Глава 9

Вивьен

Я рванула прочь из его кабинета, не разбирая дороги, будто за мной гналась сама смерть. Сердце колотилось так громко, что заглушало стук каблуков по мраморному полу.

Губы жгло от его поцелуя, тело тряслось, как осиновый лист на ветру, но в груди разливалось странное, почти невероятное облегчение.

Наконец-то.

Наконец-то я получила то, чего желало моё сердце — уверенность, что мой магазин в безопасности. Сириан Уитмен отменил снос. Мой мир перестал рушиться.

Выбежав на улицу, едва не споткнулась о свои же ноги, пытаясь остановить первый попавшийся экипаж.

Кучер, увидев моё растрёпанное состояние, поначалу нахмурился, но сжалился и помог забраться внутрь.

Я назвала улицу, откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза.

В ушах всё ещё звучал его голос:

«То, что сейчас произошло, было ошибкой, которая не должна повториться».

Но казалось его губы говорили совсем другое. Его руки говорили совсем другое.

Что между нами творится?

То он смотрит на меня с ледяной ненавистью, то отвечает на мой поцелуй со всей страстью разбуженного дракона.

И эти слова Финна Хоука вдруг всплыли в памяти:

«В высшем обществе… редко что бывает таким, каким кажется на первый взгляд».

Начала догадываться, что между мной и Сирианом не просто вражда.

Это притяжение не могло взяться ниоткуда. Слишком сильное. Слишком древнее. Как будто мы были связаны чем-то большим, чем простая неприязнь.

Перед глазами стояло то, как он говорил мне держаться от него подальше, а сам сжимал кулаки так, что костяшки пальцев белели.

Как в глазах мелькала боль, когда он отталкивал меня. Как его дыхание прерывалось, когда наши взгляды встречались.

Что он скрывает? От чего защищает меня? Или защищает себя от меня?

Мысли путались в голове, сплетаясь в бессвязный клубок эмоций и догадок.

Я провела ладонью по лбу, пытаясь привести их в порядок, но это было бесполезно.

Глубоко вздохнула и откинулась на спинку.

Нет, сейчас не время для этих размышлений. Пусть подождут.

А пока… а пока я просто хочу порадоваться.

Проблема с магазином решена. Мое дело, мое место в этом мире — все на месте.

Это стоило того, чтобы отпраздновать.

Экипаж остановился у нашего дома.

Я заплатила кучеру и вышла, чувствуя, как усталость накатывает волной. Но едва я сделала несколько шагов к двери, как почувствовала на спине пристальный, почти физический взгляд.

Медленно обернулась, вглядываясь в темноту улицы.

Ничего.

Только пустынные фонари, отбрасывающие длинные тени на мостовую.

Решила, что мне мерещиться, списала на напряжение и усталость — после всего, что произошло сегодня, неудивительно, что нервы на пределе.

Открыв дверь, уже готова была снять туфли и рухнуть в кровать, но вместо тишины меня встретил звук хлесткой пощечины и гневный голос матери:

— Ты опозорила наш род, Люсьена!

Влетела в комнату, словно ураган.

Радость недавно наполнявшая меня померкла, когда я увидела картину перед собой.

Люси стояла посреди гостиной, прижав ладонь к левой щеке. На ее лице — свежий, алый след от удара.

Мать, разгоряченная, с растрепанными локонами, сжимала кулаки, готовясь к новой атаке.

Воздух в комнате дрожал от её ярости.

— Что здесь происходит⁈ — крикнула я, срывая перчатки и бросая их на ближайший стул.

Мать резко повернулась ко мне, ее глаза горели ненавистью.

— А, вот и ты! — прошипела она. — Где ты была, пока твоя сестра устраивала позор на весь город? Ты должна была следить за ней! Она же ещё ребенок!

Люси опустила руку с щеки, но не опустила глаза. На ее лице читалась не покорность, а вызов.

— Я не ребенок, мама. Мне почти двадцать, и я давно не та глупая девочка, которой вы меня считаете.

— Двадцать? — передразнила мать, делая шаг к сестре. — Ты все еще находишься под моей опекой! И я имею право решать, как тебе себя вести! А ты… ты залепила пощечину лорду Вельгерду посреди зала! На глазах у всех! Ты опозорила нашу фамилию, Люсьена! Ты понимаешь, что теперь ни один приличный человек не возьмет тебя в жены?

Люси гордо вскинула подбородок, и в ее глазах вспыхнул огонек, который я так любила видеть в ней.

— Он сам виноват! Нечего было руки распускать! Люси пылала от негодования.

— Он прижал меня к колонне и начал говорить такие вещи, что я и повторять не стану! Я предупредила его дважды отпустить меня, но он только улыбался и говорил, что «маленькие девочки ещё ничего не знают в этой жизни».

Мать взревела от ярости и снова метнулась к Люси, занося руку для удара. Но я оказалась быстрее.

Схватив ее за запястье, резко отдернула руку в сторону.

— Не смей! — рыкнула я так громко, что даже сама удивилась своей ярости. — Ты не посмеешь ее трогать! Она твоя дочь, а не кукла, которой ты управляешь!

Мать вырвала руку, задыхаясь от негодования. Ее лицо покрылось бурыми пятнами.

— Ах, так? — произнесла она ледяным тоном. — Тогда слушайте обе. Поскольку вы, видимо, не понимаете, где ваше место и что значит быть леди, я сама решу это за вас. Люси…

Мать сделала паузу, наслаждаясь моментом.

— Ты выйдешь замуж за лорда Грегора Винтера. Он недавно стал министром внутренних дел. Помолвка состоится через неделю.

Люси побледнела, как бумага.

— Нет! — выдохнула она. — Я не хочу за него замуж! Я его даже не знаю!

— Зато он знает нас, — холодно продолжила мать. — И он будет рад взять в жены девушку с твоими… манерами. Это научит тебя уму-разуму.

— А ты, Вивьен, — она повернулась ко мне, — если попытаешься помешать этой свадьбе, я сделаю все, что в моих силах, чтобы твой магазин рухнул!

Я замерла на месте, будто меня облили ледяной водой.

В голове всё смешалось — радость от спасённого магазина, губы Сириана на моих, его странные предупреждения… и теперь это.

Я смотрела на Люси, на её раскрасневшуюся щеку, на дрожащие плечи, и вдруг осознала: всё это время я была так погружена в свои проблемы с Уитменом, что не замечала, как моей сестре тоже приходится нелегко.

Я думала, что борюсь одна, а оказывается, Люси сражалась в тишине, пока я топталась в своих драконьих проблемах.

Люси резко подняла голову, её глаза горели таким огнём, что я впервые за долгое время увидела в них настоящую женщину.

— Я ни за кого не выйду! — выпалила она, голос дрожал, но в нём была уверенность. — Через два месяца мне исполнится двадцать лет, и я стану совершеннолетней! Тогда ты вообще ничего не сможешь решать за меня, мама. Ни с кем мне заключать брак, ни место жительства, ничего!

Мать фыркнула, её губы скривились в презрительной усмешке.

— Два месяца? — передразнила она, подходя ближе. — Пока я твоя мать, я имею полное право распоряжаться твоей жизнью! И я сделаю это! Грегор Винтер — влиятельный человек, он может многого добиться. А ты… ты должна понимать своё место. Ты не принцесса из сказки, Люсьена. Ты дочь аристократа, и твоя обязанность — сделать выгодный брак для семьи!

И тут меня будто молнией пронзило. Всё встало на свои места.

Её быстрый уход в прошлый раз, когда я отказалась дать деньги на обучение Эдгара в «Арквелле». Её речи о том, как мы должны «устроить свою жизнь». То, как она смотрела на Финна, оценивая его как возможную «партию».

Она не просто пришла поговорить.

Она продала собственную дочь!

Продала Люси, чтобы оплатить обучение сына. Потому что я отказалась отдать свои последние сбережения.

Почувствовала, как во мне что-то ломается. Тот последний кусочек, который всё ещё верил в то, что мать способна любить.

Всё было ложью!

Даже её визиты были просто способом манипулировать нами, использовать для своих целей.

Медленно подошла к Люси, заключила её в объятия. Она дрожала, но не плакала. Моя сильная, храбрая сестра.

Я прижала её к себе крепче, чувствуя, как её сердце бьётся в такт моему.

— Мама, — мой голос прозвучал спокойно, хотя внутри всё кипело. — Сколько тебе нужно?

Мать на миг замерла, ее лицо, только что искаженное гневом, медленно смягчилось, превратившись в маску холодного высокомерия.

Она плавно, почти царственно, подошла к старому диванчику в углу гостиной и устроилась на нем, поправляя складки платья. Ее коронная выходка, когда она превращалась в неприступную королеву, смотрящую на мир свысока.

Она подняла фарфоровую чашку с остатками чая, которую, видимо, держала наготове для этого момента, и сделала глоток.

— Сколько мне нужно? — наконец произнесла она, опуская чашку на блюдце с тихим звоном.

— О, моя дорогая дочь, ты ведь сама сказала, что у тебя нет денег. Что все твои сбережения уходят в этот… магазинчик. Так откуда же ты возьмешь сумму, необходимую для обучения Эдгара в «Арквелле»? — Ее голос был сладок, как мед, но в нем звучала ехидная насмешка.

Эти слова ударили точно в цель — она подтвердила мою догадку.

Мама продала Люси.

Продала собственную дочь, чтобы оплатить обучение сына, когда я отказалась дать ей деньги. Ещё и решила прикрыться благополучием сестры, оправдывая свой мерзкий поступок.

Не помня себя, я подошла к ней впритык, наклонившись так, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

Голос мой был тихим, полным ярости:

— Это тебя не должно касаться, откуда я возьму деньги. Я найду способ. Но я не позволю тебе продавать Люси, как будто она товар на рынке. Она не вещь, мама. Она твоя дочь!

Но мать лишь усмехнулась в ответ, поправляя прядь волос.

Люси застыла в ужасе. Она смотрела на нас, широко распахнув глаза, и я видела, как в них вспыхивает осознание.

— Нет… — прошептала она, делая шаг назад. — Не может быть… Ты… ты договорилась с ним? За деньги? Ты продала меня за обучение Эдгара?

Мать лишь пожала плечами, отхлебнув еще чаю.

— Не говори глупостей, Люсьена. Я нашла тебе достойного жениха. Лорд Винтер — влиятельный человек. Это прекрасная партия для тебя. А то, что он согласился заплатить задаток за нашу семью… это просто приятный бонус.

Люси взвилась, как разъяренная кошка. Она начала метаться по комнате, голос срывался на крик:

— Ты продала меня! Ты продала свою собственную дочь! Где твоя материнская любовь? Где твоя забота? Ты даже не спросила, хочу ли я этого! Ты просто взяла и продала меня за деньги, как будто я какая-то вещь!

Мать фыркнула, отставляя чашку в сторону.

— Вы сами виноваты! Обе! Если бы вы не отказались помочь Эдгару, если бы вы не бросили нашу семью ради своих игрушек и лавочек, ничего бы этого не случилось! Я просто делаю то, что должна делать мать — заботиться о будущем своих детей. И если вы не понимаете этого, значит, вам еще многому нужно научиться.

Люси вдруг остановилась посреди комнаты. Слезы текли по ее щекам, но в глазах горел такой огонь, которого я никогда раньше не видела.

— Я не твоя дочь, — прошипела она сквозь слезы. — Я никогда не была твоей дочерью. Ты потеряла это право, когда бросила нас ради своего нового мужа.

С этими словами она развернулась и выбежала из дома, хлопнув дверью так громко, что со стен посыпалась пыль.

Я тут же резко схватила мать за запястье, так, что она ахнула от неожиданности и боли, но мне было плевать. Пальцы сжались крепчо, будто я сжимала в руке ядовитую змею, готовую укусить мою сестру.

— Еще раз, — прошипела я сквозь зубы, наклоняясь так близко, что она наверняка почувствовала мое дыхание на своей щеке, — назови сумму, за которую ты готова продать собственную дочь. И я клянусь тебе, найду эти деньги. А ты в обмен откажешься от своей проклятой идеи с замужеством Люси.

Ее глаза сузились, в них мелькнуло что-то вроде страха, но тут же вспыхнула прежняя холодная расчетливость. Она попыталась вырваться, но я держала крепко.

— Ты думаешь, я шучу? — продолжила я, чувствуя, как гнев закипает в груди, но голос остается ледяным. — Ты продала ее за обучение Эдгара, когда я отказалась дать тебе деньги. Ты продала свою плоть и кровь за пригоршню монет. Так давай сыграем в твою игру до конца. Скажи цену.

Она смотрела на меня, и я видела, как работает ее ум, высчитывая, сколько она может выжать из отчаяния старшей сестры. И когда она назвала сумму, у меня перехватило дыхание.

Челюсть действительно чуть не отвисла.

Это были десятки тысяч золотых монет, а точнее тридцать тысяч. Мои сбережения, которые я копила годами, с трудом составили бы десятую часть этой баснословной цифры.

— Ты с ума сошла? — вырвалось у меня, но я тут же взяла себя в руки. Не показывать слабость. Не сейчас. — Хорошо. Давай договоримся. Две недели. Через две недели я привезу тебе эту сумму. А ты даешь слово, что за это время Люси даже тени лорда Винтера не увидит, и ты не будешь ее трогать.

Мать прищурилась, оценивая меня с ног до головы. Она явно не верила, что я смогу собрать такие деньги, но похоже что-то человечное в ней все же осталось.

— Две недели, — согласилась она, и в ее голосе зазвучало превосходство. — Но если ты не выполнишь условия, Люсьена выйдет замуж в назначенный день. И твой магазин… — она сделала паузу, наслаждаясь моментом, — … станет пустырем. Ты меня поняла, Вивьен?

— Поняла, — выдавила я, отпуская ее руку. — А теперь убирайся из нашего дома. И не смей сюда показываться, пока я не приеду с деньгами.

Она поправила платье, стараясь сохранить остатки достоинства, но в ее глазах читалась победа. Она уже считала деньги своими, а Люси — невестой лорда Винтера. Скользнув взглядом по мне напоследок, развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.

Я осталась одна.

Внутри меня все переворачивалось от ужаса.

Откуда я возьму такую сумму? Продам магазин?

Но тогда я потеряю работу, и всё, что строила годами.

Заложу драгоценности?

Их не хватит и на треть.

Сириан Уитмен… нет, я не стану просить его о помощи. Не после всего, что между нами произошло.

Направилась на кухню. Мне нужны были тишина и успокоительное.

Где-то в глубине шкафа, за банками с вареньем и засушенными травами, должна была прятаться та самая бутылка успокоительной настойки, которую я брала у наших соседей аптекарей.

Распахнув дверцу шкафа, нащупала пыльную бутылку. Стряхнула пыль с этикетки.

Это был чистый настой трав, который мог успокоить любого, и стоил он очень дорого. Мы использовали его только по особым, тяжелым случаям, когда обычными методами привести свои нервы в порядок не удавалось.

Что ж, этот случай определенно был особенным — мать продала сестру, а я торговалась за ее свободу, как на базаре.

Аккуратно откупорив бутылку, налила немного в бокал темной, почти черной жидкости и разбавила водой.

Первый глоток обжег горло.

Второй — уже лучше.

Третий — и я почувствовала, как напряжение последних часов медленно отпускает.

Опустившись на кухонный стул, смотрела в окно, за которым темнело.

На стол запрыгнут Пончик, потерся об руку и разлегся пузом кверху, чтобы я его чесала.

В голове крутились одни и те же мысли: деньги, Люси, Сириан Уитмен и его странные угрозы, поцелуй, который сжег все мосты между нами…

Но больше всего меня пугало не это. Больше всего пугало осознание, что ради спасения Люси я готова была на всё.

Даже на то, чтобы попросить помощи у человека, который пообещал меня убить.

Я сидела, уставившись в пятно на стене, чем-то напоминающее карту острова с сокровищами из детских сказок.

Когда все пошло не так?

Когда моя жизнь превратилась в водоворот проблем, где я даже не успевала переварить одну катастрофу, как на меня обрушивалась следующая?

Каждый раз, когда казалось, что я нашла твердую опору, земля уходила из-под ног, и я снова падала в бездонную пропасть отчаяния.

Хотелось просто лечь на пол и плакать, пока слёзы не высохнут, а сердце не станет таким же пустым и холодным, как эта кухонная плитка под моими ногами.

Перед глазами пролетали обрывки воспоминаний: отец, смеющийся над нашими детскими проделками, когда я прятала его любимые носк. Маму, которая раньше пела нам колыбельные перед сном, а не отдавала приказы как генерал на поле боя.

Помню, как она сидела у нашей кровати, поглаживая меня по волосам и рассказывала сказки о принцессах, а Люси, свернувшись калачиком под одеялом, мирно сопела. Было время, когда всё было просто. Когда мы были семьёй.

А потом… потом отец ушел из жизни, а мама изменилась до неузнаваемости.

Иногда мне казалось, что я всё ещё та маленькая девочка, которая ждёт, когда дверь распахнётся, и папа войдёт с букетом цветов для мамы, а она улыбнётся и скажет: «Девочки, я приготовила ваше любимое печенье».

Тряхнула головой, отгоняя сейчас такие ненужные мысли. Все это осталась в далеком прошлом.

Нужно думать о деньгах.

О той баснословной сумме, которую назвала мать.

Люси наверняка откладывала что-то. Она всегда тихо копила, мечтая открыть свою мастерскую.

Но даже если сложить все наши сбережения вместе…

Нет, этого не хватит и на пятую часть от той суммы.

Занять?

Банкиры лишь усмехнутся и закроют дверь перед моим носом.

Соседи?

Они и сами едва сводят концы с концами.

Внезапно дверь на кухню тихонько отворилась, и на пороге появилась Люси. Её лицо было мокрым от слёз, глаза красные и опухшие. Волосы растрепались, одна прядь прилипла к щеке.

Не сказав ни слова, она подошла к столу, взяла бокал и налила в него дрожащими руками настойку, а сверху плюхнула воды. Жидкость плескалась через край, оставляя тёмные пятна на скатерти.

Затем она опустилась на стул напротив меня и одним глотком осушила половину, пытаясь заглушить боль этим горьким напитком.

— Я встретила ее на улице. Она сказала, что если я не соглашусь на помолвку, то… — голос дрогнул.

Люси замолчала, прижимая ладони к лицу. Её хрупкие плечи вздрагивали от беззвучных рыданий.

— Она сказала, что если я не выйду за лорда Винтера, то он заберет твой магазин. Она думает только о деньгах и статусе!

Вот же стерва, обещала же не трогать.

Я положила свою руку поверх дрожащих пальцев. Они были ледяными.

Моя сестра, теперь казалась хрупкой фарфоровой куклой, готовой разбиться от одного неосторожного прикосновения.

— Слушай меня, Люси, — произнесла твёрдо. — Я не допущу этого. Ты не вещь, которую можно продать. Мы найдём способ. Обязательно найдём. Обещаю тебе это.

Но с каждым часом надежда таяла, как снег на весеннем солнце.

Успокоительная настойка в бокалах заканчивалась, а вместе с ней исчезало и наше мужество.

Барни, наш рыжий пёс, жалобно скулил под столом, чувствуя наше отчаяние. Пончик, мой старый кот, сидел на подоконнике, наблюдая за нами своими золотистыми глазами, будто пытался понять, почему его человечки так несчастны.

Наконец, собрав всю волю в кулак, произнесла то, что давно вертелось на языке:

— Есть один способ… Продать магазин.

Люси резко подняла голову. На мгновение в её глазах мелькнуло облегчение — будто я сняла с её плеч невидимую гору, — но тут же оно сменилось ужасом, таким глубоким и искренним, что мне стало больно смотреть на неё.

— Нет! — выкрикнула она, так громко, что даже Барни под столом вздрогнул и прижался к моим ногам. — Ни за что! Я сама устроила эту сцену, мне и расхлебывать. У тебя и так своих проблем по горло! Твой магазин — это твоя жизнь, Вив! Это то место, где ты сияешь, где ты настоящая! Ты не можешь его продать из-за моих глупых выходок. Я не позволю!

Она схватила бокал и осушила его до дна, затем поставила так резко, что послышался хруст.

— Если ты сможешь дать хотя бы часть суммы — этого будет достаточно. Я найду остальное. Обещаю.

Я промолчала.

Внутри все уже было решено. Счастье длилось недолго, но сестра была важнее.

Люси, которая всегда была моей опорой, когда мир рушился вокруг, которая ночами сидела у моей постели, когда я болела — она заслуживает свободы больше, чем я — своего магазина.

Мои пальцы невольно сжались вокруг бокала. Слезы подступали к горлу, но я не позволила им упасть.

Не сейчас. Не перед Люси.

Мы допили остатки в молчании, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами о пустяках, пытаясь скрыть боль за фальшивыми улыбками.

Затем пошли спать.

Ночь была беспокойной.

Мне снились падающие стены и разбитые витрины. Я видела, как Люси уходит от меня в туман, а я бегу за ней, но мои ноги прикованы к земле цепями из золотых монет.

Под утро я проснулась в холодном поту, но в душе уже зрело твёрдое решение.

Я продам магазин!

Неважно, чего мне это будет стоить. Главное спасти Люси.

Собравшись я направилась в мерию, предложить им выкупить мой магазин.

Солнце едва показалось из-за горизонта, окрашивая небо в розовые и золотые тона, но в душе у меня было серо и тяжело.

В коридоре, к моему удивлению, я увидела знакомую фигуру леди Вентворт. Она стояла у окна, поправляя белоснежные перчатки, и при виде меня её лицо осветилось искренней улыбкой. Её серебристые волосы были уложены в элегантную причёску, а на шее блестело жемчужное ожерелье.

— Мисс Эмбервуд! Какое совпадение! — воскликнула она, подходя ближе. — Я как раз думала зайти к вам в магазин. После того случая я беспокоилась за вас.

Ее слова напомнили мне обещание, произнесённое тогда, в магазине, после того ужасного визита матери:

"Если вам что-то понадобится, мисс Эмбервуд, знайте: я всегда готова помочь.'

Сердце забилось чаще, надежда робко шевельнулась в груди.

— Леди Вентворт, — начала я, стараясь сохранить спокойствие, хотя голос дрожал от волнения, — не могли бы вы выпить со мной кофе? Если у вас есть время, конечно. Мне… мне нужна помощь. Очень срочно.

Она внимательно посмотрела на меня своими карими глазами, в которых читалось настоящее сочувствие, затем кивнула:

— Конечно, дорогая. Я как раз свободна. Пойдёмте, я знаю прекрасное место недалеко отсюда.

Мы сели в уютной кофейне с большими окнами, выходящими на тихую площадь.

Аромат свежесваренного кофе и выпечки наполнял воздух, создавая атмосферу покоя и безопасности, которой мне так не хватало в последнее время.

Я рассказала ей о том, что мне срочно нужны деньги, но не стала вдаваться в подробности о матери и принудительной помолвке Люси. Просто сказала, что у семьи сложилась тяжелая ситуация, и мне нужна большая сумма, чтобы все исправить.

Леди Вентворт слушала внимательно, время от времени кивая, ее пальцы нежно сжимали ручку чашки. Когда я закончила, она налила себе ещё кофе и долго молчала, глядя в чашку, обдумывая каждое мое слово.

Солнечный свет, пробивавшийся через окно, играл на её серебряных волосах, создавая ореол вокруг головы.

Наконец, она подняла на меня глаза, и в них я увидела понимание.

— Знаете, Вивьен, — наконец сказала она, — я давно восхищаюсь вашим магазином. Каждый раз, когда прихожу туда, чувствую, как будто попадаю в сказку. Люди приходят за подарками, а уходят с улыбками, которые вы им дарите. Это редкий дар — создавать радость для других. Без вас «Подарок с сюрпризом» перестанет быть тем местом, где находят чудеса.

Она сделала паузу, затем посмотрела на меня прямо, ее голос звучал твердо и уверенно:

— Я готова выкупить ваш магазин. Но при одном условии — вы с сестрой останетесь там работать. Я не хочу менять ничего в том, что делает это место особенным. Ваше присутствие, ваше видение — вот что дает магазину жизнь.

Радость, которую я почувствовала, была настолько сильной, что слезы навернулись на глаза, но на этот раз это были слезы облегчения и благодарности.

Это даже лучше, чем я планировала! Люси получит свободу, а я смогу продолжать делать то, что люблю.

Мой мир, который, казалось, рушится, снова обретал форму.

— Спасибо, — прошептала я, сжимая ее руку. Мои пальцы дрожали. — Вы даже не представляете, как много для меня это значит.

Вышла из кофейни с легким сердцем.

Солнце светило ярко, птицы пели в ветвях деревьев, и впервые за долгое время я почувствовала, что всё будет хорошо. Люси будет в безопасности, магазин останется на месте, и мы сможем вместе преодолеть любые трудности.

Я даже начала насвистывать любимую мелодию, представляя, как расскажу сестре эту прекрасную новость. Но когда подошла к нашему дому, тревога вдруг сжала сердце железной хваткой. Ноги стали ватными, а в ушах зазвенело.

Обернулась, но было уже слишком поздно. Резкая боль ударила в затылок, мир взорвался яркими вспышками.

Последнее, что я успела подумать: «Второй раз за два дня…» — и тьма поглотила меня целиком.