25. Анин паспорт

— Ты правда нашел их? — хлюпает носом мама. Я заезжаю к ней по пути на работу. Маленькая наивная старушка в инвалидном кресле. И мне иногда не верится, что моя красивая идеальная мама превратилась в хрупкого птенчика. Дунь посильнее, и рассыплется.

— Да, мамочка, — взяв ее ладонь в свои, шепчу я. — Сейчас уговариваю Аню перебраться к нам в Егоршино. Все-таки там безопаснее.

— Конечно, мой родненький, — всхлипывает мама. — Нужно как-то привести в чувство эту девочку. Никак не возьму в толк, почему она так враждебно к нам настроена. А эта странная выходка на кладбище…

— Не вспоминай. Не надо. Ей тогда тоже нелегко пришлось.

— Ты уже встал на ее защиту, — печально замечает родительница. — Наверное, так и должно быть. Молодая, красивая… Не то, что старая и больная мать…

— Не говори так, — отрезаю недовольно. — Сейчас нет смысла в конфронтации. Аня — такой же член семьи, как и мы с тобой. Отец с дедом много наскирдовали. Я тоже руку приложил. На всех хватит.

Обвожу быстрым взглядом богато украшенную квартиру родителей. Здесь ничего не поменялось с момента гибели отца. Та же итальянская мебель ручной работы. Вычурная и совершенно непрактичная. Те же темные обои с серебряными убогими розами. Нет, ремонт тут делался несколько раз. Вот только мама всегда выбирала такие же обои, как были при отце. И никому никогда не разрешала переставлять мебель.

— Как было при Сандро, так и останется, — повторяла она не раз и добавляла со вздохом. — Помру, хоть все на помойку снесите.

Натыкаюсь на взгляд бледно-серых глаз, когда-то бывших удивительного голубого цвета, и пытаюсь разрулить ситуацию спокойно.

— Аня — свободный человек. И мы можем ее только попросить. Я сейчас втираюсь в доверие. Малышка — единственный ребенок у нас. В нашей семье то есть.

Семейство Агурских большое. Только наша ветвь внезапно начала чахнуть, а потом и вовсе решила засохнуть. Выпустила лишь маленький тоненький побег. Одно неловкое движение, и он обломится.

— Дочка Павла нужна нам, Глеб. На нее вся надежда. Иначе все наши деньги уплывут к наследникам Филиппа. А этого нельзя допустить!

Кривой старушечий палец поднимается вверх.

А мне уже слышится противный окрик «Должок!», как в старой сказке. И самое удивительное, я, кажется, начинаю понимать Аню. Боится она. Сильно боится. За себя. За Асю.

— Забери у нее девочку. Дай денег, — предлагает мама. — Она себе еще родит, а эту мы сами воспитаем.

От маминой логики волосы встают дыбом. Но ни объяснять, ни переубеждать не желаю. Не вижу смысла.

Ребенку нужна мать, а мне — сама Аня.

— Нет, — сцепив челюсти, мотаю башкой. — У девочки может возникнуть травма. Мне легче жениться на ее матери, чем сливать бабло психологам и прочим шарлатанам.

— Жениться? Зачем? — охает мама. — Она же неуправляемая, эта Аня. Зачем тебе, сыночек, лишняя головная боль? И что скажет Вера?

— Зато папина доля в бизнесе не достанется его брату, — улыбаюсь устало. — Ты же этого боишься больше всего. А с Аней я справлюсь, — бросаю коротко и добавляю мягко. — Только, мама, пожалуйста, не стоит Веру посвящать в наши планы.

— Конечно, мой дорогой, — белая как лунь голова склоняется к моему плечу. — Береги себя…

Выхожу из душной квартиры, словно выбираюсь из склепа. Останавливаюсь на минутку около машины. Вдыхаю свежий воздух и смотрю на проглянувшее сквозь тучи солнышко.

Естественно, мама все расскажет Вере. Та навещает ее два раза в неделю. Но, может, оно и к лучшему.

А усевшись в Порш, устало велю Олегу.

— В офис.

Дел до фига, встречи назначены, а я сосредоточиться не могу. Все мечтаю об одной девчонке. А войдя в приемную, обнаруживаю Стеллу Щербетову. Она сидит вместе с другими посетителями и что-то сосредоточенно пишет в телефоне.

— Ты бы хоть позвонила, — пеняю ей, дожидаясь, пока Ксения откроет дверь моего кабинета.

— Так мы же договаривались, — фыркает Стелка и, отправив сообщение, поднимается мне навстречу.

— Прошу, — пропускаю ее вперед.

И чуть не подпрыгиваю на месте. В кармане пальто дребезжит Лехин Самсунг. Наверняка Стелла Ане что-то писала.

Нужно побыстрее избавиться от пальто. Запихнуть его в шкаф в комнате отдыха. Или в сортире повесить. Лишь бы Стелка ни о чем не догадалась.

— Заканчивай переписываться, — предупреждаю строго. — Если есть дело, излагай. Вон, полная приемная народа.

— Просители-посетители, — мурлычет Стелла и, отправив Ане еще одно сообщение, смотрит на меня внимательно. — Глеб, — заявляет после секундной паузы, — одолжи мне полмиллиона. Наличкой. Чтобы никто не знал. А я через пару недель верну. А то в этом месяце весь лимит в ноль выгребла.

Деловая леди, мать вашу! Девочка выросла, а мы и не заметили.

— Хорошо, — киваю коротко. — Я задам тебе несколько вопросов и поставлю одно условие. Если ответы меня удовлетворят, сможешь прямо сейчас получить заём. Договор подпишем. Но он никуда не пойдет. Сама понимаешь, отчетность.

— Давай, — морщит идеальный нос Анина подружка.

— Тебя кто-то шантажирует?

— Нет.

— Подсела на наркоту?

— Да ты чего, Агурский, с дуба рухнул? Конечно, нет.

— Нужно дать взятку?

— Тоже в молоко.

— Тогда на что тебе такая сумма? — спрашиваю обалдело. — Только не говори, что на новую сумку от Фурлы. На нее бы тебе и Платон ссудил.

— Тебя не касается, — недовольно цедит Стелла. — Давай свое условие.

— Отдай мне Анин паспорт, — коротко бросаю я и смотрю выжидательно. — Сейчас, Стелла. Я знаю, он у тебя.

— Ты все-таки подглядывал, — стонет разочарованно. Думает. Видимо, и деньги нужны, и паспорт необходим.

Стелла-Стелла, во что ты вляпалась, дорогая? И зачем тебе понадобилось Анькино удостоверение личности? Кредитов набрать?

— На! — шмыгает носом Стелка. И достав из сумки паспорт, двигает его ко мне через стол. — Деньги дашь, или продинамишь? — спрашивает понуро.

— Конечно. Я же обещал, — заявляю чуть возмущенно. — Только, Стелла… давай договоримся…

— Ну, что еще?

— Если влипнешь в историю с этими бабками, придешь ко мне. Поняла? — рыкаю строго.

— Да, конечно, Глеб! Ты самый лучший! — громко восклицает Стелла и, неожиданно подскочив ко мне, целует в щеку. — Все будет сасно!