Часть 21

Все происходило слишком быстро. Толпа народа, собравшаяся вокруг нас, затем мужчины в белых халатах. Не помню, сколько прошло времени, когда Давида привезли на скорой в клинику. Когда каталку быстро катили по просторному коридору больницы, я шла рядом и постоянно смотрела на его лицо в кислородной маске. Пыталась понять, дышит он или нет. Что с ним произошло? Как хорошо, что в парке оказались русские туристы, которые понимали, что я говорю и зову на помощь.

Не могу припомнить, в какой момент возле реанимационного блока появилась Жанна. В отличие от меня она выглядела более спокойно. Единственное, о чем она спросила, когда подошла ко мне ближе:

‒ Он жив?

‒ Врач еще не выходил, ‒ ответила я, нервно переплетая пальцы между собой. Жанна пристально посмотрела на меня и почему-то даже не стала спрашивать, что произошло.

Мне хотелось ей все рассказать. Оказалось, я совершенно не умею действовать в таких сложных для меня ситуациях. Только звала о помощи, без конца прислушивалась к едва уловимому дыханию Давида.

Жанна, скрестив руки, ходила вперед-назад, цокая небольшими каблуками по керамической плитке. Она заметно нервничала. Мне казалось, что она знала, что с ним происходит.

Когда неподвижное тело Давида погрузили на носилки, я поехала с ним. Хотя плохо понимала, что происходит, что мне говорили. Для меня это был шок. Жанне позвонила уже с больницы, когда сказала, что Давид в тяжелом состоянии, она лишь ответила «выезжаю», затем положила трубку.

В этой суматохе время потеряло свое привычное состояние. Каждая минута тянулась, как тягучая резина. Я вздрогнула, когда дверь, ведущая в реанимацию распахнулась. Оттуда вышла медсестра в белом костюме.

Я постоянно задавалась вопросами: что произошло? Почему ему стало плохо? Наконец-то на вопросы ответил доктор. Он медленно подошел к нам, говорил с Жанной. Я понимала только обрывки их фраз.

Жанна облегченно вздохнула, когда доктор кивнул и произнес:

‒  It's all right (все в порядке).

‒ Он жив. Завтра его переведут из реанимации. Здесь больше делать нечего, ‒ обратилась она ко мне. – Нужно ехать домой.

‒ Как домой? Может, ему нужна помощь? – растерянно посмотрела на него.

‒ Не волнуйся, здесь о нем позаботятся. Сейчас мы только будем мешать. Тем более, ты переволновалась и скорее всего жутко голодная. Пойдем… - она обняла меня за плечи.

Попыталась расспросить у нее, что именно с ним произошло, но Жанна лишь тихо ответила:

‒ Он сам тебе расскажет.

***

Вечер пролетел незаметно, будто быстрокрылая птица пронеслась мимо открытого окна. Несмотря на то, что я еще с вечера ждала, когда наступит утро. Наверное, Жанна права. Я утомилась и даже не помню, как заснула.

Утром я выпила только морковный сок и ждала в гостиной Жанну. Мне казалось, что она слишком долго собиралась. Я постоянно поглядывала на часы и уже хотела постучаться к ней в комнату.

Но она не торопилась. Когда появилась в гостиной, то сонно зевнула и грубо ответила:

‒ Не понимаю людей, которые не умеют водить машину. Как можно не уметь водить машину?!

Она тонко намекала на меня. Хотя даже не тонко. Говорила об этом прямым текстом.

‒ Разве тебя не волнует, что случилось с братом?  ‒ вспомнила, как он весь синий лежал на асфальте, и мурашки пробежали по моему телу.

‒ Меня все волнует, ‒ грубо ответила она. Затем схватила ключи со стола и направилась к выходу. Я медленно поплелась вслед за ней.

Как только мы переступили порог больницы, нам сообщили, что Давид пришел в себя и его перевели в терапию.

Жанна долго разговаривала с кем-то по телефону. Я решила зайти к нему в палату.

Он лежал на большой кровати, сложив руки на груди. К его руке была подключена капельница, монотонно пикал какой-то аппарат. Солнечные лучи падали на его усталое лицо. Мне казалось, он выглядел намного лучше чем, когда с ним случилось что-то непонятное.

Я присела на стул, стоящий напротив его кровати, он тут же открыл глаза.

‒ Рад тебя видеть, ‒ его голос охрип.

Я натянуто улыбнулась. Кажется, ему легче.

‒ Как малыш? – поинтересовался он.

‒ Нормально. Я уже с нетерпением жду, когда он будет толкаться ножкой.  А как ты?

Он снова прикрыл глаза. Мне показалось, что ему тяжело говорить.

‒ Я хочу тебе кое-что рассказать. Очень важное для меня.

‒ Говори, ‒ спокойно ответила. – Я тебя слушаю.

‒ Я болен Ангелина. Тяжело болен. Врачи говорят, что мне осталось не больше года.

‒ Как?! ‒ растерянно произнесла. – Тебя же можно вылечить? Есть много разных лекарств…

‒ Есть вещи, которые не купишь ни за какие деньги, ‒ он сказал это почти шепотом. ‒ К примеру, здоровье, счастье, любовь. Любовь невозможно купить, если только имитацию любви.

А я бы все отдал, чтобы вернуть время вспять. Я очень ждал малышку, которая должна была родиться у моей жены. Но эта авария… Она перечеркнула мою жизнь. Разрубила в щепки, ‒ он закатил глаза и закашлялся.

‒ Тебе плохо? – я подскочила на стуле.

‒ Все нормально.

‒ Я очень хочу, чтобы ты стала моей женой. Выходи за меня, – он едва коснулся холодными пальцами моей руки.

Сначала я хотела убрать руку, а потом не знаю, что произошло. Возможно, мне стало его жаль. Он болен, ищет поддержки, хочет быть счастливым, хотя бы последний год своей жизни. И в этот момент мое сердце не могло отвернуться.

‒ Хорошо, я выйду я за тебя, ‒ ответила я и мой голос дрогнул.

Полгода спустя…

‒ Алло! Анна! – я кричала в телефонную трубку, потому что не слышала ничего кроме помех. – Анна, милая!

‒ Алло… ‒ наконец-то раздался ее голос на том конце провода.

Как же я рада снова разговаривать с ней!  Повторяла это каждый раз, когда в очередной раз слышала ее тихое приветствие.

‒ Как ты? ‒ с последнего нашего разговора прошла неделя, я ужасно соскучилась. Накопилось столько новостей, мне не терпелось все рассказать.

По телефону мы обсуждали с Анной все на свете. Часто вспоминали ее вкуснейшие сладкие пироги с вишней и сметанным кремом. Мне совершенно не нравилась местная еда. Аппетит у меня с каждым днем все лучше и лучше, даже сложно вспомнить, что еще недавно не могла смотреть на еду.

Рассказывала, как я оказалась в доме Давида, как спасла мальчика и ничего не сказала про ее сестру, про то, как я осталась без денег, без вещей. Мне совершенно не куда было пойти, и я была в полном отчаянье, не знала, что мне делать. Сначала я не хотела ее расстраивать, потому не упоминала эти события, которые до сих пор не могла забыть.

Она единственная моя отдушина в этой огромной, незнакомой стране. Мне очень ее не хватало.

Я звонила Анне при первом удобном случае. Но из-за разного времени суток созваниваться часто не получалось. Разговаривать долго – тоже. А в последнее время она так редко отвечала на мои телефонные звонки.

Каждый раз мне хотелось спросить, как Анвар, но я никак не решалась. Анна тоже молчала. Теперь у меня другая жизнь, не связывающая меня с прошлым. Оказалось, жизнь может измениться в один момент, особенно когда ты этого не ожидаешь.

‒ Я сегодня была на приеме у доктора. Делали УЗИ, ‒ восторженно произнесла.

‒ И? – ее голос в один миг стал веселым.

‒ Сказали, будет мальчик! Представляешь мальчик! – чувствовала, как на глазах вот-вот выступят слезы. Пыталась сдержать эмоции, я обещала себе больше не плакать, хоть это были слезы счастья. – Все говорят, что будет мальчик, только вот Давид уверен, что будет девочка.

Я понимала, что врачи вряд ли могут ошибаться, а Давиду – ему просто так хочется.

‒ Все может быть… На все воля Божья. Я так рада, что у тебя все хорошо.

На счет «хорошо» Анна заблуждалась. Мне не было хорошо в чужом городе, в чужой стране. Хотя я понимала, что нужно оставить прошлое, не вспоминать больше об Анваре, ведь я теперь была замужем за Давидом.

Последние два месяца Давид находился в больнице. Я постоянно приезжала к нему, кормила горячим бульоном, рассказывала о последних событиях. Он часто просил меня почитать что-нибудь на английском. Соглашалась, хотя мне сложно давалось изучение этого языка.

‒ Пообещай мне кое-что, ‒ говорил он.

‒ Что?

‒ Я хочу, чтобы ты поступила в университет. Моя жена должна быть не только красивой, но еще и образованной.

Поджав губы, я молчала. Мне было сложно, почему-то не могла так. У меня будет ребенок и в первую очередь должна позаботиться о нем. Хотя, когда-то я мечтала, что буду учиться. Как же сильно я об этом мечтала!

‒ Не знаю, что и сказать. Хочу больше уделять внимание будущему малышу.

‒ Думаю, одно другому не будет мешать. Пока ты можешь подготовиться к вступительным экзаменам, выучить язык, ‒ уголки его губ дрогнули.

Я лишь пожимала плечами и продолжала ему читать. Под мое правильное монотонное чтение он засыпал, а когда я какое-то слово произносила неправильно, он открывал глаза и говорил, чтобы я начинала читать сначала.

Когда его выписали, он приехал в дом Жанны за мной на белом лимузине. В его руках был огромный букет рубиновых роз. Давид вручил его, затем встал передо мной на одно колено, достал из кармана небольшой красный футляр в форме сердца и сказал всего три слова:

‒ Выходи за меня!

Конечно, этот красивый жест я оценила. Смутилась, мои щеки в один миг стали под цвет душистых роз. Но все, что происходило до этого – смущало больше. Ведь Давид давно решил все за меня.

Оказалось, в Америке свадьбы проходят не так как у нас. Сначала обычная церемония, где нам выдали свидетельство, а через десять дней – небольшой банкет в кругу своих.

Лишь когда на безымянном пальце заблестело обручальное кольцо, я попала в его дом.

Я спросила: «Почему так?» Почему я сначала жила у его сестры, теперь переехала к нему. Он лишь ответил, что здесь так принято.

Но его дом не был похож на другие дома. Большой, просторный, с бассейном, но вдали от океана. Дом больше похожий на современную виллу, в которой есть свой мини-кинотеатр, библиотека и большой винный погреб. Что мне нравилось у Жанны, так это то, что рядом был океан.

В комнате Давида я без конца слышала запах лекарства. В ванной комнате в шкафчиках можно найти множество баночек с непонятными мне названиями.  По выходным к нему приходила медсестра ставила капельницы, мерила давление. В такие моменты Давид приказывал мне выйти из комнаты, говорил, чтобы я шла на кухню готовить ему липовый чай.

Возможно, ему было больно, а возможно он не хотел выглядеть беспомощным в моих глазах. Я этого не понимала.

Однажды он попросил зайти к нему, когда он принимал пенную ванну.

Я стояла в дверях, нервно перебирая пальцы, боялась даже взглянуть в его сторону.

‒ Подай мне полотенце, ‒ у него было спокойный, размеренный голос.

Не поднимая головы, взяла с полки чистое полотенце и отнесла ему. Медленно протянула.

Схватившись за бортики ванны, он встал в полный рост. Мыльная вода стекала по его рельефному телу.

Опустила голову, сжала ладони в кулаки и не двигалась.

Он обхватил мокрыми руками мое лицо, приподнимая мою голову. Склонился надо мной, поцеловал в лоб, а потом тихо сказал:

‒ Ты не должна меня бояться.

‒ Бояться? – переспросила, продолжая стоять, как окаменелая.