46. Первая брачная

Аня

Лежу, боясь пошелохнуться, в объятиях Глеба. А когда все-таки засыпаю, вздрагиваю от страшных и непонятных снов. Открываю глаза, беспомощно шаря взглядом по темной спальне Агурского. И услышав его хриплое «спи-спи», как ни странно, чувствую себя в безопасности. Снова проваливаюсь в сон. Бегу какими-то коридорами. Убегаю от невидимого врага. Слышу сзади шаги и хочу перепрыгнуть через невысокие ступеньки, как падаю, подвернув ногу. Просыпаюсь от резкой боли и, не сдержавшись, вскрикиваю. Старая травма дает о себе знать и ноет к перемене погоды.

Подскакиваю на кровати, стараясь дотянуться до больной лодыжки и хоть немного помассировать ее. Но вся беда в том, что спасительные мазь и эластичный бинт остались в гардеробной.

— Что случилось? — заспанно тянет Глеб, садясь рядом.

— Нога, — шепчу сквозь слезы.

— Погоди реветь, — перекатывается он обратно на свою сторону. Достает из тумбочки какую-то небольшую фигурную банку и, вернувшись ко мне, командует.

— Где болит? Показывай.

— Щиколотка, лодыжка, — хнычу я, желая хоть как-то уменьшить адскую боль. — Прости, что разбудила…

— Глупости, — отмахивается Агурский и, усевшись передо мной на корточки, берет в ладони побитую ногу. Нежно проводит пальцами по высокому подъему. А затем, поставив мою ступню себе на колено, быстро наносит мазь на больное место. Опытным движением растирает целебное снадобье по коже. В нос бьет резкий запах камфоры.

— Что это? — спрашиваю, почувствовав, как боль отпускает.

— Мазь для суставов. Не помню, как называется. Я ее давно в Париже покупал. Она хорошо помогает. Легче?

— Да, спасибо, — шепчу, желая заполучить свою ногу обратно.

— Минутку, — останавливает меня Глеб. — Я еще не закончил.

Расслабляюсь, чувствуя, как опытные пальцы отыскивают болевую точку. Медленно кружат вокруг нее, разминая мышцы. Руки Агурского скользят медленно, но уверенно. Закрываю глаза, ловя кайф от этого фантастического массажа. И неожиданно чувствую, как пальцы Агурского оглаживают ступню. Крутящими движениями нежно массируют каждый палец, покореженный пуантами. Легкие движения инстинктивно отдаются внизу живота, заставляя мою глупую голову кружиться от удовольствия.

— Полегчало? — улыбается Агурский, закончив сладкую экзекуцию.

— Да-а, — блею я, растекаясь как мороженое на солнце. И тут же собрав себя в кучу, отдергиваю ногу. Слышу приглушенный смех Глеба.

Он все понял. Опытный, гад.

Накрываюсь одеялом чуть ли не по самый подбородок и в полутьме спальни слежу за Агурским. Он не спеша подходит к комоду и выуживает из среднего ящика пару носок.

— Они совершенно новые, — объясняет, отрывая этикетку. Хочет одеть их мне на ноги, но я возражаю, давясь от смущения.

— Я сама.

Агурский смотрит на меня внимательно, будто что-то решает для себя.

— Ты не справишься, — отрезает, легко толкая меня на постель и поднимая край одеяла. Натягивает мне на ноги носки, и я с удивлением замечаю, что они мне достают почти до колен. Мягкая тонкая шерсть приятно согревает. А я, не удержавшись, ляпаю первое, что приходит в голову.

— Не знала, что ты носишь гольфы…

— Носки, — привычно фыркает Глеб, укладываясь рядом и обнимая меня. — Высокие носки показывают статус владельца.

— Я ж и говорю, гольфики, — хихикаю как дурочка.

— Спи, — смеется он сипло. — Утром рано вставать.

— Много дел? — спрашиваю участливо.

— К Юрцу в больницу нужно заехать, — вздыхает Агурский и напоминает чуть осевшим голосом. — Быстро спать, Аня.

Закрываю глаза, пытаясь подремать, но мои мысли витают около правой ноги, получившей сегодня немыслимый набор процедур. Целебных и возбуждающих.

Я за малым не мурчу от удовольствия. И заикнись сейчас Глеб о супружеском долге, с радостью бы согласилась.

«Ты совсем с ума сошла», — одергиваю себя, поворачиваясь спиной к мужу. И тут же чувствую, как тяжелое тело Агурского чуть наваливается сзади.

Поза «ложечки», блин… Теперь уж точно мне не уснуть до утра.

— Мама, мама, — сонно хнычет Ася. Подрываюсь с постели и бегу в детскую. И спиной чувствую сверлящий взгляд Агурского.

Остаток ночи я провожу в обнимку с дочкой. Так спокойнее. А когда просыпаюсь, осторожно заглядываю в спальню. Но комната совершенно пуста. Смятые простыни и подушка еще хранят очертания крепкого тела.

Перевожу взгляд на часы и, охнув, бегу в детскую.

— Ася, солнышко, мы опаздываем, — говорю дочке, прыгающей на кровати. — Нас в садик не примут.

В ответ мне несется веселый хохот, и приходится оббежать постель, чтобы поймать разошедшегося ребенка. Но как только я подхожу поближе, Аська, балованное создание, перебегает на другую сторону. Смеется, включаясь в игру. Приходится немножко побегать в надежде, что дочке скоро надоест играть в догонялки. Но куда там! Аська носится по кровати и радостно визжит.

— Ася, не успеем, — зову я, стараясь поймать малышку. Ловлю, подпрыгнув, но схватив Аську, теряю равновесие. И тут же оказываюсь в кольце рук Агурского.

— Я не слышала, как ты вошел, — шепчу, прижимая к себе Асю, а спиной касаясь груди Глеба.

— Да я уже несколько минут за вами наблюдаю. Аж замер на месте, боялся спугнуть.

— Почему? — кошусь на мужа.

— Этот дом отвык от детского смеха. И я рад, что мы поселились здесь, — роняет он хрипло. Голос срывается, и я точно знаю, кто из детей носился тут в последний раз.

Павлик…

— В город только далеко, — вздыхаю я и тут же резко поворачиваюсь к Агурскому. — Не успеем! Нужно срочно собираться…

— Уже опоздали, — улыбается Глеб. — Ехать полчаса. Плюс время на сборы. Поэтому предлагаю садик сегодня прогулять…

— А как же… — лопочу я. — У меня работа, Глеб. Лариса не любит, когда дети сотрудников без присмотра гуляют по ДК.

— Ты проведешь репетицию, я погуляю с Асей, — пожимает плечами он. — Как тебе такой вариант?

И видимо заметив в моем лице сомнение и недоверие, отстраняется. Отступает, засунув руки в карманы. Вскидывает голову. И я вижу в серых глазах арктический холод.

— Не волнуйся. Я же обещал, — бросает коротко.

— Ася плохо знает тебя, — объясняю сбивчиво и, кивнув на окно, добавляю уверенно. — И на улице дождь.

— Значит, пока ты работаешь, мы с Асей посидим в офисе. Правда, малыш?

— Ты не управишься с ней, — мотаю головой.

— В твоих интересах объяснить ребенку, — отстраненно роняет Глеб, направляясь в спальню.

Мне хочется заорать от бессилия. Поинтересоваться с ехидцей, что еще в моих интересах? Но предпочитаю сдержаться. Ссориться с Агурским — себе дороже.

— Я попрошу маму или Стеллу, — упрямо замечаю в широкую спину.