63. Я вернулся

После отбоя я долго ворочаюсь на продавленной сетке. Обычно стараюсь поудобнее уместить большое тело на узкой казенной кровати. Но сегодня даже не помышляю о сне. Как же все просто, твою мать!

Отвернувшись к стене, зажмуриваю глаза, пытаясь понять, почему я не обратил внимания на вопиющие совпадения и не придал им значения?

Вера… Павка… Скорее всего, случайностью там и не пахло. Но самое ужасное, я принял из рук Вадьки сотовый и даже обрадовался возможностью следить за Аней. У кого еще есть подобная прога? И чьи перемещения можно по ней отслеживать?

Вопрос на миллион, мать вашу! А я, как дурак, купился!

Стискиваю зубы до скрежета. И уткнувшись пальцами в переносицу, пытаюсь размотать весь клубок.

Стоп! Когда это началось? Наверное, со знакомства с Верой. Первый раз я увидел ее на биеннале. Кто-то из нашей тусовки тогда раскручивал молодых художников. Помню, как заехал воскресным вечером от нечего делать. Глянул на мазню, развешанную по стенам. Выпил с Костькой Исаевым по бокалу шампанского. И отчалил. Но вот Веру точно я срисовал тогда. Она стояла неподалеку совершенно одна. Кривила ротик и что-то объясняла какой-то даме в соболях. А потом ушла, лениво виляя попой.

А после на разных тусовках я выискивал взглядом именно Веру. Но не спешил. Она всегда кружила где-то неподалеку, не замечая меня. И только на днюхе у Исаева решил познакомиться…

Осторожно вытягиваю из-под матраса сотовый. Старая потрепанная Нокия с зарегистрированной невесть на кого симкой. «Фонарик», как называют здесь эти мобилы. И хоть человек Сарычева меня строго предупредил и посоветовал звонить только самым близким, я по памяти набираю номер Костьки.

— Слышь, Штирлиц, — шепчу в трубку. — Вспомни, как ты познакомился с Верой и почему пригласил ее тогда на банкет.

— Хм… — прокашливается Исаев, мгновенно меня узнав. Никаких вопросов или вздохов. — Тут и вспоминать нечего, — хмыкает он. — Сейчас, подожди, — добавляет глухо.

Ясен пень, Штирла моя сейчас очередную радистку Кэт шпилит. А я на нарах маюсь.

Ну что за жизнь такая, сука?!

— Вадим тогда звонил от твоего имени, бро. Попросил пригласительный билет, — снова слышится в трубке заспанный голос. — Я еще удивился. Хотел у тебя уточнить. Но вы с Верой так жарко зажгли на танцполе, что я просто выкинул все подозрения из головы.

— Спасибо, друг! — шепчу, пытаясь унять нахлынувшую панику. — Можешь передать инфу нашему другу?

— Попробую, бро. Сейчас позвоню ему.

Нажав на кнопку отбоя, пристально гляжу на побитую жизнью Нокию. Самому бы позвонить Феликсу. Но вот его сотовый я точно не помню. Остается только ждать и молиться.

Вот только за Аней следят и днем, и ночью. Вряд ли вообще Леша причастен к созданию шпионской программы. Зачем ему? Аня не была его женой или любовницей. Да и сам гений робототехники вряд ли похож на абьюзера. Знаю я таких людей. У них мозги заточены под их гениальные изобретения. И в женщинах они нуждаются лишь время от времени. А значит, Лешу можно смело списывать со счетов…

Экранчик моего «фонарика» лишь на короткий миг загорается оранжевым светом. Короткая эсэмэска, от которой губы сами расползаются в улыбке.

— Я тут, бро.

— Кто это? — набираю в ответ, в глубине души надеясь, что это Сарычев.

— Тот, кому ты проверил сочинение на вступительном экзамене.

Феликс, мать твою! Порывисто подскакиваю на жесткой постели и усилием воли заставляю себя лечь обратно.

— Проверь Вадима. Если он связан с Верой, то все строится.

— Что именно?

«Что?! Что?! — хочется заорать мне. Да все!»

Когда я познакомился с Верой, Ордынцев был моим личным телохранителем. И знал все о моих перемещениях. А еще присутствовал при встречах. Слышал мои разговоры с родителями или с сестрой…

И абсолютно точно был в курсе всех проблем семейства Агурских. А я… доверял ему, как последний кретин!

— Вадим был с Павкой в одной машине. Это раз. Точно знал, куда на охоту поедет мой отец. Плюс пристрастия Маргариты. Если мы ищем врага, то Ордынцев — идеальная кандидатура.

— А мотив?

— Бабки, бро. Все лавэ Агурских.

— Я понял, — тут же приходит короткий ответ. Умом понимаю, что переписка закончена, и нужно стереть все сообщения. Но как идиот все жду чего-то.

Феликс спит, как и любой другой по ту сторону забора. Видит цветные сны и обнимает любимую женщину.

Мой уставший мозг тут же подсовывает красочную картинку. Анечка дремлет на моей груди. Прижимается ко мне всем телом, водрузив на меня ножку.

Напряженно тру лоб и, поразмыслив с минуту, отправляю жене сообщение.

«Будь осторожна, малыш!»

И тщательно спрятав трубку под матрас, закрываю глаза, искренне молясь всем богам.

О чем может просить Высшие силы человек, заключенный в СИЗО? О справедливости и защите. Вот и я до самого завтрака складываю заскорузлые слова в прошения. Искренне верю, что там, наверху, меня услышат и помогут.

И удивленно вздрагиваю, когда на утренней поверке все тот же толстый капитан глядит на меня весело и заявляет во всеуслышание.

— Агурский, с вещами на выход!

Меня дважды просить не надо. Хватаю спортивную куртку от костюма и устремляюсь к выходу.

— На свободу с чистой совестью, — весело провожает меня улыбчивый лейтенантик. И спустившись с высокого крыльца КПП, я в нерешительности останавливаюсь посреди улицы. Словно прибыл с другой планеты, внимательно смотрю по сторонам. Жду, когда в мозгах произойдет перезагрузка.

«Я свободен!» — бьется в башке голос Кипелова.

Я! Свободен!

Сунув руки в карманы, не спеша бреду к ближайшему перекрестку. В ранний час еще мало машин и прохожих. На остановке тормозит старый раздолбанный трамвай. До моего офиса всего пара остановок. Но у меня и копейки нет, чтобы доехать.

— Садись, брателла, довезу так! — орет мне в открытую дверь водитель. Кивает и машет как своему.

— Я пешком! — кричу в ответ и быстро шагаю по улице.

А когда через десять минут вижу на парковке свою машину, то и вовсе пьянею от радости.

Подскочив по широким мраморным ступенькам, осторожно стучу в темные стеклянные двери, натертые до блеска.

— Ну, кто там тарабанит? — слышу голос уборщицы Люды. — Закрыт еще офис! — кричит она, подходя поближе. А узнав, радостно открывает дверь.

— Глеб Александрович, миленький! Как же я рада! Можно я вас поцелую?! — спрашивает, кидаясь на шею.

— Все хорошо, Люда. Хорошо, — бурчу, похлопывая по спине старушку. Пожимаю руки охранникам. Попадаю в медвежьи объятия Сани и Олега.

— Ты бы сказал, шеф, — бухтят они одновременно.

— Сам не заметил, как за ворота выперли, — смеюсь, обнимая. И прошу глухо. — Поедем домой, пацаны. Хочу поскорее увидеть жену.

— Так Анечка здесь, — подает голос заплаканная тетя Люда.

— Здесь? — переспрашиваю обалдело. — Где она?

— В твоем кабинете, Глеб, — докладывает Саня. — В семь утра ее привожу и вечером забираю в Егоршино.

Перепрыгивая через ступеньки, несусь на второй этаж и на короткий миг останавливаюсь у двери в приемную.

Вдруг там она не одна? А с этим козликом Робертом?

«Да какого?!» — одергиваю себя. И пройдя через пустую приемную, замираю в проеме.

Жена сидит за моим столом и, наморщив лоб, сосредоточенно смотрит в экран монитора. Что-то записывает в блокнот… Но почти сразу замечает меня. Подскочив с места, бежит навстречу.

— Глеб! — кричит, запрыгивая на руки. Обвив ноги вокруг талии, всем телом прижимается ко мне. — Глебушка мой, — водит ладошками по моему лицу и шее. И неожиданно отстраняется.

— Откуда на тебе помада? — показывает на испачканную руку. Смотрит недовольно и ошарашенно.

— С Людой сейчас целовался, — оправдываюсь, смеясь. Но любимую из рук не выпускаю.

— С нашей уборщицей? — изумленно спрашивает жена. — Ты? Великий и важный Агурский?

— Я где-то потерял свою корону, Анечка, — шепчу, утыкаясь в шею жены. — И, наверное, не стану ее искать.