59. Моя защита

Глеб

— Глеб, пожалуйста… — твердит Аня, утирая слезы. — Постарайся их победить…

— Если б я знал, кого, — целую мокрые щеки жены и прижимаю ее к себе. Чувствую, как растворяюсь в ней, вдыхая запах чистого тела, чуть разбавленный цитрусовым ароматом.

Смотрю на заплаканное личико. И сам до конца не верю в происходящее. Единственный человек, кто безоговорочно верит мне — это Анечка. Та самая девочка, что скрывалась от меня и считала худшим из людей. И еще обвиняла в гибели Павки.

А бывшая любовница, постоянно клявшаяся в любви, оказалась по другую сторону баррикад.

Кто еще, мать вашу?

Принцу точно было положить на наследство. Ангел? Так он живет в Европе. Довольствуется нехилыми дивидендами. Ему хватает на девочек и кокаин.

Утыкаюсь носом в Анину макушку. А сам думаю. Думаю! И никак не могу найти ответа.

— А что там, в завещании твоего деда? — поднимает голову жена. — Что за трастовый фонд? Он большой?

— Понятия не имею, — пожимаю плечами я и, потянув жену за собой, встаю с кровати.

— Пойдем, посмотрим документы, — прошу, сжимая в руке слабую ладошку. Аня еще не оправилась после удара. Но мне сейчас важно чувствовать ее тепло. Осознавать, что жив, и все не так плохо. Есть за что побороться. И это не долбанные бабки, мать вашу!

Уже в кабинете листаю одну папку за другой. И не нахожу даже упоминания о каких-либо фондах дедушки Альберта.

— А эта Вера не могла соврать? — смотрит на меня с сомнением жена. — Насколько я помню… Павлик рассказывал, — запинается жена, — Альберт держал подпольные цеха и умер в начале девяностых…

— Я это знаю, Анечка, — улыбаюсь печально и чуть снисходительно. — Это все-таки мой дед. Я даже помню его рассказы, как он боялся ОБХСС.

— Глеб, — как ежик фыркает маленькая упрямица. — Как такой человек, как Альберт Агурский, мог открыть трастовый счет? Сам подумай! Он же понятия о них не имел! И не доверял банкам!

— Пожалуй, ты права, — киваю устало и, откинув в сторону папки, звоню нотариусу.

— Быстро ко мне со всеми документами!

— Глеб, — срывающимся голоском просит Аня, как только я откидываю прочь айфон. На нетвердых ногах бросается ко мне и, прижавшись всем телом, ревет навзрыд. — Нужно доказать, что эта женщина врет! И выяснить, зачем она вышла замуж за Принца. Когда была свадьба?

— Вроде как их расписали задним числом… Три года назад…

— Когда погиб Павлик… Ты понимаешь, что это значит?

Всматриваюсь в любимое личико. Слезы высохли, а в глазах плещутся гнев и решимость. Маленький Шерлок на пуантах! А башка варит…

— Ты молодец, девочка, — осторожно веду двумя пальцами по позвоночнику. Потом широкой ладонью оглаживаю всю спину. — Разберемся, не переживай!

— Нужно узнать дату свадьбы, — вздыхает Аня. — Если после пятнадцатого июля, значит, Вера связана с убийцами Павлика.

— Я бы не стал делать таких поспешных выводов, — шепчу в ушко. — Могут быть совпадения.

Подушечкой большого пальца нежно касаюсь тоненькой шеи, потом щеки. И накрыв губы требовательным поцелуем, на короткий миг выпадаю из реальности.

Какого я должен разбираться во всяком говне? У меня медовый месяц, вообще-то! А моя бывшая вместе с Принцем и прочей швалью может валить куда подальше!

— Менты разберутся, — выдыхаю, стоит поцелую закончиться. — Выяснят, когда именно Вера Акимова стала Агурской. Возьмут работников ЗАГСа за шкварник.

— Акимова? — в ужасе смотрит на меня Аня, будто приведение повстречала. — Вера Акимова?

— Ну да, — пожимаю плечами. — Вера Анатольевна Акимова. А что такое? Ты же вроде с ней не знакома…

— Нет, — тихо бормочет Анечка. — Но мне кажется, я откуда-то знаю эту фамилию и имя. Только голова болит сильно. Никак не могу сообразить…

— Однофамильцев и тезок много, — вздыхаю, пробираясь рукой под Анькину майку. — Пойдем в кроватку. Я знаю отличное средство от головной боли.

И пока жена не успела передумать, подхватываю ее на руки и, словно жадный и голодный корсар, несусь со своей добычей наверх.

Они приезжают почти одновременно. Мои адвокаты и полиция.

Менты предъявляют ордер на обыск и задают какие-то дурацкие вопросы. А Рома Панкратов, мой друг и самый крутой адвокат в городе, пытается усмирить прыткого следака. Пеняет ему на нарушение допроса и прочую процессуальную хрень.

Даю показания коротко и емко. И никак не пойму, откуда дует ветер. Да и голова занята другим. Наверху в спальне спит Анечка. И если меня закроют, а по всему к этому и идет, я не смогу даже попрощаться с ней. А еще этот обыск… Противно смотреть на поруганное жилище, когда чужие руки касаются личных вещей и посторонние пялятся в частные документы.

— Нашли! — не скрывая радости, вбегает в мой кабинет слишком прыткий лейтенантик. — В зимнем саду спрятал!

Выкладывает на стол пистолет, завернутый в черный полиэтилен. И весело объявляет.

— Собирайся, Агурский!

— Успокойся, Омельченко, — рыкает на него майор, проводящий допрос. По-видимому, он руководит операцией.

— На оружии есть отпечатки пальцев моего клиента? — спокойно интересуется Панкратов. — На пакете? В зимнем саду? Когда ты там был в последний раз, Глеб?

— Не припомню, — пожимаю плечами. — Но туда есть доступ у любого, кто живет в этом доме.

— Следствие разберется, — важно пыжится майор. Ну, еще бы — такое громкое дело! Сам Агурский попался. — Вам придется проехать с нами…

— На каком основании? Еще нет заключения экспертизы! — усмехается Ромка. — Берите подписку о невыезде. Мой клиент никуда не убежит.

— У него есть административный ресурс. Может ввести следствие в заблуждение, — хмуро отрезает майор. И я вижу, как в нем поднимается волна ликования. Вот он я! Закрыл Агурца!

— У меня алиби, — цежу, почти не скрывая презрения.

— Да ну? — ощерившись, интересуется майор. — А откуда ты знаешь, когда произошло убийство?

— Я все время на людях, командир. И в этом доме понатыкано тысячи камер… Кто угодно может подтвердить мою непричастность.

— Хорошо, потянем время, — криво соглашается майор. — Мы вроде всех свидетелей опросили…

— И мою жену?

— А у тебя она есть?

— Я попрошу обращаться вежливо к моему клиенту, — тут же встревает Ромка.

— Омельченко, пригласи сюда жену господина Агурского, — важно приказывает майор.

А когда в мой кабинет влетает взъерошенная и сонная Аня, пялится на нее радостно.

А я готов от охватившего бешенства снести ему башку.

— Здравствуйте, Анна Владимировна, — заискивая и улыбаясь, тянет майор. — Как же вы оказались в этом гадюшнике?

— Что за глупости, Сергей Николаевич? — резко ставит его на место Аня. — Глеб Александрович — мой муж и законопослушный гражданин. Это какая-то инсинуация. И я очень прошу вас разобраться. И не принимать скоропалительных решений.

— Постараемся, Анна Владимировна, — бухтит майор, но тон становится добрее.

— Будьте любезны, — строго кивает Анечка и, усевшись на диван рядом со мной, берет меня за руку.

Наши пальцы переплетаются словно намагниченные. И осязая холодную ладошку жены в своей лапище, я твердо знаю, уверен, мы выкарабкаемся из этой передряги.