Глава 24. А барон-то липовый?

— А кто это вас облупил, как расписное яичко в пасхальный день? — Василий Лукич Румянцев по вечернему обыкновению читал вечерние газеты в просторной столовой своего шикарного четырёхэтажного особняка, какому и некоторые князья бы позавидовали. Всё в этом доме кричит о богатстве хозяев.

И как же удивительно оказалось увидеть нового жениха дочери в сияющей позолотой комнате потрёпанного, слегка запылённого в драке и с филигранно разбитой физиономией. Не самого удачного, надо сказать, жениха, но из-за характера дочери и её некоторых особенностей, другие мужчины обходят этот дом стороной, и только Воропаев был настойчив, и как голодный пёс выжидал, когда его возьмут в семью, дождался, и вот те на. Только объявили о помолвке, ещё и газеты эту новость не растрезвонили, а Олег Фёдорович уже получил от кого-то кулаком в рожу…

Вместо жениха ответила сердитая невеста.

— Отец, представляешь, на нас в ресторане напал этот мужик, как его, Егоров-мельник. Избил Олега и нахамил мне.

Отец отложил газету, и ещё раз внимательно посмотрел на молодых, надеясь, что не придётся рычать на зятя, если тот, как собачка запрыгнет на кресло в пыльном сюртуке. Но тот так и стоит, не решаясь пройти.

— И что же полицию не вызвали? Драка в ресторане – это скандал! Какой ресторан-то?

Воропаев решился:

— Он силён и осведомлён о многих делах. Выволок меня на улицу и избил. В полицию бесполезно, потому как единственного свидетеля, какого-то официанта он при мне подкупил, издеваясь надо мной, протянув крупную купюру, и тот тотчас поклялся, что я первый начал, а после я же сам споткнулся, упал и ударился носом о ступени.

Румянцев рассмеялся.

— Отец, ничего смешного. Нам скоро по лавкам, магазинам, кольца, торты, наряды, и несколько приёмов запланировано, а у жениха фиолетовое лицо.

— А что мне плакать? Не мне морду набили. Это видать, ты сам, Олежа Фёдорович. Что-то эдакое опять вычудил, за то и получил.

Варвара вспыхнула злостью и ответила за жениха:

— Мы лишь указали, что этим простолюдинам не место в ресторане высшего класса. Анна совершенно потеряла совесть. Подлая мещанка, по условиям нашего спора, она вообще из своей отхожей ямы носа не должна теперь казать.

— Пари? Хотя избавь меня от подробностей. С этой Анной разберёмся в самое ближайшее время. Сейчас оставьте меня…

Варваре надоело мужское общество, и ещё больше надоело смотреть на потрёпанный вид жениха, сама бы убила его, испортил все долгожданные мероприятия. Она фыркнула, и не прощаясь вышла, унося за собой густой шлейф терпкого аромата.

— А ты чего ждёшь? Всё мой друг, поезжай домой, лечи морду-то…

— Морду? Не лицо? Морду? Драка произошла без Варвары, она уже сбежала в карету, а этот Егоров на весь ресторан заявил прелюбопытнейшую небылицу про вашу фамилию.

Воропаеву надоело стоять, он откинул длинные полы довольно дорогого сюртука и сел на кресло, не обращая внимание на скривлённую недовольством «морду» будущего тестя.

— Что бы он ни сказал, всё это сплетни.

— Да неужели? Я не такой идиот, каким вы меня считаете. Ваша жена не грузинка, она – цыганка. Красивая, смуглая, не Лаура, а просто Ляля, отсюда и имя дочери Варя. И ваша фамилия Румяновы. Вы и сам полукровка, из каких-то южных городов. Подделка документов – преступление. Румянцевы, да есть такой боярский род, но у них нет баронов. Хотя, возможно, вы из белопольских земель… Но скорей всего вы действительно барон, но цыганский, как в песне поётся. А это совсем не та аристократия, с какой бы нам хотелось связываться.

Румянцев очень удивился осведомлённости Егорова, ведь считал этого чистоплюя чуть не бабой, уж такой тошный и туповатый, аж противно. И вот те на, оказывается, накопал, да такого, что никто лет десять и не поминал сии тайны. Будущий тесть решил не тянуть и сразу перейти к торгу, потому что такие разговоры всегда заканчиваются ценой, а уж потом закрутить всех причастных в бараний рог.

— Чего ты хочешь?

— Увеличение приданого втрое. Я даю вам свою настоящую баронскую фамилию. Воропаев-Витте, так полностью звучит моя фамилия, и моё имя не Олег, а Олаф Фёдорович Витте-Воропаев, барон, род Витте насчитывает более десяти поколений. Моя мать вышла замуж за русского дворянина и приняла крещение. Мои документы в идеальном порядке, чего не скажешь о вас. Цыгане! Об этом даже подумать стыдно, женюсь на цыганке.

— Поскудыш эдакий, смотрите-ка ишь, заговорил, ты женишься, на моей силе, власти и деньгах. На моих связях и коротких знакомствах. Плевать я хотел на твоё баронство.

— Да, неужели. Ваша дочь заклевала Анну, выставила посмешищем, и та оттолкнула даже меня. Чтобы прыгнуть выше и стать графиней, и чтобы потом в отместку плюнуть на Варвару с высоты аристократического чина, да не вышло.

— Но не стала. К чему вдруг про эту девку?

— А к тому, что Егоров отомстил вам, громко назвав настоящую фамилию, и скоро газеты разразятся скандалом, вскроется ваше истинное происхождение и перед вами закроются все двери. Цыгане в нашем обществе – изгои. Вам ли не знать.

За окном прогремел раскатистый гром, и молния попала в дерево неподалёку от особняка. Треск, скрип, искры и сразу матерные вопли извозчиков, спасающихся от кары небесной. В доме кто-то громко крикнул, хлопнули двери. Но в гостиной царит давящая тишина.

Не таким тюфяком оказался Олаф Фёдорович. Выдерживает отпор Василия Лукича и на попятную не идёт, знает, о чём говорит.

— Значит, сделка? — Василий Лукич ответил тоном человека, сдавшегося и скинувшего с себя все маски.

— Да, в три раза увеличить приданое, не просто доступ к счетам, а переписать их на моё имя. Я же должен позаботиться о будущем Варвары и наших детей.

— Хорошо. Требование разумное, уважаю. Но извини, дорогой мой, не могу смотреть на твои ссадины. У меня уже несколько дней живёт новая компаньонка жены, милейшее создание, у неё золотые руки. Обработает твои раны, что к вечеру субботы заживут. Не побрезгуй помощью.

— Буду признателен, — слегка кивнул довольный жених. Всё прошло куда лучше и проще, чем он ожидал. Хоть какая-то польза от драки. Егоров не объегорил, всю правду сказал, кто бы мог подумать, что Варвара, вся из себя «голубая кровь», уж так о себе мнила, а оказалась цыганкой.

— Эй, кто там, позовите сюда Валентину Осиповну, — крикнул, но тут же поднялся сам и погрозил Воропаеву пальцем, чтобы тот не сбегал. — Сейчас сам её позову. Верующая, очень приятная женщина, она тебе пошепчет, а ты слушай, и ссадины-то заживут. Сам позову, не уходи…

Оставшись один, Олег Фёдорович поспешно подошёл к зеркалу, осмотрел повреждения, ругнулся, послал проклятья обидчику, но улыбнулся.

— Сладкий вкус победы. Как всё оказалось просто. Жаль не Анна, но с такими деньжищами мне уже сам чёрт не указ…

Сладкоголосую Валентину пришлось подождать несколько долгих минут.

Наконец, двери открылись, и на пороге появилась женщина в чёрных вдовьих одеждах и чёрном кружевном чепце. Показалось, что она немногим старше Варвары, но присмотревшись, заметил, что женщина довольно возрастная, но миловидная, и совершенно точно не предмет для мужского внимания.

Приживалка и этим всё сказано.

Есть в ней что-то отталкивающее, заставляющее собраться, выйти и не возвращаться, чтобы не слышать занудный, проникающий в разум голосок:

— Добренького вечера, гром-то какой. Гроза… Как вас, голубчик, как вас, голубчик, голубчик. Всё пройдёт, пройдёт всё. Ты только слушай мой голос, он нежный, приятный. Ты перестанешь страдать и переживать. Теперь у тебя всё будет хорошо. Садись, садись подле меня, садись…

Воропаев первые секунды, как муха в сетях паука ещё пытался дёргаться, но Валентина крепко взяла его за руку и как ребёнка усадила рядом. Постоянно что-то, приговаривая, начала обрабатывать ссадины.

— Слушай мой голос. Тебе хорошо, тепло я считаю, как только закончу счёт, ты выслушаешь мой приказ, и уснёшь здесь на диване, а когда проснёшься, уедешь к себе, и ни с кем не будешь разговаривать. Ты с этого дня немой. Твой голос тебя больше не слушается. Пять, четыре, три, два, один. Спи!

Глаза Олега Фёдоровича закрылись, и он мгновенно уснул, да так крепко, что показалось, провалился в ад, вокруг нечисть вьётся, пугает, а он не может пошевелиться, как закованный в кандалы, или как глупый жук, попавший в паутину.

И снова голос, теперь уже настойчивый, и только этот голос, доносящийся издалека, заставляет не впасть в ужасное уныние…

— Когда ты проснёшься, то станешь немым, ни одного слова сказать не сможешь. Но это пройдёт, как только ты убьёшь ведьму, Анну Шелестову. Она ведьма, она тебя околдовала и прокляла. Убей ведьму и тогда крикнешь всем людям, что Анна настоящая ведьма, пришедшая из ада… Спи…

И тьма поглотила его…

Несколькими минутами позже.

— У тебя получилось?

— Да, Ваше благородие, я не так сильна, каким был мой золотой супруг, но отомстить этой ведьме – моя первейшая задача. Она виновна во всех невзгодах и ваших, и моих. Всё разорила.

— Ты, Валентина, сама лишнего не болтай. Убить эту девку не мой приказ.

— А чей? Ой простите, не мне такие вопросы задавать, — она смущённо улыбнулась и опустила голову.

— Ну почему же, ты теперь настоятельница, глава нового прибежища для сирых, после того как этот хмырь убьёт Анну, я представлю тебя нашему главе тайного общества. И тогда станешь настоящей, одной из нас. С такими-то способностями, тебе только при князе служить.

Валентина покраснела, смутилась и переполнилась счастьем настолько, что чуть было не запела. Но взяла себя в руки.

— Никто и некогда так высоко меня не ценил. Вы меня спасли, думала, на этом и всё, а оно вон как, меня на самый верх. Мой родной, бесценный муж бы гордился. Благодарствую, благодарствую за всё…

— Ну, всё, всё, поди к себе, отдохни, эх, где теперь нового жениха дочери искать. Перевелись мужики, одни тряпки остались.

— Право слово, тряпки. Найдётся для золотиночки Вареньки муж, найдётся.

— Ох, твои слова, да сбудутся! — Василий Лукич хотел, было по своему обыкновению погладить по плечу странноватую женщину, но воздержался. Она его пугает, как змея в лавке аптекаря, вроде полезная, но тварь. Дружелюбно, но неискренне улыбнулся и поспешил к себе в кабинет вершить дела с покупкой очередной мельницы, выполнять очередной приказ адепта: «Собрать в своих руках все жизненно важные для государства производства!»

— Последние, да будут первыми! Осталось немного, совсем чуть-чуть, убрать последних врагов, отомстить за Костю, и я возвышусь над всеми! — прошептала ему вслед счастливая Валентина, кажется, помолодела лет на десять, в глазах появился блеск, щёки зарумянились, но смиренно присела перед добрым господином своим и ушла к себе. Ждать обещанного возвышения от первого адепта.