27. Под контролем

Аня

Стараюсь не думать о ловушках и прочей дребедени. Скорее всего, Агурский нагоняет страху. Ну кому придет в голову вызывать меня на кладбище вечером? Кошусь на сидящего рядом Глеба. Он рассержен. Вон, зубы сжимает и лоб хмурит. И движения какие-то нервные. Опять я виновата! Но ничего не могу поделать. Жить по правилам Агурского я не собираюсь. Не на ту напал, дядя!

— Ася уже дома, или нам нужно заехать за ней? — спрашивает он ненароком и накрывает своей ладонью мою. Чувствую, как меня накрывает волной жара. Предательского и пульсирующего.

— Мама забрала, — лепечу, стараясь унять поднявшееся желание.

Закусываю губу. Сейчас главное — не думать о сидящем рядом мужчине. Естественно, я не стану жить монашкой. Но и Агурского в роли любовника не представляю.

Только не он!

Большой властный человек внушает мне страх. Но иногда к этому страху примешивается и желание провести ладонью по мрачному лицу. Разгладить морщинки.

Порш несется по улицам города, распугивая спешащие по левому ряду машины и заставляя прохожих оглядываться. А что? Впечатляет! Сумасшедше крутая тачка и полное пренебрежение к ПДД. Ясно, что за рулем отморозок, и нужно держаться подальше.

— Аня, — тихо зовет меня Глеб. — Пока едем, подумай, что нужно взять на первое время. У тебя мало времени на сборы.

Егоршино! Чтоб оно пропало!

— Я не хочу никуда ехать, — шиплю глухо. — Кому мы с Аськой нужны? Не придумывайте…

Крепкие пальцы чуть сжимают мою ладонь.

— Прекрати упрямиться. Хоть раз прислушайся к здравому смыслу.

— То есть к вам?

Слышу легкий смешок, плавно переходящий в кашель.

Проняло вас, Глеб Александрович!

Закрываю глаза, стараясь утихомирить невесть откуда поднявшуюся страсть. Нужно подумать о чем-нибудь нейтральном! Скажем о ботиночках, увиденных мною в «Симфонии». Могу их купить. Но считаю барством тратить уйму денег на обувку. Они сносятся так же, как и ботинки за семь тысяч, если не быстрее. Хотя… Кому я вру? Павлик позаботился о нас с Асей. И деньги с его проектов регулярно поступают на мой счет. Можно было бы купить ботинки по кредитке. А потом за два месяца закрыть долг. Но как только я решилась на этот отчаянный шаг, позвонила Стелла и сообщила две просто ужасные новости. Во-первых, мой паспорт она отдала Агурскому. А во-вторых, ботинки уже купили. Я даже не поняла сразу, из-за чего расстроилась больше. Паспорт Агурский вернет. Даже хорошо, что ему удалось отобрать его у Стеллы. А вот ботинки ушли. Не дождались меня!

— Я хотела бы получить свой паспорт, — вскидываюсь на Агурского. Смотрю внимательно, ожидая, что этот важный господин тотчас же вернет мне мой документ.

— А я его в офисе забыл, — пожимает плечами Глеб. — Пришлось за тобой на кладбище ехать.

— Давайте заедем, заберем, — предлагаю я. — Он мне может понадобиться.

Вру, не краснея. Паспорт я отдала Стелке на две недели. При условии, что при первой же необходимости она мне его привезет. А потом заберет снова. Но знать об этом Агурскому не полагается.

— А ты без него заснуть не сможешь? — усмехается Глеб и, поймав мой оторопелый взгляд, отрезает спокойно. — Завтра заберем. Будем на работу ехать, заедем.

— Хорошо, — выдавливаю из себя. А сама мысленно готова загрызть Стелку. Подруга называется! Сдала врагу мой самый главный документ. А если он его в ЗАГС отнесет и там брак оформит…

«Не паникуй раньше времени, — останавливает меня внутренний голос. — Агурский — не идиот. Зачем ему номинальная жена? Вон, любая кинется на шею, только предложи.

— Зачем ты отдала Асю в садик? — вздохнув, спрашивает Глеб. — Ты же можешь претендовать на долю Павла… Тебе нет нужды работать.

— Мне не нужны ваши деньги. А ребенок ходит в детский сад, чтобы общаться со сверстниками. Слово такое «социализация» слышали?

— Нет, — отрезает Глеб. — Ничего не понимаю. Какого тебе торчать на работе, если бабла полно?

— Это самореализация, Глеб Александрович.

Хочу еще добавить, как я люблю учить танцам малышей. Как радуюсь, увидев довольные мордашки. Но Глеб перебивает меня.

— Ну какая в ДК самореализация? Не смеши. Хочешь, организуем тебе студию? Отберешь себе самых талантливых…

— Меня и так все устраивает.

— А меня нет!

— Прекратите лезть в мою жизнь…

— Не начинал еще. Но, видимо, придется.

Агурский смотрит на меня снисходительно и заявляет грозно.

— Хватит самодеятельности, Аня.

Не-е! Так мы точно не договаривались. Еще чего! Сидеть под замком и радостно подпрыгивать по команде Глеба? Это точно не про меня. Что бы такое придумать? Как бы отделаться от этого придурка? Но сколько я ни думаю, ничего не выходит. Глеб всегда настоит на своем.

— Даже памятник не пожалел!

Последняя фраза вылетает из моего рта непроизвольно. Но, видимо, она переполняет чашу терпения.

— Что? — рявкает Агурский, уставившись на меня глазами-буравчиками. — Что ты сказала?

— Я думаю, памятник разрушили ваши люди по вашему приказу. Хотите запугать меня и запереть в этом Егорово.

— Егоршино, — цедит Глеб и бросает отрывисто. — Какое глубокомысленное заключение! Мне это зачем? Собственные бабки слить?

— Запугать меня. Вам же нужно запереть меня в Егоршино.

— Мне важно поселить тебя и Асю в безопасности. Наша усадьба подходит для этого лучше всего. Там тихо. А ребенку необходим свежий воздух. А ты уперлась…

— Я хочу жить собственной жизнью. И воспитывать Асю, как нормального ребенка.

— Я не возражаю. Воплоти свои мечты в жизнь. Но только в Егоршино, пожалуйста. Под моим неусыпным контролем.