Глава 19. Лепестки алых роз…

Я вернулась домой в состоянии чуть более живеньком, чем анабиоз. Было бы на улице холодно, точно бы отключилась и проспала до того момента, когда вся эта гать завершится. Начинаю завидовать спящей красавице.

Остапа я отпустила ещё от дома Татьяны, она же меня и подвезла по пути, а потом помчится в очередной семейный детский дом, проведать детей из сектантского приюта, с новенькими всегда проблемы. И дело такое шумное, лучше всё самим перепроверять на десять рядов. Мы кратко поговорили о наших детях, скорее чтобы отвлечься от насущной темы моих проблем.

Когда кучер остановился и спустился, чтобы открыть дверь, Татьяна напомнила:

— Ждём вас в субботу к двенадцати. Держись, дорогу осилит идущий…

Я лишь горько хмыкнула и сказала, что я уже давно не иду, а ползаю.

— Ползком даже лучше, не подстрелят. Всё беги и оглядывайся по сторонам, в доме все двери закрывайте, сейчас главное — осторожность.

Мы наспех обнялись и поцеловались, теперь точно, как родные сёстры.

Я пробежала в нашу парадную, вошла во вторые двери и замерла от неожиданности.

Лепестки алых роз…

Они проложили дорожку от входа и выше, моё сердце замерло, предчувствую что-то ужасно романтическое. Вмиг забылись все страхи, я включилась в эту игру и медленно пошла по лепестковому пути.

На втором этаже лепесточки провели меня к маленькой милой гостиной, поразило, что в доме тишина, даже в комнатах детей ничего не слышно. Открываю двери и замираю от неожиданности, нет, конечно, я предчувствовала нечто шикарное, но несколько огромных корзин с розами, шампанское, и Савелий стоит с одной розой в руке, улыбается и ждёт, когда я очухаюсь после очередного потрясения, теперь уже приятного.

Но у меня снова закралось подозрение, это так похоже на инста* признание в любви, что появилось устойчивое чувство, это не Савелий инициатор таких широких жестов. Митя решил взять всё в свои крепкие руки и организовал самое романтическое…

— У нас свидание? — подхожу ближе и протягиваю руку к розе, но он не отдал, улыбнулся и ответил вопросом.

— А чего бы тебе больше всего хотелось? Свидания, романтики или чего-то более серьёзного?

— Честно?

— Максимально!

— Тишины и покоя, чтобы вся эта идиотская свистопляска вокруг нас улеглась.

Он вдруг протянул мне розу, чуть резче, чем собирался, и мне пришлось взять чуть быстрее, чем подразумевает романтика момента.

— Анна, я чувствую, что сейчас тот самый момент, когда нам нужно определиться с нашей жизнью. Я не могу больше стоять в стороне и не отдолбить всех придурков, что посягают на твой покой и счастье.

— Та-а-а-ак, начало интригует. Особенно про «отдолбить». Это более похоже на Митю, и степень решимости зашкаливает. Но к чему было потрошить розы? — романтику смахнуло с меня, как веник сметает лепестки роз со ступенек. Стою и даже не знаю, как реагировать на новые вызовы.

— Потому что я хочу, чтобы ты забыла о проблемах, и согласилась стать моей женой, прямо сейчас. Так я на законных правах смогу отстаивать твою независимость.

— Тебе Остап сказал, куда мне пришлось проехать?

— Я и без Остапа знаю. Ты отдала мне свой дар и теперь спрашиваешь, кто с тобой говорит? Это так же, как Митя был с тобой. И я определённо Савелий, и определённо не сумасшедший. И скоро окрепну достаточно, чтобы начать задвигать…

— Стоп, стоп, стоп, ты хоть представляешь, с какими людьми я сейчас была вынуждена общаться. Они свернут нам шеи…

— Да, солнышко моё. Представляю. Но на каждый гвоздь есть свой молоток, а иногда и кувалда. Поверь, я понимаю ситуацию, теперь уже полностью её чувствую. И понимаю, как разговаривать с этими людьми. Но на этом этапе я для тебя лишь друг, постоялец в вашем доме и компаньон в бизнесе. Для того чтобы начать отстаивать твои права и свободу, я должен стать твоим мужем и не только для этого. Я люблю тебя, очень люблю. И понимаю, как тебе сложно довериться. Я бы за тобой и в ад спустился.

Стою ошеломлённая. Это определённо Савелий, но совершенно новый, иной и он мне тоже нравится. А ещё мне вдруг захотелось спрятаться за его зажившую, окрепшую спину, и реально забыть о всяких там князьях, о проблемах, просто работать, делать деньги, растить детей и быть счастливой.

Вдруг ощутила, что у него хватит сил отбить все атаки. Только у него и хватит. Наталья сама может пострадать, если вступиться за меня. Про Агеевых вообще молчу. И даже графа Орлова настоящий папаша князь слушать не стал. Иначе бы разговор с Сильвестром звучал немного иначе.

— Будь моей женой, регистрация сейчас, нас все с нетерпением ждут в большой столовой. Ребята, с того момента, как ты уехала, начали подготовку, отец привёз регистратора из городской Управы. Виолетта, наверное, до сих пор рыдает от умиления после лепестков, шепчет, что никогда в жизни ничего подобного не видела и не слышала.

— Ну, она просто не листала попсовые каналы в наших соцсетях, если ты понимаешь, о чём я, — не могу сдержаться и смеюсь, он с таким серьёзным видом рассказывает о подготовке и ждёт мой ответ, а я наслаждаюсь. — Вы уже заранее знали, что я не откажу? А если ради вашей безопасности я скажу – нет?

— Ну, мы просто с грустью разойдёмся по своим комнатам… В следующий раз мне придётся сделать воздушный шар, как минимум. Или на пароходе растянуть транспарант, украсить палубу цветами, пригласить оркестр. Кстати, было бы неплохо. Так что ты мне ответишь? — и снова те знакомые интонации Мити, он понимает, что я никуда не денусь, что не могу устоять и не хочу отказываться. Между мной и новым кольцом лишь слабая тень неопределённости…

— Да! Я согласна, но что потом…

— Когда ты начнёшь доверять мне полностью, поймёшь, что я не опасен, и нормальный, просто немного того… — он быстро покрутил рукой у своего виска. — Так вот, как только ты решишься, так сразу мы обвенчаемся в храме по всем правилам.

— А я, знаешь ли, люблю опасных мужчин…

— Ну тогда я очень опасный! Очень, очень…

Савелий приобнял меня за талию и привлёк к себе, поцеловал солоноватые от слёз щёки, лоб и, наконец, губы…

— Анна, я весь принадлежу тебе, ты меня столько раз с того света вытаскивала, пожертвовала всем, мне не нужны слова, я вижу твою душу, хочу сделать всё, чтобы твои щёки были не солёными, как сегодня, а сладкими, чтобы твои глаза светились счастьем, и хочу видеть твою улыбку.

Не позволяя ответить, накрыл мой рот жадным поцелуем, ласкающим, обжигающим. Меня проняло до самого основания, как тогда, в первую нашу встречу, когда тело захотело ласки, и я чуть было не согрешила с собственным мужем.

— Анна, о Боже, хочу тебя до одури, твой вкус, твои губы, твоя сила. Если ещё немного поцелуев и я не остановлюсь. Будь моей женой…

— Да, я тоже хочу тебя, хочу до одури, хочу чувствовать твою силу, а ещё хочу, чтобы ты не рисковал собой. Пообещай, что не станешь ходить по краю. Единственное, почему я сомневалась, это вот эти бедовые нотки Мити, я понимаю, как это работает, сама с ним была в связке, но, пожалуйста, поклянитесь мне, что всегда будете думать о безопасности. Я не выживу, если с тобой, Сава, что-то случится…

— Клянусь. Я не для того терпел столько боли, чтобы всё разрушать. Честное слово, просто хочу жить. Кольцо…

Он как фокусник вдруг откуда-то достал шикарный перстень и протянул мне, от такого кольца грех отказываться, как и от такого мужчины. Его «магия» окутала теплом, отогнала последние дурные воспоминания неприятного утра, и я позволила ему надеть сияющий перстень.

— Они все говорят, что я променяла графа на мужика. Идиоты, они не понимают, что мужик – это так круто, что у меня мурашки по спине не перестают носиться, рядом с тобой я даже забыла этот дурацкий разговор и угрозы.

— Всё, об этом позже мне расскажешь, и мы продумаем план, тебя эти проблемы больше не касаются. А сейчас наша вторая свадьба, ты, кстати, не хочешь переодеть наряд, а то вдруг...

— Нет, это платье вполне красивое, а на церковное венчание я сошью себе наряд, от которого все местные модницы себе все ногти сгрызут.

— Обязательно. А теперь, сударыня, позвольте вашу нежную ручку, нас ждут великие дела!

Мы чинно вышли из маленькой гостиной и направились в большую, где обычно Виолетта и Виктор занимались черчением и рисованием. Заметила, что двери прикрылись, кто-то явно подслушивал и подсматривал. А теперь послышался торопливый шум, и вдруг заиграла музыка.

— Скрипка?

— Да, хотел арфу, но её так быстро найти не удалось, на большой свадьбе будет арфа, флейты…

— Мне скрипка очень нравится, очень нежная мелодия.

— Я очень рад. Готова?

Киваю. Но на самом деле я совершенно не готова. Это вроде как вторая свадьба, но для тела Анны, а я, вообще-то, впервые выхожу замуж и как здорово, что это что-то типа репетиции, гражданская регистрация, не такая ответственная, и не так пугает, как венчание.

Двери распахнулись, и звуки музыки заполнили собой пространство дома. Все стоят полукругом у небольшого стола, на котором лежит внушительный фолиант для записи наших имён в число счастливых молодожёнов. Рядом стоит торжественно серьёзный господин во фраке, он чуть серьёзнее, чем надо для такой приятной ситуации, затянули мы процесс значительно дольше, чем он планировал. Видимо, его вызвали к больному, упросили приехать, быстренько расписать, а тут устроили настоящее торжество, да с музыкой, форменный обман.

Отец держит на руках Леночку, Данила стоит, с любопытством рассматривает не нас, а то, как скрипач виртуозно извлекает звуки из замысловатого инструмента. Няня, Ия, Глаша и Виктор — все ждут торжественного момента. И только Виолетта плачет от сентиментального приступа счастья. Ещё немного, и я тоже заплачу…

Музыка стихла, и регистратор приступил к своим обязанностям, проговорил дежурные фразы, однако, надо отдать ему должное, всё чинно, с выражением и душевно, не утратив интерес к своей работе. Потом задал нам вопросы, действительно ли мы женимся по доброй воле, и по большой любви, есть ли у нас какие-то пожелания и напутственные слова друг другу перед тем, как мы окончательно примем судьбоносное решение стать супругами. Мы лишь покачали головами, потому что уже обо всём договорились.

— Раз у вас в семье царит взаимопонимание и любовь, а регистрация лишь важная формальность перед обществом, то прошу вас оставить свои имена в этой книге. А после в бланках, свидетельствующих о вашем новом статусе мужа и жены.

Музыкант снова заиграл торжественный марш, и мы трижды расписались там, где указкой нам показал господин регистратор.

— Поздравляю Вас со столь занимательным событием. Совет да любовь. Счастья вам на долгие годы.

Снова музыка, хлопок игристого и радостное ликование под весёлый, лёгкий вальс.

Регистратор с честью выдержал процедуру, ни разу не поторопив нас, но как только начались поздравления, откланялся и сбежал.

А мы остались праздновать самое приятное событие за последние недели.

Единственный неприятный момент этого чудесного вечера: серьёзное и безапелляционное требование Мити не спать в одной постели ещё, по крайней мере, неделю. Организм Савелия всё ещё восстанавливается, силы нужны для борьбы, и любовью придётся пожертвовать ради этих доблестных побед над врагами.

Печально…

Но если честно, у меня на фоне всех неприятностей совершенно не то самое настроение. Нет-нет, да всплывает в памяти неприятное обвинение Сильвестра в покушении на магическую собственность княжеского рода…

Уже поздно вечером мы разошлись по своим «квартирам», и один из нас с настойчивой убеждённостью, совершенно определённо заняться музыкой и чем быстрее, тем лучше. Данила весь вечер не отходил от музыканта, и тому пришлось дать несколько минут подержать бесценную скрипку в руках. Счастье в глазах ребёнка и ужас в глазах нашего Ивана Петровича, но отец лишь ограничился замечанием, что для занятий нужно выделить комнату на первом этаже, самую дальнюю, чтобы и кухарок не изводить…