Глава 8

Я очнулась и не поняла, где нахожусь.

Комната плыла перед глазами, то появляясь, то исчезая за туманной пеленой. Постепенно очертания обрели четкость: массивный дубовый стол, полки с книгами от пола до потолка и старинные карты на стенах.

Это был кабинет.

Я лежала на небольшом диванчике у стены, прикрытая легким пледом. Рядом на подставке стоял стакан с водой, на котором капли воды медленно стекали по стеклу.

Повернула голову и замерла. У окна, залитого вечерним светом, стояла знакомая фигура.

Сириан Уитмен смотрел в окно. И в тот же миг, как я узнала его, в левом плече вспыхнула привычная пульсирующая боль. Я только слегка поморщилась.

Он почувствовал мой взгляд и медленно развернулся. Скрестив руки на груди, наблюдал за мной с выражением, которое я не смогла прочитать.

Мне было плевать, что он там себе думает. С трудом села, поправляя платье, которое слегка помялось во время обморока.

Единственное, что сейчас имело значение, — мой вопрос.

— Вы отказались сносить мой магазин, почему? — прошептала я, голос звучал хрипло, будто я долго кричала, срывая горло.

Его брови чуть приподнялись — он явно не ожидал такого вопроса. Видимо, думал, я начну обвинять его в тех страшных словах, что услышала в саду.

— Мы с советом пересмотрели план, — холодно ответил он, подходя ближе, — и приняли решение, что здание, в котором находится ваш магазин, не нуждается в реконструкции.

Так просто.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение последних дней покидает тело.

Наконец-то. Мой магазин в безопасности. Мое место в этом мире останется нетронутым.

Опустила глаза, не в силах сдержать облегчение.

— То, что вы слышали тогда в саду, — начал он, подходя ближе, взял стакан с подставки и протянул его мне, — не предназначалось для ваших ушей.

Я подняла брови в удивлении, принимая стакан. Вода оказалась прохладной, спасением для моего пересохшего горла.

— Вы так говорите, лорд Уитмен, будто если бы я не услышала, то это поменяло бы ваши намерения! — голос дрогнул.

Он присел на корточки перед диваном, оказавшись на уровне моих глаз.

Я инстинктивно сжалась, отодвигаясь назад, но диванчик был слишком мал. Он это заметил.

Мгновение спустя его рука потянулась ко мне — теплые пальцы осторожно поправили выбившуюся прядь волос, убирая ее мне за ухо. Прикосновение было настолько неожиданным, настолько нежным в сравнении с его обычной холодностью, что я замерла.

— Вы не знаете всего, мисс Эмбервуд, — прохрипел он, его голос звучал странно, будто он сдерживал что-то внутри. — Я лишь хочу предупредить вас: держитесь от меня подальше. Ради вашей же безопасности.

Я не удержалась. Вопрос прорвался сквозь губы, прежде чем я успела про него подумать.

— Вы нашли того, кто устроил мое похищение?

Его брови чуть дрогнули, будто я ударила его невидимым кулаком.

Он отпрянул, выпрямившись, и в его глазах вспыхнула холодная ярость — не на меня, а на кого-то невидимого.

— Нет, — коротко ответил он, покачав головой.

Его голос звучал жестче, чем обычно, будто каждый слог давался с трудом.

— Но я обязательно найду. И когда найду… — Он не договорил, но в его взгляде читалось такое обещание мести, что по спине пробежали мурашки.

Между нами повисла тишина, густая и плотная, как мед.

Я смотрела на него — на резкие скулы, на губы, сжатые в тонкую линию, на серо-голубые глаза, где все еще тлел огонь. И вдруг поняла: я больше не могу сопротивляться этому притяжению. Оно было сильнее страха, сильнее здравого смысла и даже сильнее его угрозы убить.

Сердце билось так громко, что, казалось, он должен был слышать этот стук сквозь тишину кабинета.

Разум кричал: «Беги! Он опасен!» Но тело уже подчинялось другому закону — древнему, первобытному зову, который заставлял меня подняться и приблизится к нему, шаг за шагом.

Он не шевелился, лишь его зрачки сузились, когда я оказалась в опасной близости. Поднялась на цыпочки и медленно коснулась губами его губ.

Мгновение повисло на волоске.

Ничего не происходило. Он будто окаменел под моим прикосновением, и в горле застрял ком из разочарования и страха.

«Глупо. Так глупо», — пронеслось в голове, и я уже готова была отступить, но тут его пальцы впились в мою талию.

Резким, почти животным движением он сгреб меня в охапку, приподняв над полом, а затем так же резко опустил. Мое платье взметнулось волной, а ноги подкосились от неожиданности.

И тогда он прильнул к моим губам с такой жестокой страстью, что воздух в легких начал заканчиваться. Его руки скользнули вверх по моей спине, путаясь в волосах и не позволяя отстраниться. Губы двигались требовательно, почти агрессивно, будто он пытался вернуть украденное, то, что принадлежало ему по праву.

Голова закружилась от недостатка кислорода. Мир вокруг расплылся, оставив только его руки, губы и запах.

Я запуталась в складках платья, пытаясь прижаться ближе, и в ответ на его действия из горла вырвался тихий, томный стон, который я даже не заметила, как выпустила.

В этот момент его тело напряглось, будто он почувствовал опасность в моем предательском признании. Но вместо того, чтобы отпустить меня, он прижал сильнее, углубляя поцелуй, пытаясь запечатать мои губы навсегда.

И я поняла: я больше не контролирую эту ситуацию. Я отпустила поводья, и теперь меня уносило в неведомую, опасную, но невероятно восхитительную бездну.

Сириан

«Что я творю? Нам нельзя!» — кричал разум.

Но я не мог остановиться.

Её губы на моих, её дыхание, смешанное с моим — это сорвало все преграды, разрушило последние остатки самоконтроля.

Она сама меня поцеловала! Эта мысль пронзила похлеще кинжала, загнанного под ребра. Не я, не дракон — она! Она сама бросила вызов судьбе, сама ступила на эту опасную тропу.

Она плавилась в моих руках, становясь единым целым со мной.

Драконий Бог, как она была горяча…

Поднял её, одним движением усадил на стол, разбросав бумаги в стороны. Её ноги обвились вокруг моей талии, притягивая ближе. Я прижался к ней всем телом, чувствуя, как её сердце бьётся в такт моему.

Дракон внутри ревел, требуя взять её здесь и сейчас, забрать своё по праву и объявить всему миру: она МОЯ!

Её пальцы зарылись в мои волосы, цепляясь, изучая. Хриплый стон сорвался с её губ, пронзая мою душу, снося последние преграды и сомнения.

«Она моя! Моя! Здесь и сейчас!» — думал я, и даже дракон во мне не вправе был что-то требовать, когда я держал в руках свою судьбу, свою гибель и своё спасение одновременно.

Я потерялся в этих ощущениях.

Мои руки скользили по её спине, по изгибу талии и по бедрам, забираясь под подол платья. Губы жадно исследовали её шею, спускаясь ниже, к ключице.

Она откинула голову, открывая мне доступ; её грудь вздымалась под быстрым дыханием, а пальцы впивались в мои плечи. Я чувствовал каждый её вдох и каждый стон, который заставлял кровь пульсировать в висках, а мысли обращаться в пепел. Её цветочный запах сводил с ума.

В штанах давно было тесно. Я хотел её до безумия. Но ещё держался.

А потом она неожиданно вскрикнула, и я мгновенно вернулся в реальность. Отпрянул, тяжело дыша; грудь вздымалась, а внутри всё ещё плясало пламя.

Она смотрела на меня испуганными глазами; пальцы потянулись к моей груди, пытаясь вернуть то, что я отнял. Но я развернул её к себе спиной, одной рукой придерживая за талию, а другой отодвинул ткань платья с её плеча.

Вивьен взбрыкнула, пытаясь вырваться, но замерла, увидев, что дальше раздевать её я не собираюсь.

На её плече красовалась печать — древний символ рода Уитменов. Полумесяц с очертаниями дракона внутри, словно тень, тянущаяся к свету. Только контуры узора горели синим, показывая, что метка проявилась не полностью.

Но даже этого было достаточно. Отчаяние накатило с новой силой, сжимая горло тисками.

Я развернул Вивьен к себе, схватил её подбородок; пальцы грубо впились в нежную кожу. Мне нужно было, чтобы она смотрела мне в глаза, чтобы видела правду, даже если она ранит.

— То, что сейчас произошло, было ошибкой, — произнёс я хрипло, голос дрожал от подавленных эмоций. — Ошибкой, которая не должна повториться. Поняла?

Она молча смотрела на меня широко распахнутыми глазами, полными боли и непонимания. Потом еле кивнула, медленно, будто каждое движение давалось с трудом.

Я отпустил её подбородок; кожу на пальцах жгло, и я указал на дверь.

— Ты должна держаться от меня подальше. Я тебя предупреждал!

Она всё так же молча буравила меня взглядом. В глазах читалось столько вопросов, столько боли…

А потом она пулей соскочила со стола, поправляя платье, и выскочила за дверь, оставив меня в тишине разгромленного кабинета.

Я схватился за волосы, чуть не выдирая их с корней. Боль в голове не шла ни в какое сравнение с моими метаниями.

Рядом оказалась стена, холодная и безразличная. Не раздумывая, я начал бить по ней кулаками.

Раз.

Два.

Три.

Камень не поддавался, но костяшки пальцев кровоточили, оставляя алые следы на серой поверхности.

Десять.

Двадцать.

Тридцать ударов.

Я бился о стену, как зверь в клетке, пытаясь заглушить вой дракона внутри, пытаясь стереть из памяти её прикосновения и запах.

Но даже когда костяшки распухли, а по руке стекала кровь, я не мог остановиться. Потому что в голове крутилась только одна мысль: я только что оттолкнул от себя свою единственную возможность на счастье.

И сделал это ради её же спасения.