58. Мрачный новобрачный

Аня

Глеб приходит в спальню после обеда.

«Мрачный новобрачный», — усмехаюсь про себя.

А увидев в его руках какие-то листы, не скрывая любопытства, тяну шею.

— Не спишь? — улыбается муж. И эта улыбка кажется мне печальной и вымученной.

— У тебя неприятности? — спрашиваю робко. Мы еще не привыкли делиться горестями. А зная Агурского, уверена — может и послать…

— Да есть немного, — морщится он, потирая затылок. — Ерунда всякая. Если захочешь, потом расскажу… Но сейчас меня беспокоят более важные вещи.

Муж устраивается рядом на постели и, обняв меня, протягивает, фотки.

— Осторожно, могут мазаться. Я их только распечатал. Нужно выбрать подходящий и заказать…

— Что это? — изумленно смотрю на снимки, потом на мужа.

— Детские дворовые комплексы. Какой подойдет Асе? Я думаю, этот… «Лесной замок». Тут, видишь… — тыкает пальцем в лист формата А3 — горки, песочница, качели. Прикольный вариант…

— А сколько он стоит? — спрашиваю изумленно. Я видела похожие в парке и во дворе у знакомых. Явно недешевое удовольствие.

— Да, недорого, — отмахивается Глеб. — Это двести пятьдесят тысяч плюс доставка и монтаж. А вон тот — альпинистский — подороже. Пол-ляма.

— Полмиллиона? — смотрю на мужа, не скрывая ужаса. — Это же как часть квартиры…

— Вполне возможно, — пожимает плечами Глеб. — Но нам нужна не квартира, а комплекс. Ты же сама просила…

— Это очень дорого, — шепчу, мотая головой. — Тратить такие деньги на ребенка недопустимо. Она еще маленькая и не понимает… Но это путь к вседозволенности, Глеб. И я против…

— Я, конечно, могу сбить цену, — пожимает плечами муж. И заметив мой открытый от изумления рот, пускается в пояснения. — Они делают хорошую скидку от пяти комплексов. Так каждый стоит по двести пятьдесят, а если купить сразу пять, то всего лям выйдет…

«Всего лям! — ужасаюсь я. — Лям! Всего! Мать вашу, сколько же должно быть денег у человека, чтобы лям казался «всего»!»

Закрываю глаза, пытаясь хоть как-то совладать с собой.

— А зачем еще четыре? — охаю обалдело.

— Ну как, — вздыхает Глеб. — Один нам для Аси. А остальные развезем по окрестным деревням. Там в скверах поставим. Пусть дети тоже играют.

— А разрешат? — интересуюсь удивленно.

— Конечно, — кивает муж. — Мы тут нескольким поселкам помогаем. Дорогу с Костькой Исаевым провели на пару. Когда к нам газ тянули, еще несколько деревень газифицировали…

— Волшебство, — улыбаюсь я.

— Благотворительность, — пожимает плечами муж. Хочет что-то добавить, но в кармане начинает звенеть сотовый.

Глеб с удивлением всматривается в незнакомый номер. Нажав на зеленую трубку, отрывисто бросает «слушаю».

— Бро, — раздается хриплый бас. — У нас неприятности. Короче, у наших умников ты единственный подозреваемый. Жена и кто-то из близких могут подтвердить алиби?

— Думаю, да, — неуверенно тянет Глеб. Порывисто садится на постели. Но мне и без того слышно каждое слово.

— На тебя вешают Принца. Типа из-за наследства и личных побуждений.

— Я говорил с Верой. Брак был формальным…

— У нас другие данные, бро. Поэтому вызывай адвокатов. Пусть хоть ночуют у тебя, что ли? Поговори с Марфой и с женой. Без них не справимся. Если что, я сам наберу…

— Перестраховщик хренов, — подскакивает с кровати Глеб, тихо ругаясь. Широкими шагами пересекает спальню и, остановившись у широкого французского окна, замирает, словно памятник.

Аккуратно сажусь на постели. Пытаюсь сообразить, как лучше поступить… Уехать в город и навсегда забыть об Агурском. Если Стелла права, то Принца убили по приказу Глеба. От страха трясутся руки и ноги. Обнимаю саму себя.

Глеб не мог. Он, вон, дороги прокладывает. Дома газифицирует и ставит детские площадки. Такой человек не станет убивать родственника ради наследства. Чушь какая-то.

Да и моя интуиция редко подводит. Глеб не виновен. Я это точно знаю.

Инстинктивно подрываюсь следом. Дико кружится голова. Видимо, утренняя прогулка была лишней. На слабых ногах бегу к мужу. И обняв его сзади за плечи, приникаю башкой к спине.

— Я могу тебе помочь? — шепчу, всхлипывая.

— Да, малыш, — Глеб стремительно разворачивается ко мне. Притягивает к себе. И оказавшись в кольце крепких рук, я повторяю, как заведенная.

— Если нужна помощь, только скажи…

— Ты же первая меня подозревала, — усмехается муж. И нависая надо мной, покрывает мое лицо поцелуями. — Что переменилось, Аня?

— Мне кажется, ты не мог. Но в любом случае, ты был ночью рядом со мной. И я это могу подтвердить. Марфа, наверное, тоже… А еще эта женщина… Вера…

— У нее своя игра… — неохотно бурчит Глеб и порывисто затыкает мне рот поцелуем.

— Подожди, — отстраняюсь, выставляя вперед локоть.

— Я тебя свяжу когда-нибудь, — театрально вздыхает муж. — Мне твои локти уже надоели.

— Подожди, — повторяю я азартно. — Благодаря этой Вере у тебя есть отличное алиби. Записи самого разговора и записи с камер наблюдения. Пусть только попробуют…

— Мой маленький защитник, — улыбается, словно мальчишка, Глеб и, подхватив меня на руки, несет к кровати. — Тебе ходить вредно.

Ловлю на себе внимательный взгляд серых глаз. Ну, какой из Глеба убийца или заказчик? Глупости это все!

— А знаешь, — заявляю заговорщицким шепотом. — К нам в студию ходила дочка Сарычева. Это известный прокурор. Он, правда, на крысу похож. Но я могу позвонить Кате, его бывшей жене…

— Не надо, — целует меня в нос Агурский и снова укладывается рядом. — Это Феликс звонил с папиной трубки. Я и Катьку знаю. Лихая женщина.

— Она очень приятная, а Феликс нет, — фыркаю недовольно.

— Ты мне так всех друзей распугаешь. Исаев тебе не нравится. Сарычев тоже…

— А тебе моя Стелка, — сообщаю давно известный факт.

— Да ну их, — отмахивается Глеб. — Сейчас вызову адвокатов, и поваляемся до их приезда. Потом нужно будет тебя проинструктировать. Если меня закроют, Аня, ты останешься на хозяйстве.

— Каком?

— Куры, гуси, — ухмыляется Агурский и добавляет совершенно спокойно. — Агур-продукт, милая. Придется тебе рулить империей Агурских.

Голос мужа звучит жестко и отзывается в ушах барабанной дробью.

— Я боюсь… Меня этому не учили, — мотаю башкой.

— Там ничего сложного нет. Главное, физика. Следи, чтобы бабки никуда не уплыли на сторону. Все остальное поправимо. Поняла?

— Не-е-ет, — блею овцой. — Глеб, пожалуйста, не сдавайся им.

Плачу, утыкаясь в грудь мужа.

— Мы же без тебя пропадем с Аськой!

— Да не сдамся я им без боя. Пусть не надеются. Но кому-то выгодно отправить меня за решетку, Ань…

— Нужно вычислить эту скотину и сдать Сарычеву. Это кто-то свой, Глеб! — восклицаю в порыве чувств. — И этот человек убил Павлика!