53. Страхи и домыслы

Аня

— Просыпайся, спящая красавица, — будит меня поцелуем Глеб. — Я уже за пирожными смотался.

Удивленно распахиваю глаза.

— Сам? Зачем? Отправил бы кого-нибудь из охраны.

— Не-а, — весело мотает головой Агурский. Улыбается счастливо, но немножко грустно. — Им доверь. Они купят… Прошлогодний снег!

— А ты какие выбрал? — спрашиваю, заплетая волосы в косу. Голова кружится. И хочется именно чаю с пирожными.

— Мишек, это такие с кокосом. И фруктовые корзинки с желе. Угадал?

— На все сто, — хихикаю как дурочка. — Я люблю корзиночки, а Ася — мишек. Невероятное совпадение.

— Нет, — смешно морщит нос Агурский. — Я купил то, что предпочитаю сам. И пирожок с мясом.

— Я тоже люблю. Давай скорее, — тереблю Глеба.

— Не выйдет, — пожимает он плечами и, проведя ладонью по затылку, добавляет дурашливо. — Я его там съел.

Мы смеемся весело, но каждый звук отдается у меня в голове.

— Больно? — участливо спрашивает Агурский. Кривится, будто это его по башке двинули.

— Да, болит. И слабость зверская…

— Лежи, — машет он. — Врача ждем к одиннадцати. А мне еще в город смотаться нужно. Ментов немного напрячь.

— Я попросила маму приехать. С Асей побыть, — вздыхаю печально. — А то меня в сон вырубает, а она одна останется.

Муж хмурит лоб, а я смотрю на него напряженно. Неужели нельзя? Как я смогу с ним жить, если он воспротивится?

— Сейчас за ней машину отправим, — кивает Агурский. — Дождусь ее, потом сам поеду. А вообще, — замечает лениво муж. — Позвони ей. Пусть к нам перебирается. Тебе еще долго лежать. Прямо сейчас набери.

И протягивает телефон, не оставляя выбора.

Наблюдаю, как в комнату важно входит Марфа с подносом. И подойдя к кровати, выдвигает маленькие ножки, превращая поднос в столик. Взглядом пожираю пирожные и невесть откуда взявшуюся клубнику. Жадно пялюсь на круассаны с румяными бочками. Телефон в моей руке заходится визгом. Стелла! Она и не знает, что со мной приключилось!

— Я сейчас приеду, — тарахтит подружка вместо приветствия. — Мне нужно с тобой кое-что обсудить…

— Я в Егоршино, Стелс. Но приезжай, если хочешь, — приглашаю, а сама ловлю одобрительный взгляд мужа. Чувствую себя гостьей в его доме. И с трудом верю в свой новый статус.

Жена Глеба Агурского! Обалдеть!

Мама и Стелла приезжают почти одновременно. Вернее, сначала тайфуном влетает Щербетова. Печально глядит на меня и важно изрекает.

— Это все Глеб постарался. Вот сволочь!

— Зачем ему меня бить? — возмущенно охаю я, внезапно вспоминая, как хорошо было нам ночью. Смотрю на Стелку, распластавшуюся по креслу. И честно говоря, не могу понять, откуда такая уверенность.

— Ты точно знаешь? — спрашиваю с сомнением. Не похож Агурский на монстра. По крайней мере, со мной он ведет себя как настоящий муж.

— Можно навести справки, — философски замечает Стелла. — Но сама подумай, Энн! Включи отбитые мозги! Я тебя давно знаю, Энн. Ты не склонна влипать в неприятности. А стоило только выйти замуж за Агурского, так сразу прилетело в голову!

Стелла шипит, фыркает как ежик, выражая крайнее недовольство.

И если еще Щербетовой я по привычке даю отпор, то от маминых слез впору разреветься самой.

— Да нет же! — убеждаю я и мать, и подружку. — Глеб не причастен. Зачем ему?

— Он хочет все права на Аську. А если к ребенку прилагается беспокойная мамаша, то можно и нужно ее проучить, — выговаривает мне Стелла. — Он мог просто так тебя наказать…

— За что?

— Ты же заставила его за тобой побегать. Вот он и прислал ответочку…

— Думаешь? — шепчу неуверенно и из-за головной боли не могу мыслить здраво.

— Стелла права, доченька, — тихонько всхлипывает мама.

А я ловлю себя на странном желании. Хочется прогнать их обеих и поспать.

— Ты хотела посоветоваться, — напоминаю подружке.

— Потом, — отмахивается она. — Нужно решить, как вас с Аськой вывезти из этого замка и спрятать понадежней…

— Мы здесь в безопасности, — отрезаю я и добавляю устало. — Голова болит. Шла бы ты…

— Не вопрос, — резко поднимается Стелла. Как ни в чем не бывало целует меня в лоб и объявляет торжественно. — Я еще вернусь.

Терминатор, блин.

Из-под слегка приоткрытых век наблюдаю, как Аська с мамой на ковре собирают пирамидку. Дочка деловито пыхтит, выставляя колечки одно за другим. А мама каждый раз ее хвалит.

«Что с ней станется, если меня грохнут?» — проносится в голове тяжкая мысль. Но от боли уже не могу сосредоточиться на ней. Проваливаюсь в сон и тут же вздрагиваю от противного звонка.

Снова Щербетова!

— Аня, послушай… — заговорщицки шепчет в трубку. — Папе сейчас сообщили. Убит кузен Глеба. Кто-то свой застрелил в бане. Теперь кроме вас с Аськой в наследниках остался твой муж и еще один тип. Папа говорит, что началась борьба за передел «Агур-продукта». И скорее всего, Принца грохнули по приказу Глеба.

— Прекрати пороть чушь, — резко вскидываюсь я и тут же корчусь от дикой боли. Бросив трубку в сторону, отрешенно смотрю в окно, за которым падает мелкий снег.

— Этого не может быть! — вопит интуиция.

— Да ну? — противоречит здравый смысл. — Кроме Глеба, никто так не ратует за семейный бизнес. Всем остальным наследникам на него наплевать. Павлик рассказывал о второй ветви Агурских. Принц и Ангел. Странные родственнички, у которых на уме лишь телки, выпивка и наркота. Так зачем им прибирать к рукам всю империю? Что они будут с ней делать? Только Глеб способен управлять этой махиной. Он один заинтересован в объединении всех дочерних фирм.

— Только Глеб, — бьется в голове шальная мысль, пугающая меня до дрожи. — Только Глеб.