18

Действую оперативно. Подхватываю тело Наташи и почти волоку его в автомобиль. В таком состоянии оно весит намного больше, чем обычно, а ее вес я уже успел прочувствовать за несколько коротких минут, когда приходилось нести ее на руках, как самую настоящую строптивую упрямицу. Укладываю тело девушки на заднее сиденье машины, пистолет убираю в задний карман брюк, фокусируя на нем внимание, чтобы не забыть проверить его наличие, когда сяду в машину.

Возвращаюсь в дом и подхожу к Олегу, вглядываюсь в его смертельно-белое лицо, которое уже никогда не улыбнется, не ощерится в злой гримасе, не шевельнет уголками губ…

Оглядываю пространство вокруг — никто не знает, что может потом тебя выдать, случайно выпав из кармана. Но это лишнее, просто привычка, выработанная годами.

Локтем выключаю свет, ногой прикрываю дверь.

Проверяю, что с девушкой, и провожу под ее носом дурно пахнущим средством, пристраивая голову так, чтобы казалось, будто она спит, тоже на всякий случай: уверен, что необходимости играть комедию перед случайными свидетелями в виде водителей, заглянувших в салон или инспекторов ГИБДД, у меня не возникнет. Укрываю ее до подбородка серым пледом, брошенным на сиденье еще утром.

Завожу мотор, медленно вывожу машину на дорогу. По пути забираю дорожные знаки, которые поставил сюда тоже на всякий случай, чтобы к дому не сунулся никакой заблудший автомобилист, пьяница из деревни.

Воровато оглядываясь, чтобы не быть замеченным, проверяю номерные знаки машины: по традиции на них приклеен кусок компьютерного диска, отражающего свет и не дающего рассмотреть и запомнить номера.

Малолитражка слушается водителя, как самая опытная любовница. Руки немного потрясывает после законченного дела, но коробка передач и педаль газа подчиняются малейшему воздействию.

Не гоню, но еду не очень медленно, хоть и хочется ускориться, чтобы оказаться как можно дальше от места происшествия.

Дорога, освещаемая оранжевым светом фонарей полупустынна — только редкие машины встречаются на пути, но я знаю, что даже оказавшись рядом, водитель не увидит, кто едет в моем автомобиле: большое спасибо черной тонировке.

Навигатор дает команды спокойным мужским голосом, и я слушаюсь, легко выруливая туда, куда нужно, пожирая километры дороги.

Спустя двадцать минут мы въезжаем на лесную площадку, а уже через минуту я сворачиваю с грунта, и машину начинает трясти по непроезжей части. Дорога популярностью не пользуется, даже у тех, кому некуда податься — только на «тропу любви» — место, где парочкам можно удовлетворить друг друга прямо в машине.

Я сам подпрыгиваю на сиденье, но усилено вглядываюсь вперед, в лобовое стекло, следя за яркой полосой ближнего света, чтобы не пропустить неожиданную преграду в виде огромного дерева, которые окружают нас призрачными друидами, опасными старцами, протягивающими к нам свои корявые руки-ветки.

Наконец, через мгновение, достигаю пункта назначения. Серые, черные, темно-коричневые деревья расступаются, и передо мной простирается настоящий безбрежный край земли.

Торможу, вырубаю зажигание, ставлю автомобиль на ручник и несколько раз проверяю, до конца ли щелкнул его затвор. Убедившись, что все в порядке, выхожу из автомобиля, полной грудью вдыхая свежий воздух с примесью ароматов листвы, хмеля, сосен и воды. Он кружит голову, ударяет куда-то в отдел мозга, где хранятся воспоминания о свободе, беззаботном времени, спокойствии, — все, что было забыто за много — много лет жизни…

Делаю несколько шагов вперед по свету фар, словно по дорожке, и простираю руки, достигнув конца пути — я словно нависаю над безбрежной рекой, которая катит свои воды многие и многие лета, не обращая внимания на ход времени, людей, которые строят возле нее города, пытаются укротить и подчинить своей воле.

Из-под ноги соскальзывает камешек и катится в зияющую пропасть обрыва, и я понимаю, что не скоро услышу бульканье — настолько высоко нахожусь над уровнем воды. Темнеющее небо серого, фиолетового, сиреневого оттенков похожи на масляные мазки кисти художника на огромном полотне, края которого не видны ни одному человеку. Они сливаются с темными водами вечной реки, и вдали не понятно — где же кончается вода и начинается небо.

Это место кажется лучшим приютом для истерзанного тела, измученной души, и лучшего ухода из жизни для красивой девушки, чем слиться с природной красотой первозданного безвременья, не найти.

Оглядываюсь на автомобиль, но фары слепят глаза, и я не вижу тела Наташи. Однако помню, и знаю, в каком положении она сейчас находится, как я ее оставил пару минут назад.

Как бы мне ни хотелось изменить ее судьбу, как бы мне ни думалось о том, что все могло бы сложиться иначе, повернуть время вспять я не сумею. Еще тогда, в день нашей первой встречи я понял, что нам нужно держаться подальше друг от друга. А это настоящее, звериное предчувствие никогда меня не обманывало, не подводило, и не сбоило в этот раз.

Вернувшись в клинику, я сделал все для того, чтобы она больше не появилась в моей жизни: дал распоряжение об увольнении, скрутил свое желание оказаться ближе и разгадать ее тайну, отчего она так будоражит сознание, в бараний рог и отправился дальше по своему жизненному пути. Почему же тогда она снова возникла передо мной?

Видимо, в прошлой жизни хорошо нагрешила, или ее ангел-хранитель отправился в ад, и оставил свою подопечную в одиночестве, иначе отчего ее снова и снова кидает в пекло — не ясно.

Смотрю на умные часы на руке и понимаю, что нужно торопиться. Дорога сюда была очень долгой, потому что пришлось ехать окружными путями, обратно же можно добраться за несколько часов, потому что домой я вернусь совсем другим маршрутом, и налегке.

Достаю сотовый телефон из кармана и отдаю несколько распоряжений, чтобы к моему…приезду…все было готово. Вынимаю из багажника пакет, переворачиваю его и на землю белым комом плюхается его содержимое: это одежда Наташи из моего дома. Здесь аккуратно собрано все — и белье, и рубашка, и брюки, и халат. Даже эти ее смертоубийственные шпильки, которыми девушка пытается защититься от всего мира. Теперь следствие будет думать, что она пропала в воде, и будет какое-то время занята ее поисками в реке.

Ну вот и все, дело сделано. Основное я провернул, дальнейшее сделают деньги, связи и договоренности. Об этом я позаботился сегодня ночью, поставив на уши всех, кого только можно, заплатив такие деньги каждому из исполнителей, какие им даже не снились.

Впервые пришлось организовывать в одиночку такую сложную операцию в рекордно короткое время, но не каждый свяжет все детали в одно целое, потому что в этом деле оказались повязаны все.

Сажусь за руль спортивной машины, поворачиваю ключ зажигания, прислушиваюсь к шуму мотора и медленно, но верно, веду ее прочь от этого места, стараясь не задевать деревья рядом, чтобы не оставить следы краски от авто.

И уже через пять минут выезжаю на трассу, которая ведет прямиком к секретной двери в новый коттедж.

К сожалению, иногда вселенная не оставляет нам шанса поступить иначе. Олег сам распорядился своей судьбой — он слишком долго играл на две стороны, а утаить в мешке такое шило невозможно. Он практически открыто показывал, что не боится ни бога, ни черта, играл на нервах у целой вселенной, и это не могло пройти незамеченным.

Как бы я ни пытался его спасти, повернуть эту реку в другое русло у меня не вышло, и пришлось поступить так, как нужно. Так, как велят законы семьи…И так велело мне мое собственное сердце. Потому что чертям место в аду.

А Наташа…она просто обладает даром оказываться в ненужном месте в ненужное время, тут Олег оказался прав…

Засунуть в ремень ее платья небольшое устройство, подключенное к GPS с функцией отслеживания на собственном телефоне не составило труда. Да и все ее манипуляции с побегом…Тут только ленивый не услышал бы, как девушка пытается сбежать.

Однако, нужно отдать должное ее уму и стойкости. Кем-кем, а трусом назвать ее было точно нельзя!

Паркуюсь на обочине, почти у разворота к коттеджу, когда замечаю, что мой пассажир подает признаки жизни. Наташа медленно проводит рукой по лбу, неуверенно оглаживает лицо, не с первой попытки приоткрывает глаза.

— Что…где… — она пытается что-то сказать, но губы не слушаются, сфокусировать взгляд не выходит.

— Добро пожаловать из мира мертвых, — поворачиваюсь к ней вполоборота.