Глава 21. Озарение

Григорий Васильевич третий раз перечитал подробный отчёт о деле Анны Шелестовой. Ремизов проделал работу со свойственной ему скрупулёзностью, максимально непредвзято, лишив текст малейшего намёка на личные ощущения и предпочтения. Однако есть ещё один лист, написанный на тонкой бумаге и карандашом, что подчёркивает совершенно личный характер послания. Но его пока рано читать, нужно сформировать личное мнение, основанное на голых фактах доклада.

Несомненно, Анна является его дочерью. Это доказывают элементарные законы природы. Даже если начать придумывать оправдания о недоношенности младенца и так далее. День, когда Марью изгнали из дворца Разумовских, и есть день зачатья. И он точно совпадает по срокам с датой рождения девочки. За Шелестова Марья вышла замуж почти четыре недели спустя.

Это факты, какие игнорируют любые инсинуации попыток отменить или переиначить факт родственных связей. Все данные о Марье тоже собраны. Она так и не родила Шелестову настоящего наследника, или не допускала к телу, или тот не может иметь детей по какой-то причине, потому принял девочку как родную.

На следующем листе расписаны странные события последних дней. Некоторые данные перекликаются с данными из послания графа Орлова о секте.

Но Орлов почти не упоминал Анну. А вот в отчёте Ремизова расписан только её «вклад» в дело. Некий Митя, призрачный помощник, о котором не стесняясь упоминали следователи из Тайной канцелярии. И их данные уже перепроверены и достоверны.

На третьем листе расписаны личные характеристики Анны. О многом совсем недавно уже с излишним восторгом поведал Орлов Андрей Романович. И странный инсульт, и потеря памяти, и общение с призрачным Митей.

Но последние слова удивили.

«На данном этапе расследования, после личной, весьма содержательной беседы с Анной Ивановной, я не смог обнаружить в ней ни малейшего признака одарённости. Или она его старательно скрыла, или «дар» носил временный характер, и после восстановления пропал. Это тоже очень похоже на правду. Моей компетенции в этом мистическом вопросе недостаточно».

— Наследственный дар не пропадает. Но зачахнуть, притаиться может, или можно от него отказаться, но тогда тоже ничего хорошего не произойдёт.

Григорий Васильевич прочитал доклад и теперь взял личную пояснительную записку.

Собственно, ничего нового нет, кроме того, что Анна совершенно изменилась. Не внешне, но духовно, манерами, поведением. Раньше она была истинной дочерью своей матери: избалованной, глуповатой, не слишком тяготела к наукам и искусствам. Типичная, красивая барышня, светская львица, у которой нет должного статуса, и именно это пробел они с Марьей усердно пытались восполнить, не гнушаясь никаких средств. Замуж за Егорова ей пришлось выйти из-за скандала с Модестом Орловым и после неудачной попытки тайного венчания. Но новая Анна не просто любит Савелия Сергеевича. Её любовь жертвенная, настоящая, она отказалась от сказочных подарков графа Орлова, отказалась от признания светского общества и отдалилась от бывших друзей. И теперь всю себя посвятила мужу и его делу. И это не показушные акты, не стремление доказать что-то обществу, нет, она действует по душевному порыву.

А если сказать точнее – по привычке жить иначе.

Ниже слова Ремизова пришлось перечитывать тоже трижды, потому что они неприятно удивили.

«Я за время долгой службы несколько раз сталкивался со слухами о таких людях и дважды удостоился лично общенья с возрождёнными. Телом, Анна Ивановна — ваша дочь, это неоспоримо. Но она погибла от инсульта, погибла по причине действия запрета на бастардов в вашем роду. Но в её теле возродилась иная душа. Взрослая, мудрая, деятельная, ответственная. Она говорит о потере памяти. Но она просто ничего не знает о прошлом настоящей Анны, потому что жила другой жизнью. Да, она женщина, и не магическая сущность, ибо не отреагировала на специальный напиток, заваренный на священных водах, нечисть бы вывернуло наизнанку, но Анна выпила этот чай и съела церковное угощение, коим благословляют на совершеннолетие девочек в храмах. И её способности не связаны с вашим родом, она их получила, проходя сквозь врата смерти. У меня нет ни единого комментария и рекомендации, как вам поступить в этом случае. Но позволю себе заметить, что эта женщина не заслуживает наказания или ссылки, о какой упоминал и настаивал Его Сиятельство Ярослав Александрович. Вы с лёгкостью можете объявить всё сплетнями и очередными нападками на Анну, со стороны завистников или сплетников. Это единственное, что я могу себе позволить».

Дочитав «послание» в очередной раз, осознав, что ничего нового нет, и самые таинственные тайны написаны чёрным по белому, и иных контекстов он не упустил, ощутил прилив раздражения.

— Вывернулось дело не в ту степь, да так, что теперь непонятно, что было бы лучше, чтобы она была моей дочерью, или то, что описал Ремезов. Черти что и так и сяк!

О таких воскресших он и сам слышал, и зачастую не самое приятное. Что по большей части эти люди становятся еретиками, и опасными для общества. В недалёком прошлом их выявляли и отправляли в лечебницу, как правило, близкие родственники из страха и сдавали такого бедолагу. Благо, что определить таких людей совершенно несложно. Поведение резко меняется, иногда они реально сходят с ума, ибо не выдерживают осознания новой реальности.

А теперь этим явлениям дали какой-то медицинский термин, и если агрессии не обнаруживается, то и не трогают, только присматривают за такими людьми.

Второй вопрос, как поступить с Анной? Отступиться, объявить всё сплетнями и наветами, или всё же рассмотреть и поделиться с дядей, послушать его соображения.

— Старый маразматик, несомненно, начнёт настаивать на ссылке.

Григорий Васильевич уже знает, как поступит дядя, убеждённый фанатик застарелых традиций, догматик и ретроград.

Повинуясь душевному порыву, скомкал частную записку от Ремизова и поджёг на серебряном подносе. Эту информацию лучше удалить. Основной доклад убрал в сейф и решил для начала посоветоваться с Орловым. Намекнуть, поинтересоваться мнением.

Продолжая стоять у открытого сейфа, вдруг осознал, что надо бы ещё раз перечитать доклад Орлова. Там ведь уже есть множественные ответы на вопросы.

Давно, очень давно в сознании проклёвывалась одна неприятная мысль, как росток в засушливую весну, и вдруг информация ливнем обрушилась, почти затопила сознание, теперь только слепой и глухой не сопоставит данные.

Ещё раз взял оба доклада и перечитал.

— Вот тебе и камень, дорогая коса, наскочила и сломалась, искры из глаз.

Они с дядей никогда не жили душа в душу, исповедуя каждый своё мировоззрение. Григорий Васильевич мнит себя новатором. Его воззрения на мир довольно широки и прогрессивны, хотелось бы так думать. И он всячески поддерживает энергичных людей, новые проекты, да и сам выступает инициатором, как, например, строительство новой верфи для военных кораблей. И за каждую инициативу получает порицание от дяди. Нередко доходящее до открытого противостояния.

Если бы они не были родственниками и Ярослав Разумовский не являлся бы сейчас главой рода и не стоял вторым человеком в государстве, то ни о каком примирении не могло идти и речи. Но подчиняясь обстоятельствам, Григорий всегда наступает на свою гордыню и уступает дяде. А тот всё чаще называет преемником внучатого племянника Матвея, в обход отца. Потому что молодой Разумовский пассивный и всё чаще прислушивается к мнению деда, нежели родного отца. И даже хорошо, что магический дар в нём не открылся, иначе получился бы второй упёртый ретроград, ещё и сильный духовно.

Григорий Васильевич думает о чём угодно, только не произносит пугающий итог, какой уже не просто витает в воздухе, он скоро сам себя напишет огненными буквами:

Ярослав Александрович — ярый адепт той самой секты, о какой написал Орлов. И самое ужасное, что секта получила первый удар и весьма ощутимый, и не от кого-нибудь.

А от его первородной дочери, кто бы не находился сейчас в её теле…

Она с мечом пришла, бороться с узурпатором. Одним своим существованием противостоит, но выстоит ли…

Разумовскому старшему уже всё известно, возможно, только нет данных о том, что Анна возрождённая, всё остальное давно доложили и про секту, и про приют, и про Митю. Дядя ни при каких обстоятельствах не просит разорения секты и тем более не простит смерть адепта, каким являлся Распутин.

— Это война!

Он сложил все бумаги в дорогой портфель, запер сейф на ключ и приказал подать карету.

— В особняк графа Орлова, срочно!