Часть 30

Анвар

Теперь мой обычный день начинается не с чашки утреннего кофе. Не хожу в тренажерку, не бегаю по утрам в парке, не веду переговоров с деловыми партнерами, не читаю утренних газет.

Теперь встаю в пять тридцать, заправляю постель, чищу зубы, выпиваю стакан воды. Да, такие условия, в которых оказался дисциплинируют. Закаляют стальной дух. Когда вместо аппетитного бифштекса подают вязкую кашу, с арахисовым маслом на которую смотреть тошно, не то, чтобы есть.

Каждый день вижу толпу агрессивных головорезов, которые готовы убить одним взглядом. Да, здесь, как на войне. Нужно уметь выживать.

Сколько уже здесь нахожусь? Неделю, две? Теряю дни, словно и не проживаю их. А когда наступает вечер - ложусь на неудобную койку с тонким матрасом и, заложив руки за голову вспоминаю о ней.  Даже когда сильно этого не хочу. Сложно отрицать, что она забрала мое сердце безвозвратно.

Занятия спортом все равно не бросаю. После безвкусного завтрака, расстилаю коврик для йоги. Качаю пресс, отжимаюсь более двух десятков раз на кулаках.

Нужно всегда держать себя в форме, в каких экстренных условиях я не оказался.

Моя репутация трещит по швам. Стоило ли терять все ради спасения маленького ребенка? Да, стоило! Потому что в ней есть что-то такое особенное, как и в ее матери. Это когда чувствуешь, но не можешь объяснить, почему ты должен сделать так, почему ты должен ее защитить, сделать все возможное и невозможное. Да, Давид мог бы гордиться такой дочкой.

Вспоминаю свои детские фотки и представляю эту малютку. Подбородок, цвет глаз... Она такая маленькая и так похожа на меня. Черт возьми, разве такое может быть? И почему я об этом думаю? Эта мысль не выходит у меня из головы.

- К тебе пришли! – восклицает рослый полицейский и открывает дверь моей камеры. Приподнимаюсь с кровати и удивленно смотрю на него.

- Кто?

- Сейчас узнаешь, - кивает головой, давая понять, что мне пора на выход.

 Выхожу, руки за спину. Иду по длинному коридору. Что еще за сюрпризы? Кто мог прийти? Я виделся с адвокатом, он говорил, что совсем скоро меня выпустят под залог. Только вот легче от этого не становилось.

Меня заводят в пустую комнату, но я чувствую, когда появляется она. Дрожит, как загнанная в угол антилопа.

Как же сильно я хотел ее увидеть. Это желание каждый день съедало меня изнутри.

Оборачиваюсь, смотрю ей в глаза. Она сейчас здесь передо мной, больше всего мне хочется впиться в ее сочные, алые губы.

- Я знаю, что ты не виновен, - раздается ее милый голосок. Смотрит на меня невинным взглядом говорит на эмоциях, а внутри меня все сжимается.

- Анвар, София твоя дочь! Ты спас свою дочь!

- Что? Что ты сказала? Повтори!

- София. Твоя. Дочь.

С ее словами мир рухнул к моим ногам. Что я чувствовал, когда держал малютку на руках? Когда она потянулось своими крохотными пальчиками к моей шершавой руке. Мое сердце застучало сильнее и в тот момент я был счастлив. Дочь… Как гордо это звучит!

Бью кулаком об стену, Ангелина вздрагивает.

И почему? Я узнаю об этом здесь? Когда нахожусь в четырех  стенах.

- Я расправил плечи и подошел ближе к ней.

- Почему ты раньше мне об этом не сказала?

- Я боялась тебя Анвар! Твоего гнева. Я бежала от тебя, потому что хотела сохранить жизнь будущему ребенку. И Давид, все произошло случайно.  Я попала в дом его адвоката без денег, без документов…

Она говорила, говорила и ее голос плавно уходил на второй план. Дочь! У меня есть дочь.  

- Что? Что ты сказала? – он глубоко задышал.

- Маленькая София – твоя дочь. Я родила ребенка от тебя Анвар, - сказала и почувствовала, как мне стало легче. Будто с плеч упал тяжелый мешок. Будто то, что мешало так долго, давило в груди – исчезло и теперь никогда не потревожит меня. Все стало на свои места, в один миг изменилось время, жизнь, мой внутренний мир.

Его глаза вспыхнули огнем. Он замолчал, а потом ударил кулаком об стену. Затем замер, будто уставший зверь после долгой охоты.

Я вздрогнула, когда снова раздался его голос:

- И все это время ты молчала? Почему ты молчала?  Глупо скрывать.

- Я опасалась… Опасалась твоего гнева, - отвечаю, хотя я часто представляла, как однажды вернусь домой, где  родилась, где сейчас живут Анна и Виктор. Как буду гулять вдоль лазурного берега, держа за руку малышку, а рядом с нами будет Анвар. Мне так хотелось ,чтобы он всегда был рядом с нами.

- А сейчас решилась, значит?

- Да, - твердо стою на своем.

- А может Давид приказал тебе ничего не говорить? Он же хотел отнять у меня все. 

Не хотелось впутывать Давида, хотя бы потому что его уже нет. Кто для меня был Давид? Друг, не более. Я никогда к нему не испытывала к нему чувств. Хотя в начале, когда его совершенно не знала, во всем винила его. Но сейчас понимаю, что это не так. Хотя бы по одной простой причине, что он принял малышку, как свою родную дочь. Ведь он знал, что я ношу под сердцем ребенка Анвара.

- Ты назвала ее Софией? – продолжает задавать вопросы и его тон меняется на более спокойный.

- Да. Она очень похожа на тебя. Когда я смотрю в ее глаза вспоминаю тебя, - говорю на одном дыхании и опускаю голову. Как же мне хотелось добавить: «Я всегда вспоминаю тебя Анвар!», - но промолчала.

- Ты жалеешь о том, что все рассказала мне? - теперь до меня доносились его слова, как отдаленное эхо.

- Нет, я ни о чем не жалею. Если только…

Он двумя пальцами приподнимает мой подбородок, затем берет за руку и целует  мою ладонь.

Когда его теплые губы коснулись моей руки, захотелось разрыдаться, выпустив все чувства на волю. Хотелось крепко обнять его, уткнутся носом в  плечо, сказать, как он сильно нам нужен.

Мне показалось, что он хотел сказать что-то еще, но железная дверь открылась. На пороге появился полицейский и ясно дал понять, что наше свидание окончено.

- Время вышло, ему пора возвращаться в камеру! – вскрикнул он.

Заложив руки, Анвар снова повернулся к стенке. Я не ходила уходить. Мне хотелось столько всего ему рассказать. Про нашу малышку, про Давида и про то, что постоянно думала о нем.

После встречи с Анваром я долго сидела на заднем сиденье авто и думала, почему все сложилось именно так? Почему судьба посылает такие испытания в те моменты, когда сложнее всего? Чтобы сломать окончательно или закрепить духом? Я не знала ответа на этот вопрос и не понимала. Уже поздно искать ответы на вопросы, когда все в прошлом.

Эта короткая встреча с Анваром, которую я так ждала как глоток свежего воздуха. Стало так легко и спокойно. Словно я вернулась домой после долгой разлуки обрела покой. Теперь все будет хорошо. То что меня так тревожило, я выпустила на волю.

Мне просто нужно было его увидеть. Поговорить, объяснить. Возможно, я до конца не поняла, услышал ли он меня. Но он спрашивал о нашей дочери, он спрашивал как ее зовут! Это так согревало и дарило надежду.

Когда вернулась домой малышка уже проснулась. Я взяла дочь на руки и подошла к окну. Она широко распахнула глазки тут же заулыбалась. Моя маленькая принцесса! Как же мама за тобой скучала, несмотря на то, что не видела тебя все каких-то пару часов. Я легко поцеловала ее маленький лобик и прижала к груди.

- Капризничала? – спрашиваю няню.

- Что вы! Нет, она у вас такая милая. Покушала, поспала, сейчас переоденемся и на прогулку. Сегодня отличная погода! – восклицает она. – Кстати, вам звонили из больницы.

- Что сказали? – встревоженно спрашиваю.

- Подождите, я записала. – Она засуетилась, выходит из комнаты, я следую за ней по пятам, придерживая малютку на руках. Больница… Что могло случиться? Эти доли секунды плохие мысли не покидали  меня.

- Звонил педиатр? – спрашиваю, когда мы выходим в гостиную.

- Не-нет, педиатр придет во вторник, как и запланировано. Звонили на счет женщины. Сейчас, минуту, - она подходит к журнальному столику и берет со стола блокнот со своими записями.

- Знаете, иногда я записываю, так как могу дословно не запомнить…

- Кто звонил? – стараюсь подвести ее ближе к делу без лишних объяснений.

- Ах, да! – она начинает медленно, будто по слогам читать:

- Передайте Ангелине Викторовне, что Жанна пришла в себя. 

- Что? Что вы сказали?

Няня повторила текст и растерянно посмотрела на меня.

- Что? Что-то не так?

- Все так! Все так! – воскликнула я и заулыбалась. – Нужно было раньше сообщить! – так же радостно восклицаю, целую малютку в пухленькую ручку.

- Так я, как только, так сразу, - в ее взгляде проглядывается легкий испуг.

Сломя голову еду в больницу. «Пришла в себя», - эти слова  никак не дают покоя. Так и вертятся в голове. Неужели это правда или она что-то напутала? Ведь могла напутать? Могла. Мне нужно все узнать самой, как можно скорее.

Мне вспоминались слова лечащего врача Жанны. Она так убедительно говорила, что надежды нет, что ситуация безнадежная  и если есть шанс то это лишь маленький шанс. Настолько маленький, что его почти нет.. Лучше даже не надеяться, не тешить себя иллюзиями.

Я слышала, как в коридоре шептались медсестры, когда я очередной раз выходила из палаты Жанны, они обсуждали меня: «Читает стихи той, которой остались считанные дни, а возможно минуты». Нет, они ошиблись. Ведь каждый в праве ошибаться. 

Мне хотелось увидеть Жанну. Спросить, сказать, понять. Столько эмоций от того, что она наконец-то не будет прикована к больничной кровати.  Она сильная, она выкарабкалась и теперь все будет хорошо.

Еще до рождения Софии я привыкла адаптироваться в новых условиях. Наверное, за это я должна благодарить Жанну. Именно она учила меня не закрываться в себе, искать новые пути решения проблем. «Главное не зацикливаться на одном решении проблемы, пусть их будет несколько. Так проще», - однажды сказала она. И возможно это помогло, когда сильно хотелось вернуться домой, когда воспоминания об Анваре становились невыносимыми. Иногда я поражалась ее легкости. Когда пыталась понять, как все вернуть на свои места, она убеждала, что лучше об этом не думать. «Просто плыви по течению, оно само приведет тебя в нужное русло». - И я соглашалась с ее словами. Она права. Она чертовски права. Наверное, я не могу ее ненавидеть. А ведь должна! Как же я должна ее презирать, а нет этого едкого, жгучего чувства, которое съедает тебя изнутри.  От этой мысли становилось еще тяжелей. Потому что иногда это сложно понять окружающим, еще сложнее принять и продолжать жить с этой мыслью.

Дорога в клинику мне показалось вечностью. Когда мы почти подъехали – образовалась пробка. Я постоянно интересовалась у водителя, который сейчас час и когда мы сможем хоть немного сдвинуться с места.

- Побыстрее нельзя? – снова обращаюсь к нему, нервно перебирая пальцами. Выглядываю в окно, вижу столпотворение машин и больше ничего. Водители сигналят, возмущаются, но дальше никто проехать не может.

Он не оборачиваясь, отвечает, что невозможно. Впереди авария и придется ждать, пока ситуация не разрешится. Я не могу больше ждать. Час, два или сколько мы еще простоим здесь. Время и так тянулось с черепашьей скоростью.

Пытаюсь понять, сколько до клиники пешком? Два? Три километра или больше? Неважно…

Открываю дверь авто, говорю водителю, что дойду пешком и стремительно покидаю салон  машины.

Жаркое калифорнийское солнце слепит глаза. Быстро иду, пытаясь скрыться под тенью высоких пальм. Думаю о Жанне, о встрече с Анваром и казалось, что нам есть что сказать друг другу.  Его безудержный гнев, мощь мускулистых рук и испепеляющий взгляд меня больше не пугает. Не знаю почему так случилось. Одна встреча, один миг – все изменила и расставила на свои места. Я правильно сделала, что все ему рассказала. Пусть поздно, но это лучше, чем никогда.

Я ворвалась в кабинет врача и на одном дыхании спросила:

- Где она?

Темноволосая женщина сидела за своим столом, заполняя медицинские карты. При видя меня отложила ручку в сторону и сняла очки:

- Ах, да! Я вам звонила. Думала, это новость вас порадует. Вы так старались вернуть ее к жизни. Это заслуживает уважения, - встает со своего места и подходит ближе ко мне.

- Сегодня ее переведут из реанимации в обычную палату. Это чудо, но ей стало лучше. Она пришла в себя. Но самом деле надежды почти не было…

- Я могу ее увидеть?

- Безусловно, но хочу вас предупредить. Жанна уже не будет такой как прежде, - ее глаза стали немного грустными. Она едва коснулась моего плеча, затем открыла дверь и вышла со мной в коридор.

- Что вы имеет в виду?

- Пойдемте, и вы все увидите сами.

Я медленно захожу в палату и подхожу к Жанне. Лежит неподвижно на кровати, но в этот раз ее стеклянные глаза открыты,  взгляд направлен в одну точку.  Она казалась мне не живой.  Как кукла, которую положили в кровать и накрыли одеялом.

- Ведь, как-то можно улучшить ее состояние? Ей можно как-нибудь помочь?

- Ей предстоит долгий процесс реабилитации. Но ее состояние можно улучшить. Возможно, она никогда не сможет говорить, ходить, но она может видеть и слышать, - произносит тихо доктор. - Теперь многое зависит от нее.

Когда врач вышел из палаты, я присела рядом с ней. Мне показалась, что она напряглась, хотя взгляд оставался таким же бездушным.

- Тебе обязательно станет легче. Обязательно.

***

Теперь, когда у Жанны наблюдались улучшения я добилась о ее переводе в другую клинику. В лучшую клинику в городе. Главная цель была поставить ее на ноги. Она не могла самостоятельно передвигаться, а еще она постоянно молчала. Сидела в инвалидном кресле, сложив руки и склонив голову на бок. Все что можно от нее добиться, это как она устало поднимает глаза.

 Я рассказывала ей о погоде, о вкусном ужине, который готовила Мила и я также рассказала ей, что Анвара выпускают под залог. Обвинения еще не сняты, но адвокаты решают этот вопрос.

Всего каких-то несколько дней и его выпустят и я не могла дождаться этого момента. Смогу увидеть его, все нормально обсудить.

Если сначала считала дни, то теперь время перешло на часы. И когда этот день настал,  просто взяла и поехала к нему, хотя мы не договаривались о встрече.

Железные ворота открылись. Он стоял по ту сторону дороги. Стоял, ждал, пока загорится зеленый свет и  остановится поток машин.

Вдыхая теплый ветер полной грудью я стояла и смотрела его уверенную походку. Он шел в мою сторону.

Подходит ближе, останавливается в сантиметре от меня и посмотрит прямо в глаза. Он так близко, так рядом, сколько я об этом думала, сколько мечтала…

Стоим друг напротив друга и с замиранием сердца чего-то ждем. Ждем когда солнце скроется за рваными облаками, когда утихнет шум проезжающих машин. Когда наступит тот самый нужный момент, когда не нужны слова и пустые обещания. 

Я едва коснулась пальцами его колючей щеки. Всего одно касание и эмоции бьют через край. Мой дикий и неукротимый Анвар, как же я счастлива видеть тебя.

Он опустил голову, стал передо мной на одно колено:

- Прости меня! Прости меня Ангелина. Если сможешь прости…

Я легко провела рукой по его жестким волосам. И сразу стало так спокойно. Еще давно не чувствовала себя так хорошо. Лишь рядом с ним и это было когда-то.

- Я давно тебя простила. Давно Анвар…