67. Как бы не так!

— Что с Верой? Где она? — рычу я, как только Феликс входит в дом.

— Да все нормально, — раздраженно морщится Сарычев. — Вломить бы ее родственникам за заведомо ложное заявление в полицию…

— Вломи, — киваю устало. А в душе поднимается ярость. Отомстил бы Вере и ее подельникам, отправившим меня за решетку. Из-за лживого доноса три месяца жизни коту под хвост.

— Можно, я найду убийцу Принца и разберусь наконец в этой истории? — криво усмехается Феликс и добавляет со вздохом. — Никак у меня концы с концами не связываются.

— Не выходит каменный цветок, — шумно выдыхаю я и предлагаю по-свойски. — Поужинаешь?

— Не откажусь, — мрачно соглашается Феликс. — Только давай у тебя в кабинете. Так, чтобы пожрать и потрепаться…

Пока Марфа накрывает на стол, я с тоской думаю о жене и дочери, оставшихся наверху. Мне бы к ним сейчас. Но рассудок требует сдержаться от сиюминутных порывов. Выслушать Феликса и постараться понять, как связаны между собой Вера и Ордынцев.

— А где нашли ее? — интересуюсь небрежно, стоит Марфе закрыть дверь.

Еще идут проверки персонала. Еще служба безопасности Исаева разбирается с моими сотрудниками. Но одно знаю точно, Марфа на моей стороне. Иначе бы совсем тухло стало. Такой заговор, мама не горюй.

— Вера по первому мужу Акимова. А в девичестве — Ордынцева, — довольно заявляет Сарычев, накидываясь на еду. Деловито режет отбивную в тарелке, лихо орудуя ножом и вилкой. А я как дурак, в который раз ловлю себя на мысли, что нам приелся обеспеченный быт. Мы перестали считать нормальную пищу чем-то важным и уникальным. Заглатываем, забыв насладиться процессом. Не оглядываемся по сторонам в поисках прекрасного.

— А ты? — кивает на мою пустую тарелку Феликс.

— Уже наелся до отвала. Марфа закормила в первый же день… Дальше продолжай, — прошу нетерпеливо.

— Когда я раскрутил нехитрое происхождение твоей бывшей, — кивает Сарычев, — то сразу понял, где искать. Отправил людей в этот Тимирязевск. А там в больничке у бабушки, эта сучка сидит. Ее задержали до выяснения, а вот Ордынцеву удалось сбежать…

— Погоди, — устало тру шею и затылок. — Они близкие родственники, что ли?

— Старшая сестра Вадима — мамаша Веры. Ты не знал?

— Понятия не имел, — пожимаю плечами. Да и откуда, если все мое окружение проверял лично Ордынцев. Я ему доверял как самому себе.

— Друг детства? — печально смотрит на меня Сарычев.

— Не то слово, — вздыхаю я и, рассекая рукой воздух, бросаю сквозь зубы. — Кабы знал, поделился бы этими деньгами. Зачем было убивать Пашку? Отца? Сажать на наркоту Маргариту… Еще во многом предстоит разобраться. Но ни в одной семье люди пачками не погибают. А я, пока лавэ заколачивал, даже внимания не обратил. Представляешь? Моих родственников убивали, а я верил каждому слову убийцы.

— Положим, твой отец и Павел погибли без злого умысла. Трагическая случайность, Глеб. Все давно доказано. Перестань травить себе душу. А вот когда вас осталось мало, кому-то пришла мыслишка избавиться от тебя. Акимова дала показания. Но там придраться особо не к чему. С нее, конечно, взяли подписку о невыезде.

— Она последняя видела Принца живым? — догадываюсь я.

— Да, — кивает Сарычев, потянувшись за следующей отбивной. — Жрать хочу как собака…

— Приятного, — улыбаюсь старому другу. — Но все равно, понять не могу. Почему Вера оставила попытки захомутать меня и переметнулась на моего кузена. Логичнее было бы, обрабатывать меня, а потом грохнуть…

— Не знаю, — пожимает плечами Феликс. — Сам подумай, может что выплывет…

— И так столько гуана вылезло, не расхлебаться, — мотаю головой. — Но как бы нам все не было противно, Вера теперь наследница состояния Агурских. Глядишь, и вторая сестра, угробив Васю, заявит о своих правах на наследство.

— Демина и дубиной не перешибешь, — криво усмехается Феликс. — Если не удастся доказать причастность этой семейки к гибели Принца, то им особо ничего не предъявишь.

— Ищи, бро! Умоляю! За бабками не постою! — рычу я сжав кулаки.

— Ищем, — философски замечает Сарычев.

Проводив друга, сразу же отправляюсь в спальню.

И войдя в комнату, вздыхаю разочарованно. Жена спит, свернувшись клубочком. На тумбочке горит лампа, а в руках любимой зажат сотовый. Видимо ждала и уснула, не дождавшись. За своими дурацкими поисками и трепом с Феликсом я опять проворонил самое главное. Осторожно ложусь рядом с женой. Обнимаю, вдыхая запах любимой. Млею, чувствуя любимую каждой клеточкой. А еще тело приятно расслабляется на удобном матрасе. Простыни пахнут какой-то цитрусовой отдушкой. А в башке нарастает эйфория от ощущения дикого счастья.

Я дома. С женой. Жизнь войдет в свою череду. А с остальным разберемся!

— Аня, Анечка, — шепчу, как заведенный. — Я люблю тебя. Всегда любил…

И неожиданно вспоминаю, как через пару дней после сцены в Пашкиной спальне, увидел Аню во сне. Она убегала, а я догонял. Звал ее. Выкрикивал имя.

«А если в этом и причина?» — обрываю собственные воспоминания. — Если я болтал во сне как дурак. А Вера услышала?

Бизнес, вы захотели, суки? Мои деньги?

Как бы не так! Я вам отвалю… Дубиной по репам!

И прижимая Аню к себе, до утра думаю как реогранизовать корпорацию и вывести из-под удара проходимцев весь капитал.

— Ни копейки вам не оставлю, — бормочу сквозь зубы. — Последние штаны стяну с ваших тощих задниц. Готовьтесь…

— Глеб, — сонно зовет жена. — С кем ты разговариваешь?

— А? — переспрашиваю, делая вид, что только проснулся. — Снится что-то, любимая… Иди ко мне.