66. Ребус

Впервые, подъезжая к родительскому дому, я испытываю страх. Никогда не трусил и даже не понимал, как можно чего-то бояться? Никогда не понимал людей, сливающих все за полчаса до победы. Гнал от себя первые приступы паники и малодушия. В любой ситуации. Даже в СИЗО был уверен в победе. А теперь… Взяв Аську на руки, помогаю Ане выйти из Порша и чувствую, как колотится сердце. Трепыхается, будто тряпка на ветру. Зараза.

Но сейчас любой мандраж оправдан. Мама у меня женщина непредсказуемая. Плюс заведомо плохое отношение к Ане. И минус здравый смысл.

Кошусь на жену, гордо вышагивающую рядом. Естественно, прятаться мы не станем. Не тот случай. Анна — моя жена, и мне положить болт на мнение окружающих. И на мамину реакцию тоже.

«Ну, не убьет же она нас», — усмехаюсь мысленно. И выйдя из лифта, сразу попадаю под лучезарные улыбки прислуги. Значит, не все так плохо. Иначе бы встретили озабоченными минами и поджатыми губами.

Но на самом деле это ничего не значит. Мамино настроение может поменяться в одну минуту. Тут не угадаешь.

Сжимаю Анькины пальчики в своей лапище и, когда жена поднимает на меня строгое личико, подмигиваю беззаботно.

— Мы вместе, — шепчу, ведя свою семью полутемными коридорами вслед за приживалкой.

Аня согласно кивает. Обхватывает мою руку в порыве чувств и, прижав мою ладонь к груди, целует пальцы. Аська, обнимая за шею, рассказывает что-то о своих куклах.

Чувствую, как грудь распирает от безмерного счастья.

Так ли важно, что скажет мама, или как посмотрит? Плевать. Положить с прибором.

И войдя в комнату, заставленную пальмами и фикусами, неожиданно натыкаюсь на мамину улыбку и искрящиеся радостью глаза.

— Глеб, сыночек, наконец-то! — шепчет она, приподнимаясь с кресла. Самого обычного, ротангового!

— Знакомься, мама, это Аня и Ася. Моя семья, — заявляю весело. — Ася — дочь нашего Павлика…

— Я знаю, знаю, — привстает мама навстречу. — Глебушка, мой родной! — тянется ко мне. Быстро ставлю на пол Аську и перехватываю мать.

— Где твое кресло-каталка? — спрашиваю, озираясь по сторонам. Строго смотрю на сиделку.

Кажется, сейчас кто-то отхватит.

— Я теперь сама хожу, — горделиво говорит мама. — Как узнала, что ты в беду попал, решила не быть тебе обузой. Вот и стараюсь, Глебушка, — плачет она, обнимая меня.

— В беду? — смотрю изумленно. — Ну что за ерунда? Я же в командировке был…

— Не ври, — мотает головой мама. Улыбается, утирая слезы. — Мне Вера звонила. Все рассказала…

— Глупости все, — отмахиваюсь беззаботно. Перевожу взгляд на Аню, чинно усевшуюся на широкий диван. Усадив маму в кресло, плюхаюсь рядом с женой на гобеленовые подушки. И в глубине души мечтаю найти эту гадину Акимову и оторвать ее пустую башку.

«Сука вероломная, ты, Вера!» — морщусь внутренне.

Хочется рвать и метать. Но сейчас даже зубы не стиснуть. Призываю на помощь всю свою выдержку. Как там в дурацком мультике?

Улыбаемся и машем.

— Когда свадьба? — добродушно интересуется мама.

— Мы уже расписались, — бормочет Анечка, а я, перехватив инициативу, заявляю решительно.

— В июне сыграем свадьбу!

— А если я не доживу? — бросает мама с хитрой улыбкой.

— Ты уж постарайся, — смеюсь я.

Аська неожиданно спрыгивает с дивана и бежит к каким-то лопухам, торчащим из огромного горшка.

Зимний сад, блин!

Аня подхватывается следом. Что там углядела наша девочка? Неважно! Лишь бы не поранилась.

— Ася, не трогай! — вскрикивает жена, вытаскивая из рук дочери грязный совок. — Это чужое.

— Надя, дай девочке новый, — приказывает мать приживалке, и как только моя маленькая принцесса устремляется к маминым пальмам копать землю, мать хлопает ладошкой по креслу рядом. Приходится пересесть.

— Удивительно, мам, — шепчу, когда мамина кисть накрывает мою ладонь. — Ты же за свои растения безбожно гоняла нас с Риткой.

— Жизнь проходит, сыночек, — шепчет мама, постукивая меня по руке. — Кому нужны эти пальмы и фикусы? Так… дурацкая затея. Но я любила возиться с растениями, а Сандро потакал. Пусть играет девочка… Мне они обе нравятся. Береги их.

Стараюсь не поперхнуться от неожиданности.

«Где же все ваши кровожадные идеи, маман? Что же так повлияло, а?» — думаю, пряча улыбку.

— Ты на свободе, сынок, и это главное, — шепчет мама, разглядывая меня подслеповатыми глазами. — Хорошо, что тебя выпустили. Я звонила Марфе. Она все никак не может понять, кто подложил пистолет в зимний сад. Вера туда точно не заходила…

— Вы и это обсуждали? С Марфой? — мне хочется заорать. Но пытаюсь совладать с собственной злостью. Ну, с какого, Марфа?!

— Ну конечно, — тяжело ухает мама. — С кем мне еще обсуждать… Я ее, правда, недолюбливаю. Но Марфутка преданна тебе. И любит тебя как сестра.

— Погоди… — рычу, пытаясь скрыть изумление. Все люди братья, но не до такой же степени. — Марфа моя сестра? Когда ты ее успела родить?

— Единокровная тетка. Это все твой дед расстарался. Он же ни одной юбки не пропускал. Двоих детей на стороне прижил. Вот когда Марфа родилась, определил ее мать в Егоршино. Но от Людки хоть какая-то польза! Но я всегда против была. Не должны законные дети знаться с нагулянными. Нехорошо это.

— Дети не виноваты, — вздыхаю тяжело. И сам себе тихонечко напоминаю.

«Тихо. Не вспугни. Пусть сама расскажет. Не перебивай, а то свернет важный разговор и снова начнет молоть глупости».

— Вот и твой отец так говорил, — вздыхает мама и добавляет жестко. — А я думаю, что наш род изводят незаконнорожденные дети Альберта!

— Так Марфа вроде не при делах.

— Но я с нее подозрения не снимаю. А вот Вадим у меня первый в списке. Ты ему не доверяй, сыночек.

— К-какой Вадим? — спрашиваю с придыханием. И сам себе готов настучать по репе. Все так просто, твою мать!

— Ордынцев, какой еще! Твой телохранитель. Это была идея Сандро! Хотел, чтобы тебя охранял родной человек. Зов крови, и все такое. Только я всегда говорила…

— Подожди, мама, — ухаю как старый дед. — Почему я только сейчас узнаю…

— Альберт не признал их, и твой отец не счел себя вправе трезвонить об этом на каждом углу. Он считал, что родная кровь все за себя скажет. Помогал, чем мог. Никогда не выпускал из поля зрения. И даже радовался, когда вы с Вадькой подружились. Я же помню, как он тебя выгораживал…

«А вот и мотив, — морщусь досадливо. Тру лоб и затылок, пытаясь осознать незамысловатую истину. Агурские славно почудили по молодости. Вот только признали не всех. Сколько же еще вокруг меня обиженок отирается? Всех через ДНК-тест прогнать, что ли?

— Спасибо, мамуль, — шепчу, целуя морщинистую напудренную щеку. — Я бы без тебя никогда не осилил этот ребус.

И дорогой в Егоршино с Саниного смартфона звоню Феликсу. (3303c)

— Поболтать бы, — роняю, не здороваясь.

— Вечером заеду, обниму, — фыркает старый друг и тут сбрасывает звонок.

А я, притянув к себе Аню, все пытаюсь вычислить, кто именно подложил пистолет в мой дом и сколько у Ордынцева пособников в моем окружении.