Глава 12. Осы продолжают жалить

Я люблю дедлайны, потому что они очень организуют и мотивируют. Однако легко так говорить, если у тебя в подчинении целый отдел исполнителей. Когда несколько человека могут поднапрячься и выдать в нужное время нужный результат.

Сейчас я на новом уровне сложности.

Первая задача: подготовить магазин и открыть, а мы только-только вывеску заказали. Про дела фабричные вообще молчу. К счастью, Савелий уже в состоянии проверять финансовые отчёты и счета на продукцию. Те самые завышенные объёмы, какие я рискнула сделать, работая на склад магазина. Думала, что он их оспорит, начнёт ворчать, что мы не можем себе позволить такие риски, и вообще это расточительство.

А он раз — и подписал чеки…

Мои глаза округлились и от счастья, и от удивления:

— И даже не спросишь, зачем так много?

— Я доверяю твоему чутью, и тем более если мы открываем магазин, то мебели должно быть с избытком. А кроме того, есть ещё следующие месяцы, позже можно будет сделать коррекцию. И надбавку работникам тоже подписал, у них теперь времени на лишний перекур нет, всех загрузила работой.

— Да, я такая. Жаль, что ты пока не можешь ездить в карете, а то очень бы хотелось показать тебе, как преображается наш магазин.

— Ещё увижу, не переживай! Я тут подумал и решил, что надо некоторую сумму от продажи дома тебе на развитие ссудить. Потому что мельница – это хорошо, но слишком нестабильно в наших реалиях, успеем ли отстроить, ведь ещё и завалы не разгребли, экскаваторов-то нет, — он уже ориентируется в нашей технике, это очень удивительно, и называет правильно, но молчу, делаю вид, что не заметила и он продолжает свою важную речь о перспективах. — А вот магазин и фабрика, да ещё цех Ивана Петровича — уже нечто существенное. Кроме того, сегодня из квартир Лидии выселяют незаконную квартирантку, остальных секта сама выгнала накануне, некрасиво получилось. Но тут уже всё на совести Лидии. Однако эти квартиры, тоже можно обставить нашей мебелью, и сдать в аренду, пока нам они не нужны, будут приносить доход. Открою счёт для детей, и малыши будут обеспечены в любом случае, чтобы ни произошло в будущем.

Замираю и пристально смотрю на Савелия, он сейчас рассуждает, как раньше, спокойно, всё продумано и с точки зрения перспектив, и с точки зрения практичности. Ни единого намёка на экспансию Мити нет, ну кроме «экскаватора». Но последние слова заставили насторожиться.

— А что с нами произойдёт?

— Надеюсь, что ничего плохого, но разве тебе мало последних событий. У меня предчувствие, что всё ещё не закончилось. Мы только разворошили осиное гнездо, оно жужжит, и осы кружатся над нами, и скоро начнут жалить.

— Со мной кто сейчас говорит? Савелий или Митя? — решаюсь идти напролом, пора уже поговорить начистоту.

Он даже не смутился.

— Сложно сказать. Всё по обстоятельствам, иногда подключается опыт Мити, иногда мне своего хватает, и нет, биполярного расстройства нет. Я полностью и постоянно ассоциирую себя с Савелием Сергеевичем Егоровым. Личность цельная, сильная, на меня даже не повлиял гипноз от сектантов, настолько я устойчивый, так что и Митя держит себя в руках, но появилось много новых красок в эмоциях, сила, решительность и информация. Порой новые знания загоняют меня в тупик, но я определённо Савелий. И меня пугает только то, что ты больше мне не доверяешь.

— Я просто жду, когда ты достигнешь мира и гармонии, не хочу тебя сбивать.

Он улыбнулся, и снова промелькнула искорка, напоминающая манеры Мити.

— Анна, я бы не выжил. Яд, ранение, всё это оказалось слишком уж непосильным испытанием для организма. Пока Митя помогал, было терпимо. Но теперь вопрос стоит иначе либо я с ним, либо мёртвый. Да, немного иной, и я сам себе таким больше нравлюсь, во мне добавились силы, решимость и настойчивость, раньше я погружался в какую-то задачу и уже не замечал, что происходит вокруг. Теперь я иначе реагирую на мир, и на всё, что происходит вокруг, смотрю шире, замечаю больше и выводы получается делать более точные. Митя служил в вашем мире следователем. Мне его качеств ох как не хватало. Прошу тебя, дай мне шанс, даже если тебе кажется, что я изменился до неузнаваемости…

Выдыхаю, пытаюсь осмыслить и принять его слова, потому что не смею не принять.

— Я сама такая. И ты тоже в самом начале удивился, но принял меня всю без остатка и не пытался поменять. Мне никто не давал права требовать от тебя хоть чего-то. Но попросить я могу, и моя просьба простая, женская, мне очень нравилась твоя верность, душевность и доброта, постарайся не утратить эти бесценные качества. И я приму тебя любого, потому что люблю, и счастлива, что ты встал и ходишь сам. Ты даже не представляешь, какое для меня это счастье.

— Представляю и люблю тебя теперь вдвое больше. Митя на тебя молиться готов, потому что если бы не твоя душевная сила, то он застрял бы между мирами, потому что смерть его была мгновенной, он и не осознал её. А ты его вытащила. И меня вытащила с того света, я просто не смел умереть, зная, что ты останешься здесь одна и против всех. Любимая моя, ты была, есть и будешь для меня тем огнём и светом, на какой я бреду во тьме. Прости за высокопарность, но эти слова и четверти не отражают от моих реальных чувств к тебе.

Он поднялся с кресла, уверенно подошёл и обнял меня, как обнимают ангелы, укрывая крыльями. Окутывая теплом и защищая любовью.

— Люблю тебя, люблю во всех мирах.

У меня не нашлось слов, чтобы ответить, нам они и не нужны. Теперь мы чувствуем друг друга, он открылся мне, доверив все свои секреты. Он совершенно теперь иной, но более сильный, более уверенный, и его разум теперь стал иным, прокаченным с новым опытом и знаниями.

Мы с Экхартом подарили этому миру монстра, какого этот мир заслуживает…

— Никому не признавайся и старайся казаться таким, каким был прежде, — только и нашлась что сказать.

— Пытаюсь, но у тебя не очень-то получилось. У меня тоже вряд ли получится. Нас ждут не самые приятные дела, и не хотел тебе говорить, но мне придётся встать на нашу защиту, а весь бизнес останется на твоих плечах и на твоём отце.

Отстраняюсь и смотрю на него с насторожённостью, про ос я поняла, но неужели до такой степени всё серьёзно.

Он лишь кивнул и снова обнял меня. Теперь понимаю, что значит «за каменной стеной» ровно такое чувство появилось в этот момент, он всё сделает, чтобы защитить нас. И этому его научил Митя.

Нашу идиллию нарушил стук и очередной визит управляющего фабрикой, мы отдали ему смету и счета, и подписанный чек на закуп материалов на остальную продукцию.

До этого момента таких объёмов фабрика Егорова не знала.

— У-у-у-х, ну всё, мне теперь отступать некуда. Только вперёд… Боже, как страшно, — шепчу, потому что продажи теперь зависят только от меня.

— Не переживай, продаётся всё, и такой мебели ни у кого нет, да и крупных мебельных производств, способных нас обставить, тоже нет. А в первый раз всегда волнительно.

— Да, а чем ещё заниматься, не вышивкой же, ну, с Богом, у нас всё получится.

С таким напутствием отдали в работу огромный, неслыханный по местным меркам производственный наряд.

Сделают они всё шикарно, в этом я не сомневаюсь, главное — мне не подкачать.

— Я должна проехать в наш магазин, там Виолетта, Виктор и Глаша, у нас новая креативная команда образовалась. Девушки, наконец-то поделили Виктора, он достался Глаше, а я намекнула Виолетте, что этот замечательный мужчина ей, увы, не по статусу. Она и не обиделась. Сказала, что не спешит в отношения, хочет найти себя.

— Как это по-современному, она молодец, я думал, что она девица слегка романтичная, но в ней есть стержень и крепкий. И талант немалый. Кстати, пора бы вам уже в типографию съездить, времени мало, а печатают они долго. Сколько есть, столько плакатов и делайте. И объявления в газеты нужно подать, думаю, что ты лучше всех напишешь текст, завтра бы уже отвезти и оплатить.

— Тексты уже есть, самой в газеты, по понятным причинам ехать не хочется, отцу тоже эту мелочь поручать не хочется. Думаю, что отдам эту задачу Виктору.

— Как у нас всё плодотворно и продуманно.

— Ага, раздавать поручения – это я особенно люблю, и получается у меня это лучше всего, — смеюсь, потому что реально так и есть. Я своими руками мало что делаю, только выдаю идеи и заставляю других людей крутиться. Но помню основное правило руководителя: организуй, подбирай идеальных исполнителей на ту или иную задачу и грамотно делегируй, а потом спрашивай результат. Но теперь у меня есть две крыши: Савелий и отец, уже проще принимать решения.

— Обедать дома будешь или помчишься?

— Хочу домой вернуться пораньше, потому помчусь, и перекусим там в магазине, скоро эта сутолока закончится, и наша жизнь войдёт в нормальное русло. Верю в это…

— Савелий Сергеевич, там к вам снова из полиции, и ваш клерк из конторы Кулешов, говорят дело срочнейшее, — Прохор тихо постучал в дверь и обрадовал новым витком неприятностей. А как всё было чудесно.

— Та-а-а-ак, я Кулешову давал поручение с ребятами выселить незаконную жиличку, её же должны были допросить по делам секты. И что там стряслось-то? Чувствую, что ничего хорошего. Пригласи их сюда, будь добр.

Естественно, я отложила свою поездку в магазин, не из-за любопытства, а потому что явно придётся куда-то проехать, а Савелию ещё рано трястись в каретах.

— Добрый день, хотя с теми новостями, что мы принесли, не такой и добрый, — Кулешов вошёл первый, за ним полицейский.

— Я инспектор Котов, в вашей квартире найдена женщина, некая Раиса, отчества и фамилии пока не установили, документов нет, а её имя слышал дворник и сообщил. Очень желательно, чтобы вы проехали, как хозяева, и опознали, ваша жиличка или уже от секты. Мы про дело-то наслышаны, за инспектором в Тайную канцелярию отправили человека.

— Это из секты. Я с вами проеду, Савелию Сергеевичу по состоянию здоровья пока рано выходить из дома. А смерть-то каким образом наступила? — я уже накидываю шаль, и шляпку, что лежала здесь же в комнате мужа на комоде.

— Яд, она выпила целый флакон редкостного яда.

Смотрю на мужа и, кажется, уже понимаю, как всё произошло, мне и Митя не нужен. Вот только, как бы всё это сказать, чтобы нас не заподозрили. Жаль, не могу остаться на секунду одни на один, хотя почему это не могу.

— Господа, можете подождать меня внизу, буквально пару минут, припудрю носик и поеду с вами.

— Конечно, госпожа! — незваные гости вышли и прикрыли двери.

— Сава, это явно тот же яд, каким тебя поили, и, если она не сама, уж причин не знаю, но думаю, что мы упустили одну очень опасную змею — Валентину. И как бы мне всё им подсказать, тонко, чтобы нас не заподозрили ни в чём, особенно в связях с этим пакостным народом?

— Скажи, что в госпитале поймала и Лидию, и Валентину буквально за руку, когда они меня травили, знахарь и сам Склифосовский факт отравления подтвердят, они и яд опознают. А с этой женщиной Валентина могла что угодно не поделить: деньги, драгоценности, или эта Раиса слишком много знала, или просто нам в отместку, чтобы испортить репутацию, мало кто любит селиться в квартирах, где происходит убийство.

— Ладно, поспешу, просто скажу, что жила там ещё и Валентина, которую никто уж несколько дней не видел и не слышал, пусть ищут. А уж прибрать за покойницей попрошу Кулешова, мне совершенно некогда этими делами заниматься. Надо бы в магазин, там работа кипит, расставляют мебель, хочу глянуть, как получилось, да и в типографии с Виолеттой проехать, а Виктора в газеты.

Наспех чмокаю мужа в щёку и иду на очередное опознание. Вот газетчики обрадуются новой волне скандалов.

— Блин! Ну как всё это не вовремя! — ворчу и понимаю, что вот тони осы, которые уже начинают жалить. И не успокоятся, пока мы всех не перетравим.