Глава 13. Мы настоящие

В квартире, какую раньше занимали Лидия и её верная подружка Валентина, собрались несколько представительных мужчин: понятые из числа наших работников, Кулешов, трое полицейских, и Леонид Осипович, теперь уже старший инспектор Тайной канцелярии. На полу лежит красивая женщина, в естественной позе, словно прилегла на ковре и уснула навсегда, не испытывая ни малейшего дискомфорта, боли и дурмана, с каким, наверное, всегда происходит отравление. Уж я свою агонию помню, такого и врагу не пожелаешь.

— Здравия желаю, Анна Ивановна. Снова мы с вами встречаемся, и снова по неприятным делам, — Леонид Осипович пожал мою руку, и, наверное, ожидал, что я сейчас от Мити начну вещать. А я только и вижу, что немого призрака уснувшей навечно женщины. Она напугана, растеряна и молчит…

— Да уж, вы с нами как компаньоны – ни дня порознь. Сразу скажу, что Митя исчерпал свои ресурсы, пропал. Непростое дело было даже для такого, как он. Эту женщину я не знаю, вижу впервые, но одета она в светскую одежду, может быть просто постоялица? Но точно не наша. В этой квартире жила Лидия и Валентина, отчества не помню, но противная такая, ярая сектантка.

Стоило мне произнести это имя, как призрачная женщина усердно кивнула и показала на флакон, что лежит рядом с телом.

— Вот ещё этот флакон, я его видела у Лидии и Валентины в госпитале, они заявились отравить Савелия, так что дело довольно простое, найдёте Валентину и допросите. А по качеству яда вас информирует наш знахарь-провизор Нестор Карпович, больше я ничего сказать не могу.

Леонид Осипович всё записал и улыбнулся:

— Да вы всё уже и сказали, точно нет Мити?

— Точно! Просто я стала чуточку внимательнее к деталям, и в квартире напротив провела одну ночь, потому немного ориентируюсь здесь.

Ещё раз окидываю взглядом комнату, решила заодно всё осмотреть, раз уж приехала. И пока оформляют протокол мне на подпись, решила с Кулешовым пройтись по всем квартирам.

— Да уж Лидия была жутко жадной, эти квартиры она сдавала, и доход с них был приличный, но ремонт ужасный, мебель того и гляди развалится. Сплошные расходы. Запишите, пожалуйста, сделать здесь ремонт, но лёгкий, перекрасить то, что выглядит замызганным, полы паркетные, хорошие, шлифануть и покрыть свежей морилкой. И старую мебель предложить старьёвщику, всё вывезти, разве только оставить самые большие шкафы, но если в них нет клопов.

— Хорошо, всё сделаем.

— Да, вот тут вещи в этой квартире, это Лидии, я совсем забыла, что их нужно отправить в ту лечебницу, куда её определили.

Кулешов на меня странно посмотрел.

— Что-то не так?

— Вы же сказали, что она в лечебнице для душевнобольных. А там личные вещи не разрешают, опасно. Так что эти вещи на хранение бы куда-то.

— Вот тоже мне задача. А вдруг там клопы, в свой дом везти не хочется, — тру лоб, чтобы разогнать мысли, — никогда не занималась такими делами, даже переезд Савелия без меня случился.

Но Кулешов нашёл выход из ситуации.

— На этаже есть кладовая, можем туда всё сгрузить, и пусть стоит себе с миром, но на предмет клопов непременно проверим.

— Так и сделайте, честное слово, не хочется ворошить чужие тайны, меньше знаешь, крепче спишь. Но придётся.

Пока мы обошли все квартиры, и я отдала новые распоряжения, Леонид Осипович заполнил бланк с моими показаниями, дал прочитать и подписать. Следом подписали понятые. Всё молча, степенно, словно боясь разбудить спящую красавицу. Кто-то из мужчин посетовал, что такой барыне жить бы и жить, да вот судьба-злодейка…

Леонид Осипович ещё раз взглянул на потерпевшую и приказал выносить тело, потом повернулся ко мне и протянул руку для прощального пожатия.

— На этом наши встречи не прекратятся, это только сбор данных, потом может потребоваться очная ставка, если найдём Валентину, вы, надеюсь, готовы к такой неприятной встрече.

— Нет, не готова, но разве у меня есть выбор. Может быть, к тому времени и Савелий сможет ездить, хотя он, мне кажется, с ней ещё меньше хочет встречаться.

— Мы пришлём за вами, ну-с, приятно было встретиться вновь. Не смею задерживать, жаль, конечно, что нас лишили и барона Экхарта, и Митя пропал, с ними дела как пирожки в печи запекались, — он пожал плечами и развёл руками, сокрушаясь о потере опытных помощников.

— Я в вас верю, вы справитесь. И мне всё равно нужно было в этих квартирах проверить обстановку, так что совместила полезное с неприятным. Главное, чтобы про этот случай газеты не растрезвонили…

Леонид Осипович странно на меня посмотрел.

— А вы разве не заметили?

— Нет, а что я должна была заметить?

— Про вас больше нет ни единой сплетни, гадости и пасквиля. А поводов хоть отбавляй. Кто-то приструнил газетчиков, кто-то очень могущественный. Так что и про это дело тоже не напишут. Вы же видели, когда входили, никого, не единого писаки на первом этаже. Боятся…

Я и правда только сейчас осознала, что с некоторых пор вокруг нас стало тихо. Раньше пройти возможности не давали, а теперь тишина…

— Мне кажется, я догадываюсь, кто это сделал. Наверное, граф Орлов.

— Возможно, и так. Увезём женщину отсюда тихо, никто и не прознает о происшествии, и Валентину отыщем. Ещё раз расспросим арестованных сектантов. Но вы будьте осмотрительнее, кто их знает, какие там ещё люди злые остались и ждут своего часа.

— Да уж, вы правы во всём, до скорой встречи, — мы ещё раз пожали руки, как старые знакомые, и я снова помчалась вершить дела.

Осознаю, что нахожусь уже на грани выгорания, ещё нечто подобное в нашем периметре произойдёт и я слягу. Мне нужно отдохнуть, желательно на природе, это уже стало навязчивым желанием, особенно сейчас, когда мы с Остапом Макаровичем едем в магазин, по пыльным улицам, под грохот «экологического» транспорта, и вообще…

Надоело…

— Боже мой, ещё утром у меня не было такого состояния, а сейчас почти депрессия, ничего себе, как на меня подействовали эти помещения и смерть незнакомки. Надо собраться, сейчас мне не отдых нужен, а какой-то приятный результат, эмоции радости и счастья. Савелий встал, дети у нас и начали улыбаться, папенька на Ию заглядывается. Чего ещё для счастья нужно?

Взбодрила себя, как могла и через несколько минут поняла, чего мне не хватало для счастья.

Магазина.

Мы остановились перед нашим салоном.

Витрины, отмытые и, сияют, через них уже видны букеты, и первые постановки с мебелью. Сначала хотелось сделать секрет, но потом поняла, что нужно создать ажиотаж, пусть люди наблюдают, рассматривают и ждут открытия так же, как и мы его ждём – с нетерпением.

— Анна Ивановна! Добрый день, как вам объявление, буквы не мелкие? — Виктор вышел навстречу и довольный показал на витрину, где установлена надпись: «Скоро открытие Мебельного салона».

— Шикарно, всё в самый раз. Очень мне всё нравится. Показывайте, что успели сотворить, какими чудесами порадуете.

Я вхожу в свой новый, чудесный, светлый магазин и замираю от восторга. Всё же у моих помощниц есть вкус и опыт. И руки откуда нужно растут.

По всему периметру развешены разные шторы, но всё с красивой драпировкой. В центре круглая стеклянная витрина с домашними мелочами, расписные горшочки и вазочки госпожи Вершининой, статуэтки, какие очень любят дамы, несколько рамок с миниатюрными акварелями Виолетты. Всё это создаёт акцент и делит пространство на четыре части. В каждой из которых воссозданы уютные постановки, типичные для жилых комнат. Наша мебель смотрится очень эффектно. И не производит впечатления «не пришей кобыле хвост», как нечто чуждое и слишком уж авангардное, простые формы деревянных элементов, мы замаскировали узорчатой тканью, и всё же небольшие изгибы подлокотников из стиля ар-нуво, тоже приятны взгляду. До конструктивизма мы пока не доросли и слава Богу.

Ещё раз рассматриваю всё и с облегчением выдаю вердикт:

— Волшебно получилось, цветы, вазы, и то, как всё расставлено, просто манит к себе и заставляет купить, воссоздать у себя дома такие уголки. И вот здесь вы здорово придумали оживить композицию книгой на столике.

— Ой, это моя, просто я забыла, но могу оставить, — смущённо прошептала Глаша. А я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Прям тема с постмодернистскими инсталляциями в музеях современного искусства, когда видишь фантик у стены и не понимаешь, это так задумано, или всё же мусор.

— Забавно получилось, но к месту и смотрится хорошо. Нужно взять какие-то стихи или любовный роман и положить так же. Нам бы нужно добавить домашний текстиль, но места маловато. И вот ещё идея. Сейчас витрины пустые, но мы на них сделаем инсталляцию, как в музее современного искусства.

— А это как? — Виктор сдался первым, а Виолетта тоже не поняла, но решила не выдавать свою беспомощность. Да откуда бы им знать про современное искусство из нашего мира.

— Сейчас построим пирамиду, стулья должны словно парить привязанные к потолку на тонких прочных нитях, первый стоит повёрнутый боком к зрителям. Второй подвесить как марионетку, но стоять этот стул будет только на одной ножке, и третий так же, хотя, может быть, и двух хватит. Должен быть эффект полёта и невесомости, рядом ваза с цветами на нашей подставке и табличка о текущих скидках. Во второй витрине наш стол-книжка с приоткрытой одной створкой, на него вазу с пышным букетом из физалиса, и потом букеты будем менять, на зимний, и на летний, в зависимости от сезона. В третьей витрине наше раскладное кресло, с красивой драпировкой из женской шали, книгой, и надо что-то ещё интимное, чтобы разжигать любопытство, словно девушка тут сидела, читала, встала и вышла в зал магазина, и чтобы её увидеть – нужно войти внутрь.

— Гениально, маленькую шляпку и шаль, такую с розочками, она вместо вазы будет ярким пятном, — Виолетта быстрее всех поняла мою идею.

Мы всё записали, каждый получил новый фронт работ, и осталось дело за малым. Запустить активную рекламу в газеты.

— Виктор, газеты я поручаю вам, у нас с Виолеттой дела с газетчиками не клеятся. Особенно у меня, любят они грязи налить на нашу фамилию. Потому вот эти слоганы, этот адрес и эти даты открытия указать, проверить и пусть печатают покрупнее. Название магазина можно красивым шрифтом, пусть покажут какие у них есть для набора, и выбери, пожалуйста, тот, что напоминает наш на будущей вывеске. Для оплаты не забудьте взять со всех счета, и в бухгалтерию фабрики отдать, оплатим быстро.

— Ну я тогда поеду, а то газет-то много. И сколько раз объявления постоять?

— Пусть выходят через день, распредели так чтобы не частить, но и не теряться. А в самую крупную и престижную на каждый день нам нужно максимально оповестить клиентов об открытии. Пусть лучше будет ажиотаж, чем пустота. Пустого дня открытия я боюсь гораздо больше, чем сутолоки из любопытствующих. Кстати, монтаж витрин сделаем накануне открытия. Нужно хоть такой-то сюрприз приготовить покупателям.

— Понятно, всё сделаем, ну я поеду, вернусь часа через три.

— С Богом, — благословила первого нашего вестника, с каждым днём нам всё сложнее и сложнее от того, что нервозность перед открытием нарастает.

— Глаша, если тебе есть чем заняться в магазине, то можешь остаться и ждать Виктора. А мы с Виолеттой в типографию и надолго там застрянем, пора запускать в работу постеры. Они у нас должны быть, как картины и здесь, и в общественных местах повесим в рамах, работы очень красивые, думаю, что некоторые кафе не откажут нам в такой малости, как принять в дар репродукцию прекрасной акварели нашей художницы…

Виолетта порозовела, смутилась, но довольная. Для неё это признание значит куда больше, чем всё остальное. И я её прекрасно понимаю.

— Ох, как я волнуюсь, это же все будут видеть мои иллюстрации?

— Да, всё. Как бы выставка и по всему городу.

— Я в обморок грохнусь, когда увижу в кафе мой плакатик.

— Откачаем и заставим работать, не переживай! Ты нам нужна, так что работать, работать и ещё раз работать. А когда устанем, тогда сделать небольшой перерыв и придумать ещё, что-то ещё более интересное.

— Анна, инсульт на тебя как-то очень странно повлиял. Моя знакомая превратилась в овощ и померла. А ты превратилась в ураган, не усердствуй слишком-то, мы же девицы, нам положено иногда быть слабыми, хрупкими…

— Вот когда заработаем первый миллион…

Виолетта рассмеялась.

— Ах, если так стоит вопрос, то я согласна!

Мы забыли, что надо бы пообедать, собрали папку с завершёнными иллюстрациями и поехали в ту типографию, какую мне рекомендовал Савелий. Особого шика я не жду, но в музее рекламы видела несколько цветных работ Тулуз-Лотрека и Альфонса Мухи, напечатанные литографским способом, и от них было столько энергии, что нашим напечатанным на цифровом принтере плакатам далеко. Надеюсь, что и у нас получатся примерно такие же постеры.

Отдельное «удовольствие» наблюдать за Виолеттой, он похожа на маленькую девочку, которую впервые везут в то самое место, куда она всегда мечтала попасть, и, наконец, дождалась. Волнительно, тревожно и радостно, я вдруг вспомнила себя в такие же ответственные моменты жизни.

— У тебя всё получится, картины действительно красивые, в них есть образы. Мы ещё выставку твоих работ оформим…

Она посмотрела на меня слишком пристально, может быть, пытаясь понять, шучу я или всё же серьёзно. Улыбнулась и взяла меня за руку:

— Никто ко мне так не относился, как ты и твой отец. Вы внезапно стали моей семьёй, спасибо тебе огромное, ты теперь моя самая родная душа. И это не из-за картин, или работы, а потому что только вы верите в меня даже больше, чем я верю в себя.

— Да, верим, и ты должна верить. У нас всё получится, и замуж выйдешь по самой настоящей любви и станешь знаменитой художницей. Верить мало, надо ещё делать.

— Ты научила меня действовать, так что я теперь не остановлюсь.

Она вздохнула и снова улыбнулась. Прошлая Виолетта жеманно бы смахнула романтичную слезинку, но новой Виолетте этого больше не нужно. Вся пустая, светская шелуха слетела с неё вместе с иллюзиями. Теперь мы настоящие.

Дорогие друзья, добро пожаловать в увлекательную новинку про попаданку-селянку. Бытовой фэнтези, короткий роман, юмор и романтика. А ещё поля с капустой, наша Вера решила поднять сельское хозяйство в своём имении, посмотрим, как ей это удастся.

Генеральша капустных полей

Муж считал её вещью, купленной в пансионе, его дети – прислугой, ровно до той поры, как выяснилось, что они все живут за её счёт, им бы так и сошло с рук беззаконие. Но теперь в теле безропотной Веры – я, женщина старой закалки, и у меня есть собственные планы на эту жизнь, для начала вернутся в своё поместье, и наладить простенький бизнес на обалденно вкусных овощных закусках. И у меня бы получилось, вот только есть одна несговорчивая проблема – новый хозяин моего родового гнезда…