Часть 12

Не хотелось уходить. Просто не куда. Готова ждать до самого заката, пока невысокое солнце скроется за горизонтом. Потому что  не знаю куда идти. В каком направлении двигаться. Что за тем поворотом? А куда ведет эта длинная дорога? Что за красивые дома, которые виднеются вдали.

Соленые слезы покатились по щекам. Я не хотела плакать. Я обещала себе не плакать. Но отчаяние захлестнуло волной. Когда кругом пустота. Щемящая сердце и ранящая душу. Когда нет выхода, когда стучишься во все двери,   а в ответ тишина. Безмолвная, скупая, бесчеловечная.

Она все сказала. Она не шутила и открывать больше не собирается. Ни завтра, ни сегодня, никогда. Я это отчетливо понимаю.

Стараюсь успокоиться. Смахиваю слезы, нужно позвонить Анне. Нужно все рассказать. Куда идти, что делать? Все плывет перед глазами, как раскаленный на жарком солнце серый асфальт.

Медленно плетусь по пыльной дороге, вдоль небольших домов. Пустынная улица, нет машин, прохожих. Только высокие каменные заборы, зеленые массивы деревьев и шорох мои кротких шагов.

«Мне нужен телефон, мне нужно позвонить», – твержу про себя и сжимаю ладони в кулаки.

Не помню сколько иду пешком, погруженная в свои мысли, но ноги устали. Губы пересохли, а в памяти всплывает женщина из поезда с неровно накрашенными губами, которая протягивала мне копченый куриный окорок. Сейчас жалею, что отказалась. Очень жалею.

Оглядываюсь по сторонам.

Вижу скамейку, вижу недалеко большой, разрытый котлован, возле которого играют дети. Толпа озорных мальчишек кидают камни. Сажусь на скамейку и наблюдаю за ними. Как они звонко смеются, хохочут.

Скоро у меня родится малыш. Он также задорно будет смеяться. Я буду брать его маленькую, теплую ручку и целовать каждый пальчик.

Затем они убегают, остается один рыжеволосый, худощавый мальчишка с длинными руками. Он подмигивает солнцу, затем переступает через ограду и подходит слишком близко к большой яме, наполненной грязной водой. Скорей всего где-то рядом меняли трубы или велись ремонтные работы, все так перекопано.

Мальчишка продолжает бросать камни в воду, переступает через перегородку, подходит почти к самому краю. Срывается и падает. А дальше шум воды и детские крики.

Быстро подбегаю, спускаюсь к нему. Мне воды чуть выше пояса, но мальчик намного ниже, для него глубоко. Он активно мотыляет руками, барахтается, но постоянно уходит под мутную воду с головой.

Босоножки заостряют в вязкой глине, не давая возможности добраться до мальчика, схватить за руку и вытянуть.

Подплываю к нему уже босиком. Подхватываю его на руки. Запрокинув голову, он делает глубокий вдох. Настолько глубокий, что кажется, из-за его тяжелого дыхания в небе сгущаются пепельные облака.

Вместе выбираемся на сушу. Крепко держу его за руку и окончательно теряю надежду найти босоножки. Теперь у меня нет даже обуви и от этой мысли становится так смешно.

Насквозь мокрая одежда, босые ноги, по длинным волосам стекает грязная вода. А мне хочется смеяться. Так и пробирает на смех.

Мальчик сидит на траве глубоко дышит. Ежится от холода. Ему лет девять не больше. Мокрые рыжие волосы падают ему на глаза. Он шмыгает носом, смотрит на меня исподлобья.

– Спа-с-и-бо! – обхватывает себя руками, дрожит.

– С тобой все в порядке?

– Да, – отвечает он. – А с вами? – бросает взгляд на мои босые, испачканные в вязкой глине ноги. Босоножки остались там, глубоко под водой. Даже не помню, как я в этой суматохе их успела снять. Действовать в экстренной ситуации не совсем умею, но я рада, что все обошлось.

– Вполне.

– Я ваш дол… Дол-ж-ник, - его зубы стучат.

Улыбаюсь.

– Думаю, это лишнее. Тебе нужно домой. Согреться, можно заболеть. Хорошо помогает горячий чай с имбирем.

– Меня Макс зовут, а вас?

– Ангелина, – киваю.

– Я живу там, - он указывает пальцем на высокий трехэтажный дом, который виднеется из-за зеленых деревьев.

– Телефон? У тебя есть телефон?

– Даже два! – морщин нос и его мелкие канапушки становятся еще заметней.

***

Это был большой, добротный дом. Стильно, современно и со вкусом. Панорамные окна, цветущий сад, солнечная лужайка, усеянная сочным зеленым газоном. Нет, наша усадьба больше, но здесь уютней. Каждая деталь дополняет друг друга. Мраморный пол, длинная деревянная лестница. Декоративные деревья в горшках, картины с изображением моря, большая хрустальная люстра и букет рубиновых роз.

– Кто твои родители? – спрашиваю, когда осматриваю всю красоту, которая окружает меня.

– Мой отец адвокат, а мама – бизнесс-вумен, - мягко отвечает он и кутается в плюшевый плед, который еще мгновение назад лежал на мягком лилово-бежевом диване. – Очень крутой адвокат. Он работает с олигархами. Я сейчас принесу телефон.

– И как тебя родители отпустили одного?

– Никак. Я сбежал, – он шкодливо улыбается и скрывается за массивными дверями.

Продолжаю осматриваться. На круглом журнальном столике рамка с фото, рядом толстая книга в кожаном переплете. На фото Максим в обнимку с миловидной женщиной, которой на вид не больше сорока лет. У нее красивые глаза, серо-голубые, такие же как и у моего нового знакомого – Макса.

Мальчишка появился с телефоном в руках.

– На вот, это батин. Ловит с любой комнаты, типа спутниковый.

Беру в руки черный аппарат с мигающим зеленым дисплеем. Начинаю медленно нажимать большие кнопки.

– Я пойду пока чай нам сделаю, – подмигивает и быстро скрывается.

Подношу телефон к уху. Раздаются длинные гудки, с нетерпением жду. Трубку быстро снимают и голос Анвара застает  врасплох.

Молчу. Все внутри занемело и резко оборвалось, как прочный канатный трос. А в голове, звучат его грозные слова: «Деньги, аборт, избавься от ребенка».

Судорожно сжимаю трубку в руках. Воспоминания мощной волной обрушиваются в мой поток сознания. Его кровать, смятые шёлковые простыни, розовая шаль повисла в воздухе над нами и его горячее дыхание,  от которого все рвется на части. Анвар, он больше чем любовь. Больше, чем жизнь. Мой Бог Аполлон, который снизошел с Олимпа, спустился на землю, чтобы сделать меня счастливой.

Может – это все зря? Все тленно? Стараться бороться против него. Вести невидимую войну, в которой я уже почти проиграла. Остался всего один маленький шаг. Нет! Нет! Не позволю лишить жизни свою кровиночку, как бы сердце не рвалось на части, как бы не была сильна любовь к Анвару.

Продолжаю находиться в ступоре, прикрывая ладонью рот.

– Ангелина, это ты? – звучит его бархатный голос в трубке телефона. – Не молчи, скажи, где ты?

Быстро сбрасываю, оборачиваюсь и вижу перед собой мужчину. Я его уже видела. Только не здесь, не в этом городе.

Он приезжал в усадьбу и представлялся как адвокат Давида Егоровича. Главного бизнес-конкурента Анвара.

– Кто вы? И что вы здесь делаете? – зло рявкает, кривит губы. Вопросительно вскидывает бровь. Смотрит на меня так, будто перед ним инопланетянка. С неприязнью. Подходит ближе, бросает беглый взгляд на мои босые ноги, мокрые, слипшиеся волосы.

От его взгляда хочется раствориться. Превратиться в птицу и упорхнуть в открытое окно. Чувствую себя неловко, даже слишком. Я  в его доме,  с его телефоном в руках, да еще в таком виде. Представить не могу, как буду оправдываться, что придется сказать в свое оправдание.

Продолжаю стоять в полной растерянности и смотреть на него. На его светло-бежевый костюм, белую рубашку, которая так гармонично сочетается с его малиновым галстуком. Он щурит свои маленькие стальные глаза, словно присматривается ко мне. Расстегивает верхнюю пуговицу пиджака и заправляет руки в карманы.

Что он сейчас думает? Что я бездомная? Или как меня побыстрее вышвырнуть. Что ж, не заставлю его утруждаться. Уйду сама. Хотелось бы сказать: «До свидания Макс». Он отличный мальчишка, немного взбалмошный, но это дети…

Мужчина делает шаг на встречу и говорит с раздражением:

– А я знаю вас.

– Я вас тоже, - робко отвечаю и заправляю мокрую прядь волос за ухо. Слегка приподнимаю подбородок. Он меня узнал. У него хорошая память на лица. Видел всего один раз и то мельком. Если честно, думала не узнает. Хотя бы из-за того, что сейчас  моя одежда больше похожа на грязные лохмотья.

Я запомнила его по другой причине. Благодаря его визиту, Анвар пришел в бешенство. Настолько разозлился, что его черные, глубокие глаза пылали ненавистью.

– Но как?? – не перестает удивляться. – Как вы здесь оказались? – тычет в меня пальцем, щурит свои маленькие глаза, облизывает губы.

Не успеваю ответить, как в комнате появляется Максим с серебряным подносом в руках. На подносе чашки, песочное печенье в вазочке и аппетитные творожные булочки.

Мужчина в бежевом костюме резко переводит взгляд на него. Сверлит взглядом пацаненка.

– Пап! Я все объясню, ты только не ругайся…, – он ставит поднос на стол, стоящий возле дивана и подходит к отцу.

Макс начинает быстро тараторить, пытается все произошедшее уместить в одном предложении. Говорит, что все произошло случайно. И он больше так не будет.

– Пап, она меня спасла, - заканчивает он свою речь коротким предложением.

Его отец подходит ко мне ближе, обводит меня недоброжелательным взглядом.

– С тобой будет отдельный разговор, - почему-то мне кажется, что сейчас он обращается к своему сыну.

– Я как раз собралась уходить, - тихо произношу, не знаю куда положить телефонную трубку с длинной антенной.  Чувствую себя неловко. В чужом доме,  в таком виде. И о чем я думала, когда сюда шла. Думала, что быстро позвоню и все. Думала, что у меня получиться переговорить с Анной. Все рассказать ей. Я потеряла последнюю надежду, как горько это осознавать. Как больно думать о том, что все тщетно. Надежда тает с каждым мгновением.

И вот я стою босая на холодном мраморном полу и понимаю, что ничего не будет. Не будет так, как все представляла себе. Свою первую любовь с Анваром.

Ничего не будет. Не будет проведенных вместе бессонных теплых ночей под звёздным небом. Душевных утренних разговоров за чашкой горячего кофе. Когда ладонь в ладонь и тихий шепот слов. Когда прижимаешься к его горячим губам с такой нежностью, что все вокруг замирает.  Ни-че-го не будет. Только жуткая реальность, в которой  сейчас оказалась.

– Мне нужно было позвонить и…

– А знаете что! – его глаза хитро заблестели. – Вы же работаете в доме Анвара, я правильно понимаю?

Несколько раз киваю.

Он хмурит брови, почесывает подбородок. Его глаза продолжают лукаво смотреть на меня.

Начинаю дрожать, как трепещет осока близи унылого озера.

– Знаете, я думаю вам стоит рассказать. Как вы оказались здесь?

– Я приехала в гости. К сестре моей… Моей матери.

Раздался его глухой смех. Теперь он мне кажется более доброжелательным.

– Душенька!  Вы совершенно не умеете врать.