45. Душ мне в помощь!

Глеб

Алиби, твою мать!

Оправдываюсь перед девчонкой, как провинившийся лошок. И даже припомнить не могу, когда в последний раз доказывал свою невиновность. Отцу? Лет в четырнадцать? Мы тогда к с Костькой Исаевым наклюкались у него дома вишневой наливки, нажрались вишен и уснули вповалку. Все бы ничего, но я пропустил тогда тренировку по борьбе, и меня искала вся папина служба безопасности. Еще бы, пропал наследник Агурского!

Айфон тренькает, отвлекая от душевных воспоминаний.

— Вот, смотри, — притянув Аню почти вплотную и обняв за талию, тыкаю пальцем в присланную видюшку.

Ощущаю, как острые лопатки упираются мне в грудь, и балдею. Можно прижать еще сильнее. Но вот только я не уверен, что выдержу.

Аня, Анечка! Девочка моя сладкая!

Вдыхаю запах чистого тела с примесью цитруса и возбуждаюсь как мальчишка. Отстраняюсь немного. Может, небольшая дистанция утихомирит оживление в штанах.

— Она врет, — тихо замечает Аня, кивая на экран айфона и тем самым возвращая меня в реальность.

— Почему ты так решила? — смотрю изумленно на маленькую козочку. А затем в айфон, где истерично распинается Вера. Снова перевожу взгляд на Анечку. Сравнивать этих двух женщин нельзя. Они словно из разных миров. Добрая и искренняя Аня по всем параметрам превосходит искусственную гламурную Веру. В этой женщине все напоказ. Высокая грудь вываливается из глубокого декольте, на лице тщательный макияж. И я даже не могу припомнить, когда видел бывшую любовницу без боевой раскраски. Волосы тщательно уложены в замысловатый узел на затылке. И даже прядки, свисающие по бокам, не растрепались сами. Их специально выпустили, дабы придать более соблазняющий вид.

Но все Веркины ухищрения меня давно не трогают. И я точно знаю тот день и час, когда это произошло.

Не стоило мне вламываться в спальню к Павке. Ох, не стоило! А так… Как только закрываю глаза, подсознание сразу же транслирует образ той самой девушки, спящей рядом с племянником. А у меня слюна бежит как у собаки Павлова. И стояк, хоть сваи закалачивай.

Сколько раз, занимаясь любовью с Верой, я представлял на ее месте Аню?! Хорошо, хоть хватило выдержки не ляпнуть ее имя в порыве страсти.

— Пойдем, — мягко беру жену за руку.

И сам с трудом верю в произошедшее. Аня принадлежит мне по закону. Только от одной этой мысли сносит башню.

— Куда? — смотрит непонимающе.

— Сюда, — рыкаю хрипло и, подхватив жену на руки, тащу в постель. — Обещаю не приставать, — улыбаюсь, укладывая на высокие подушки.

Ложусь рядом и, обняв пытающуюся увильнуть Анечку, киваю на телефон.

— Теперь рассказывай.

— Известный факт, — пожимает она плечами. Удобнее устраивается на моей руке. — Лжеца можно выявить по его ужимкам и привычкам. Ты должен был это изучать…

— Навряд ли этому учат в МБА, — усмехаюсь криво. — И на химфаке тоже.

— Ты учился на химфаке? Да ну? — удивляется жена.

— Что тут удивительного? — растерянно пожимаю плечами. — Три года проучился. Интересно было.

— А потом? — вертится в моих руках Аня, с интересом заглядывает в лицо.

— Потом стало тяжело совмещать две специальности. Я же одновременно на два факультета поступил. Пришлось оставить один юрфак, а химию забросить.

— Не жалеешь?

— А должен? — весело нажимаю на кончик ее носа. Забираю из тонких пальцев айфон. Откладываю его в сторону. С Веркой и ее враньем потом разберусь. Сейчас важнее Анечка!

— А ты где училась?

— В балетном училище, — смущенно роняет она. — На иняз поступила, но потом танцы перетянули…

— А ты только с детьми работаешь? Взрослых не обучаешь? — ляпаю первое, что приходит в голову.

— Нет, — вздыхает жена. — Спрос меньше, а нервотрепки больше.

— А если индивидуальные занятия? — настаиваю я, ловя себя на неожиданной и фантастической мысли.

— Обычно не практикую, — хмыкает Аня. — А кто-то хочет научиться? — бросает на меня хитрый взгляд.

— Я, — заявляю довольно. — Поучи меня каким-нибудь простейшим движениям. Сможешь?

— Конечно, — улыбается она. И я готов заорать во все горло «Йехууу!» от одной ее улыбки. Значит, поверила мне, и мы сможем договориться. Начнем с танцев. Сначала что-то попроще, а потом перейдем к танго. Станцуем его под одеялом…

Силой воли гоню прочь разгулявшуюся фантазию.

— Тут на первом этаже огромный зал. Можем там заниматься вечерами, — заявляю, чуть откашлявшись.

Но Аня смотрит на меня понуро и вздыхает печально.

— Дом ужасно огромный. Тут невозможно жить и нужно постоянно следить за ребенком. А меня это нервирует.

— Скажи еще, что обычно ты не следишь за Асей, — подначиваю жену и тут же получаю легкий удар локтем в бок.

— Слежу, конечно, — бурчит она. — Но здесь приходится контролировать ее каждый шаг. А это напрягает. И ее. И меня. Если она убежит, я даже не знаю, где искать.

— В доме полно народу. Охрана. Прислуга, — говорю успокаивающе. Осторожно поворачиваюсь на бок. Провожу ладонью по волосам. Перебираю в пальцах растрепавшиеся прядки.

— Глеб, — тихо шипит жена. — Ты обещал не приставать…

— Разве это приставания? Так… Детские шалости. Я не стану тебя ни к чему принуждать. Мы все решим полюбовно. Договорились?

— Спасибо, — тихо бросает Аня и, мельком глянув на часы, замечает устало. — День был очень насыщенным. Нужно поспать.

— Конечно, милая, — соглашаюсь я и с изумлением наблюдаю, как маленькая негодяйка поворачивается ко мне спиной. — Спи, — бурчу разочарованно. И накрыв жену одеялом, тихонько встаю.

Душ мне в помощь, мать вашу!

Холодные струи обжигают кожу. А раздражение зашкаливает. Ну, вот какого хрена? Желанная девочка лежит в твоей постели, а ты играешь в благородство. Рыцари и прекрасные дамы давно списаны в утиль. Сейчас другие правила.

Стань хозяином жизни и бери от нее все, никого не спрашивая. Обычно я так и делаю. Вот только Аня — не тот случай. Она уникальная и потрясающая. Другой такой женщины у меня точно не будет. И если судьба дала мне шанс, то я не налажаю. А буду идти мелкими шажками уступок и компромиссов, но сделаю Аньку своей и душой, и телом.

— Ты влюбился? — с ехидцей осведомляется внутренний голос с интонациями отца. — До чего ты дошел, Глеб? К чему этот целибат? Вернись в спальню и покажи жене ее место…

— Да иди ты, — морщусь я, намыливаясь гелем для душа. Подставив лицо под холодные струи, закрываю глаза, дожидаясь разрядки. Она наступает почти сразу, даря мне небольшое облегчение.

Но стоит только выйти из ванной и глянуть на жену, свернувшуюся калачиком, как желание скручивает меня снова. Здравый смысл советует уйти в кабинет и попытаться уснуть там. Понимаю. Но стою как прикованный. Никакая сила в мире не сдвинет меня с места. Уйти от желанной женщины? Да ну, не фиг!

Вздыхая, ложусь рядом.

Сколько раз за остаток ночи я сбегаю в душ? Делайте ставки, господа!

Обнимаю жену поверх одеяла и пытаюсь приноровиться к ее мерному дыханию. Но не получается. Смутная тревога поднимает голову. Сначала неприятно сосет под ложечкой, а затем бьется набатом в башке. Не иначе, как я пропустил что-то важное.

Вот только что? Задумываюсь, медленно перебирая варианты. Вера и ее вранье? Да я особо никогда ей не верил.

Юркино ранение? — Оклемается. Я первым делом позвонил главному врачу и попросил лично присмотреть за моим парнем. А значит, самые лучшие врачи сейчас колдуют над ним.

«Нет. Дело в другом. Что-то я упустил. Не заострил внимание на важном моменте, посчитав его ерундой. Нужно вспомнить, обязательно!» — даю команду себе и, уткнувшись носом в мягкие Анины волосы, проваливаюсь в глубокий тревожный сон.