову к звездному небу, этот шут посмел расхохотаться, — ничего смешного! Ты сейчас же поднимешь свою задницу и повезешь нас в аэропорт! Наши родители найдут способ тебе помочь. Главное верить.

— Ты же знаешь, детка, все любовные истории заканчиваются либо свадьбой и детишками, либо смертью одного из героев. Похоже, у нас как раз второй вариант.

— Идиот! — я стукнула его по руке и тут же погладила, — Глеб, а если этот артефакт подделка? Вдруг он не то, что тебе нужно? А ты… Я не позволю тебе им воспользоваться!

— С тех пор как тьма поселилась во мне, она разрастается все больше. Сопротивляться ей становится все сложнее. Уже очень скоро я перестану быть собой и могу причинить тебе вред. А я хочу этого меньше всего на свете.

— А как же я? Ты обо мне подумал?

— Я всегда думаю только о тебе, мой Адский цветочек, — обхватив руками мою шею, Глеб притянул меня к себе и коснулся губами моих губ.

По телу тут же забегали электрические разряды, и поддавшись вперед, я углубила поцелуй настолько, насколько это вообще было возможно. Стараясь с его помощью открыть Глебу, все свои чувства. Заставить одуматься. Вцепилась руками в его шею и волосы, не желая отпускать.

Его тело внезапно содрогнулось. С губ сорвался отрывистый хрип, и он начал заваливаться назад. Между прижатых к груди ладоней торчал знакомый клинок. На губах застыла шальная Елагинская ухмылка. Лучистый, теплый взгляд не отрывался от моего лица, пока не остекленел.