Глава 41

Только через два дня у меня получилось связать аж несколько рядов петель. Я невероятно гордилась собой. Крючок так и крутился в моих руках. А чем мне ещё было заниматься — Калеб не позволял вылезать из постели.

Лихорадка возвращалась каждую ночь, но быстро исчезала. И всё же я чувствовала себя значительно лучше. 

Лёжа, откинувшись на подушки, наблюдала, как муж собирает тот самый шкаф, до которого у меня не дошли руки.

На полу в строгом порядке разложенные доски, крепежи, болты и схема.

Но Калеб хмурился. 

— Не хватает чего-то? — допытывалась я.

— Да нет, — он почесал затылок, — выходит, что даже лишнее.

— Тогда откуда эта морщинка на твоём лбу?

Услышав мой вопрос, муж почесал бородку.

— Маленький он, нам не хватит. Нужно будет или заказывать ещё один, или просить деда переслать всю мебель и заодно мои личные вещи из квартиры на Земле.

В этот момент я вспомнила, что у него практически нет одежды. Половину его сумки занимали эти непонятные пластиковые коробки.

— А это дорого? — уточнила я задумчиво. — Пересылать?

— Не особо. Пара контейнеров выйдет. Но, детка, оно не новое, — муж поморщился.

Мне же стало смешно. Можно подумать, у меня всегда всё было исключительно с заводских коробок.

— Да и ладно, Калеб. Главное, что есть. Я, как ты понимаешь, вообще мебелью не богата: кровать и та казённая. Так что пока и такое за праздник. А как разживёмся деньгами, отстроим новый дом — тогда уж закажем, что приглянется. 

— И всё-таки я не уверен, что стоит оно того...

— Калеб, — перебила я мужа, — ценить нужно, что имеешь. Я жила на съёмной квартире от завода, да и то притащила всё, что можно было. Даже старые Лапушкины горшки. И это не от скупости и не от жадности. Простая практичность.

— Проблема, Дали, в том, что я хочу, чтобы у тебя было всё лучшее. А я убей не помню, что там стоит. Бабуля ещё жива была — квартирой занималась. Я не обитал там почти: всё в разъездах по разным колониям. Потом пьянки, гулянки...

Он махнул на себя рукой.

— Ты ведь так и не рассказал, как оказался гастарбайтером, — напомнила я.

Немного раздражало, что из моего медведя приходится клещами тащить всю его подноготную. Скрытен до скрежета зубов.

— Загулялся, Дали. — он скривился, мой вопрос ему явно пришёлся не по душе. — Только и всего. Слишком жизнь весёлой казалась...

— Не верю! Ты ведь такой практичный, серьёзный...

Я умолкла под тяжестью мужского взгляда.

— Ну хорошо, детка, рассказываю. Когда я в очередной раз ушёл в загул, меня отстранили от службы, а после и вовсе попросили… Как "пионеру - первопроходцу" выделили пенсию и с глаз долой. Я участвовал в строительстве поселений на необследованных планетах. В общем, мне это показалось ерундой. Отправили в запас и ладно. Подрывники везде востребованы, но бабушка восприняла это совсем по-другому. Ещё и жена, о которой я и забыл, развелась. А с бабулей они ладили. Моя старушка всё ждала, что я, наконец, обрасту бытом, семьёй и появятся дети. 

— Но ты ведь молод. Куда спешить?

— Слишком шебутной, так она говорила. Сначала я неожиданно даже для себя женился — перепил знатно зацепил стриптизёршу.  Потом бабуля долго смириться не могла, но зачем-то сдружилась с той особой. Я укатил на год, жена по мужикам. Бабуля всё это через себя пропускала. А потом ещё и сообщение пришло деду. Отстранён от работы. Её хватил удар. Не спасли. Конечно, никто меня не обвинял, но ведь и так всё понятно — я доконал её. А тут ещё и эта история со стариком моим. Я пил тогда. Очередной запой. Помню, как позвонил брат двоюродный, долго объяснял, в какой переделке семья. Репутация, она такая! Один раз фамилию подмочишь, на всех слой дерьма ляжет. 

— И ты разнёс весь корабль? — подытожила я.

— А терять было уже нечего, — муж как-то беззаботно пожал плечами. —  А так хоть деда спас.

— А они выручили тебя.

— Так и было, — он склонил голову набок. — Там такая спецоперация по моему спасению развернулась. Весь род сплотился. А мне пришлось протрезветь и взглянуть на себя чужими глазами. И мне не понравилось, что я увидел.

— И ты не пьёшь теперь? — я закидывала вопросами, пользуясь моментом его откровения.

— Дали, детка, ты меня допрашиваешь? — кажется, меня раскусили.

— Да, — я деланно возмутилась самим вопросом. —  Я же должна знать, кто отец моих будущих детей.

— Не пью, малыш, совсем, — он тихо рассмеялся. — Как отрезало, ну и немного в больничке помогли первое время. У меня теперь стойкая аллергическая реакция. Это чтобы подстраховаться. Я не идеал, Дали, увы. Недостатков столько, что начни я их перечислять — сбежишь. Долго ловить буду. Но обещаю, ты меня даже выпившим никогда не увидишь. Дед верно заметил, изменился я. Жаль только, что пришлось потерять любимого человека, — покачав головой, он взялся за шуруповёрт. — Так, кажется, это прикручивается вот к этому.

Он снова погрузился в работу. Разговор был окончен.

 Поставив каркас шкафа вертикально, Калеб поморщился. 

— Похоже, тут экономили на всём. Я бы такое и забесплатно не взял.

— Что есть, милый, иных вариантов нет.

Мне пока всё нравилось.

— Как мало тебе нужно для счастья, детка, — мне достался смешливый взгляд.

— Да я вообще неприхотливая, — широко зевнув, прикрыла рот ладонью и призадумалась. — Для счастья мне нужен ты, Лапушка, Жиря, хоть какая крыша над головой и… Всё. 

Он лишь хмыкнул и приладил дверки к собранному шкафу. Вставил полочки и придвинул к стене.

— Ну и халтура! 

Уперев руки в бока, Калеб оценивал результат.

— Очень даже ничего, — возразила я. — Нужно убрать туда твои вещи.

Поднявшись, я вытащила его сумку из-под кровати. На мою талию тут же легли горячие ладони.

— Кто разрешал вставать? — шепнул он мне на ушко, покусывая мочку.

— Мне надоело лежать. Я так прирасту к этому матрасу! — пробормотала в ответ.

Но кто бы меня слушал. Усадив меня на койку, Калеб пнул сумку в сторону шкафа. Она неудачно перевернулась, выпали контейнера и отлетели крышки. По полу рассыпалась взрывчатка. Испугавшись, я, повинуясь инстинктам, сиганула с постели и забилась в дальний угол.

Рванёт же!

— Даллия?

Удивлённый голос мужа привёл немного в чувства. Я сама своей реакции подивилась.

— А можно вот не держать это в доме или хотя бы не пинать, — еле справившись с испугом, я ткнула пальцем на пол.

Словно пытаясь меня доконать, с коридора раздалось жужжание робота - пылесоса.

— Туки, на базу, — закричала я. — Люси, закончить уборку!

— Соединение с роботом не найдено, — неживым голосом оповестил "умный дом".

— Калеб...

— Так, спокойно, — скомандовал он. Послышался слабый треск. Туки зарычал, но направление вроде сменил. — Люси, обновить программные установки робота.

— Уже делаю, — лебезил "умный дом"

— Детка, выползай оттуда. 

— Убери взрывчатку, — прорычала я, — не хочу спать в комнате, где лежит это.

— Но ты же спала, когда оно под кроватью хранилось, — муж недобро прищурился.

— Калеб Мортен! 

— Детка, оно мне очень дорого… Как я без них?

Он вообще меня не слушал.

— Выбирай, кто будет находиться в спальне: или я, или они, — поставила ультиматум.

— Вот так ты, да?! Жестокая женщина. Дали, всё это неопасно...

— Я видела, как на реке всплыла рыбина под три метра. А сейчас я вижу эту же синенькую ерунду на полу.

— Нужна вода, — прорычал он, теряя терпение.

— Калеб… Пожалуйста. 

— Дали, взрывчатка — вещь дорогая и достать её сложно...

— Но не в спальне же её хранить! — я поняла, что проигрываю, но даже представить не могла, чтобы это лежало в шкафу рядом с моими вещами.

 Да мало ли что? Потоп, опять! Дождь! Купол не справится. И этот Вэл на пол упадёт.

Да, я мнительная. Знаю. Был за мной этот недостаток. Да, накручиваю себя.

Но это же взрывчатка.

Это чёртова туча взрывчатки!

— Калеб, я прошу, убери её из дома.

— Куда?

— Сарай, — я указала во двор.

— Ещё не достроен, — оскалился он. — Может, просто в кусты её закинуть? Пять ящиков?

Он вытащил из сумки ещё четыре пластиковых контейнера.

Мне стало совсем дурно. Когда я искала в его сумке бластер, то не придала значения этим коробкам. Не осознала до конца, на чем сплю.

А теперь у меня от страха в горле пересохло.

***

— Даллия, я не вынесу взрывчатку на улицу, она будет храниться в шкафу на верхних ящиках, — муж хмурился. — И ничего опасного в этом нет. 

— Калеб, как ты не понимаешь?!

Я потянулась за штанами и быстро натянула их на ноги. Лежать мне резко перехотелось.

— Дали, я всё сказал, — рявкнул муж неожиданно грубо. — Она будет лежать там, где лежит.

Он скрестил руки на груди. Взглянув на мощный обнажённый торс, поджала губы. 

У меня не осталось доводов кроме собственного страха.

Но это ведь не аргумент.

Калеб, кажется, понял, что победа за ним. Присев, он поставил ровно контейнер. Плотная ткань брюк натянулась на его бёдрах, но мне было не до созерцания мужской фигуры. Наблюдая, как он спокойно собирает раскатившиеся по полу пластилиновые шарики, осознала, что и на улице этому не место.

Рванёт там — разнесёт весь участок. 

Но не в спальне же оставлять. 

Тупиковая ситуация.

Калеб недовольно сопел, я кожей чувствовала его злость.

Поднявшись с кровати, предпочла уйти в кухню. Нам ещё скандала не хватало.

Сев за стол потянулась за кружкой с недопитым чаем.

В печи весело трещал огонь, облизывая крупные камни каура. Пахло свежими лепёшками.

— Может, музыку? — тихо предложила Люси, помня, как я успокаивала расшалившиеся нервишки.

— Включай.

По комнате разнеслась спокойная танцевальная мелодия.

Я смотрела в окно на Лапушку и Жирю, расчищающих от растительности участок под грядки, и не могла найти решение возникшей проблемы. 

Страх давил, нагнетая панику. Здравый смысл шептал, что взрывчатка — вещь нужная и полезная.

«Опасная» — тут же поддакивал ужас, и мысли снова мешались в одну кучу.

В спальне загремело.

Глухой удар, ещё один… Словно что-то ломали.

И тишина.   

Поставив чашку на стол, осмотрелась. Пластиковые контейнеры из-под каура свалены в кучу. Сложить бы их. А то бардак создают. Заодно и успокоюсь. Может и мысль какая в голову придёт.

Поднявшись, прошла по комнате, прибирая посуду. Остановившись у ящиков, принялась складывать один в другой. Отдельно собирая крышки, разбросанные по кругу. 

Музыка тихо играла успокаивая.

— Оставь их, — голос Калеба над самым ухом оказался неожиданным.

Забрав у меня контейнеры, он обхватил моё запястье и поставил на ноги. Не успела я сообразить, что к чему, как оказалась в крепких объятиях. 

— Потанцуем, детка, — осторожно отойдя на шаг, он развернул меня и снова прижал к своей груди. Согретая его теплом, я медленно двигалась в такт мелодии, понимая, что никогда прежде не танцевала с мужчиной. Калеб плавно перемещался, отодвигая ногами с нашего пути табуретки. Он легко разворачивал меня и увлекал по кругу комнаты.

В какой-то момент я поняла, что улыбаюсь.

Забылась эта взрывчатка, мой страх и непонимание, как не допустить ссору.

Я просто кружилась в медленном танце в объятьях любимого мужчины. Ощущала запах мяты, исходивший от его кожи, и забывала обо всём.

Неумело покрутившись, ощутила лёгкое головокружение.

— Тебе плохо? — спохватился он. — Можно танцевать и так.

Я оказалась на его руках. Обхватив ногами талию мужа, пристроила голову на его плече и притихла. Мелодия сменилась, но мы не останавливались.

Так хорошо мне не было никогда.

Кажется, я смеялась.

— Всё, а то тебе плохо станет, — наконец, он присел на стул. — Эту песню я никогда не любил.

— А я ни разу не танцевала, — шепнула в ответ. — Утренники в приюте не в счёт.

— А как же дискотеки, бары? — он приподнял бровь.

— Ты с кем-то меня путаешь, Калеб. 

— Надо исправлять. Я люблю танцевать, а с такой красоткой, как моя жена, готов делать это каждый вечер.

— Согласна, но только когда смогу стоять на ногах дольше пяти минут.

— Я буду тебя кружить на руках, — он улыбнулся как мальчишка и, пересадив меня на стул, поднялся налить нам свежий чай. 

Наблюдая за тем, как он расставляет бокалы, тянется за заваркой, заметила ссадины на костяшках его пальцев.

— Калеб, милый, а у нас всё ещё есть шкаф? — меня терзали смутные догадки.

— Хм... — он замер.

— Его нет, да? 

Вот что там гремело в спальне.

— Есть, Дали, но я слегка... — муж растёр бородку. — В общем, подчиню.

— Слегка? — допытывалась я.

— Полка и дверка.

Растерев шею, Калеб как ни в чём не бывало полез в холодильник.

— И зачем было крушить единственную мебель? 

Перед моим носом появилась тарелка с жареной рыбой и лепёшками.

— Давай перекусим, — проворчал муж. — А насчёт мебели... Плохо я контролирую злость, бывает, срываюсь, — он взглянул на меня. — Нет, на людях, тем более близких, никогда. Но в этом случае может пострадать шкафчик или ещё что, но слегка. И бывает это со мной крайне редко. Но не переживай, я прикреплю на веранде грушу и буду на ней, как это по-умному, «эмоционально разгружаться». Я всегда был вспыльчивым, детка. Характер такой. Быстро вскипаю, быстро отхожу. Что касается взрывчатки, я честно уберу её, но дай время придумать куда. 

Кивнув, я выглянула на веранду.

Её и правда некуда совать, не к топливу же… Хотя. Я взглянула на дверь в кладовку.

— Значит, сама по себе взрывчатка не детонирует? — уточнила я.

— Нет, даже если ребёнок в руки возьмёт, начнёт играть и лепить из неё колбаски.

Калеб отломил кусок лепёшки и положил на него сверху рыбу. 

— И всё же не хочу я видеть это в спальне, — потянувшись, я отобрала у него «бутерброд». — Но пока можно вынести каур на улицу, а тебе отдать кладовую. Мы ведь будем строить новый дом?

— Конечно, эта хибарка мала для нас, — муж, усмехнувшись снова переломил лепёшку надвое. — Я всё же подумываю о срубе, но поговорим и обсудим позже. Сам я не строитель, нужна будет консультация со знающими людьми.

— Ты можешь потом забрать этот дом под свои нужды, — предложила я. — Храни здесь что угодно. Но подальше от меня.

— Так боишься?

— Очень, — честно созналась я, — понимаю, что глупо, но… Прости.

— Ничего, придумаем, как быть. И ты прости, Дали. Не люблю я ссоры, особенно когда просекаю, что есть моя вина.

Он выглядел таким по-настоящему расстроенным. Я окончательно оттаяла, рыба и чай этому поспособствовали.  

— Мишка ты мой, — потянувшись, я коснулась его губ своими и пригладила мягкую бородку. — Но шкаф чини, у нас и так ничего толком нет.

Обхватив мой затылок, он углубил поцелуй.

— Выздоравливай скорее, Дали, я тебя безумно хочу.

Его тихий шёпот опалил моё сознание.

Стыдно признаться, но его желания были взаимны.