Глава 23. Мой рыцарь

В шикарном ресторане играет приятная музыка, и, к счастью, не так много посетителей, сейчас уже поздно для обеда и ещё рано для ужина, тем лучше для нас. Меньше шансов встретить кого-то неприятного.

Официант учтиво проводил нас за оплаченный столик, быстро подал широкую тарелку с закусками на любой вкус и два бокала с очень лёгким вином.

— Так долго ждал этого момента, так мечтал о нашей нормальной жизни, такой, как сейчас…

Улыбаюсь, для него действительно не существует никаких проблем, или он создал для себя эту иллюзию вседозволенности? Но строжиться и призывать мужа к здравомыслию нет никакого желания.

— Я такая, оказывается, голодная. Сейчас съем все эти сыры и тонюсенькие мясные слайсы. Божественно с вином, как я тосковала по всему этому. Ещё бы мороженого, да с шоколадной крошкой, ведро бы съела, а ты какое мороженое любил…

Сама не поняла, но вдруг я создала маленькую ловушку для Мити, если он и правда «захватил» моего мужа в заложники, то я его сейчас выведу на чистую воду…

Савелий улыбнулся, понял подвох.

— Митя не помнит такие мелочи из вашего мира. Вы с ним по земным меркам скитались очень долгое время, почти три года не могли найти дорогу из призрачного мира. Но у тебя, как у женщины разум более приспособленный, ты всегда помнила бытовые мелочи, привычки и выдержала испытание, не потеряла себя. А он отчаялся, потому что было чувство вины за ранний уход, его перекроило то время, чуть было не превратило в монстра. Но твой пример позволил и ему вырваться.

— Да, смутно, но помню, что это было очень долго, и я каждый день, даже, будучи призраком всё равно, придумывала рутинные занятия, даже гимнастику, потом молитвы, потом чтение новостей в оставленных живыми людьми газетах. Потом оттачивала навыки, мне так хотелось научиться двигать предметы, оставлять послания живым.

— Получилось?

— Кажется, да. Не всё помню. Но, значит, Митя под твоим контролем?

— Нет, мы становимся единым организмом. Принимаем решение, действуем, говорим, и я не разделяю на его и себя. Иначе это прямая дорога в сумасшествие. А я не хочу потерять себя. Просто я стал старше. Кому-то покажется, что меня изменил опыт травмы, по сути, так и есть. Тебе не о чем волноваться. Ещё немного, и грань сотрётся. И я теперь вижу и слышу других призрачных, они охотно делятся со мной информацией. А ты разве не видишь?

Я показательно обвела зал взглядом и поняла, что не вижу.

Пожала плечами, улыбнулась и ответила кратко, что нет, меня отпустило.

Нам подали горячее. Два горшочка с тушёным мясом и овощами, вместо крышечки – толстая, хлебная лепёшка. Аромат от блюда потрясающий. И специальные деревянные ложки. Совершенно аутентичное блюдо, но какое прекрасное, такое и горячее, пришлось отщипнуть кусок от лепёшки, сделать глоток вина и ждать, пока жаркое остынет.

— Ты просто не хочешь касаться этой темы, потому и перестала видеть, но так спокойнее. С другой стороны, мы бы смогли через посредников общаться на расстоянии. Это очень практично. Допустим, я захотел снова пригласить тебя в ресторан, но не знаю, какие у тебя на вечер планы, и вот к тебе прилетает, какой-то Петя, и шепчет от меня весточку, ты ему отвечаешь, что да, с удовольствием принимаешь приглашение, но лучше бы в театр…

С таким видом Савелий мне расписал чудесные перспективы общения через призраков, что я рассмеялась. И несколько забылась, смех получился слишком заливистым, звонким и недопустимым для такого заведения.

На нас, конечно, никто не пшикнул, как в театре, но покосились.

Мы снова привлекли к себе излишнее внимание.

Надо сказать, что ресторан довольно большой, и в нём три зала, мы сидим в центральном, если пройти вперёд ещё один зал, наверное, для ViP-персон, а может быть и обычных посетителей. А по другую сторону от центрального входа — просторный зал, где столики для больших компаний.

Обстановка дорогая, всё очень пафосное, и я на интерьеры теперь сразу обращаю внимание. Но не в этот раз, сейчас я была поглощена интересом к собственному мужу, и меня окружение не волнует, по сторонам и не смотрю, даже если и есть какие-то знакомые, то я их не узнаю.

Однако после моего смеха, вдруг появилось неприятное ощущение тревожности, может быть, призраков я и не вижу, но опасность чувствую. Показалось, что в дальнем зале есть кто-то кого я не хочу видеть от всего сердца. После этого чувства, в носу появился неприятный, хорошо знакомый аромат парфюма.

— Ты знал, что здесь будет Воропаев, потому мы пришли сюда? — я и без нашёптывания призраков могу понять, что происходит.

— У него нет столько денег, чтобы обедать в таких местах. Я специально выбрал этот ресторан, потому что здесь не бывает никого, из наших недоброжелателей. Так что нет, это не моя заслуга и честное слово, меньше всего эту мразь хочется видеть в такой день. Но видимо, у нас это становится традицией, сработало подсознание, я честно выбирал между этим заведением и другим, тем, что ближе к театру.

— Да, ты прав, что привёл меня сюда, это заведение славится своей кухней.

Жаркое остыло, и мы начали есть и нахваливать, а я для развлечения припоминаю и описываю самые занятные блюда из нашего мира.

— Может быть, открыть в этом мире суши-бар?

— Здесь нет нори, надо же, я про мороженое забыл, а про нори помню, да, суши любил, но не всегда. Мне больше нравился ресторан турецкой кухни с томлёным мясом.

— О, да… Это нечто, рёбрышко, а на нём нежнейшее мясо, томлёное больше суток, и специи, и овощи на гриле. Вот от такого бы я точно не отказалась. Но здесь никто не будет тратить уйму дров, чтобы так долго жарить одну тушку, это будет очень дорогой продукт. Невыгодно, — я уже сделала расклад и вспомнила, что и Виолетта, и даже Савелий уже обратили внимание, что я слишком расчётливая, даже в таких мелочах, как обсуждение еды. Словно примеряюсь к новому бизнесу…

Савелий снова подслушал мои мысли и не стесняясь ответил вслух:

— И мне в тебе это очень нравится. Кстати, зимой печи топят почти всю ночь, а иногда и день. Так что долго-долго тушить мясо возможность будет. Обязательно сделаем! — он улыбнулся и вдруг поняла, что сейчас муж готов обсудить то самое, ради чего он пригласил меня в ресторан.

Но нас грубо прервали.

— Подумать только, простолюдины добрались и до таких заведений, В столице вообще есть места, где бы тебя невозможно было встретить, рыжая профурсетка? Сама пришла и мужика притащила, для вас трактиры…

У меня в этот момент чуть бокал не выскользнул из руки.

Мы-то думали, что встретим одного врага, а тут целый букет.

Из дальнего зала вышла Варвара, и за ней следом, как верный «шакал» Воропаев, они на два голоса, и не стесняясь других посетителей, окатили нас грязью. Румянцева фыркнула и поспешила на выход, а Олег Фёдорович внезапно притормозил у другого столика и довольно громко с кем-то поздоровался, не спеша догонять свою даму.

Начинаю подозревать Митю в подставе. Эта встреча неслучайная. Вот делайте со мной что хотите, но теперь не верю, что этот дуэт пиявок здесь оказались неожиданно.

Воропаев теперь идёт к нам, придурок, ему бы спасаться…

Он тут же начал наезжать на меня и в самой грубой форме:

— Не думал, что ты снова решишься появиться на публике. Хочешь ещё сплетен? Мой вам совет, не высовывайтесь и не пытайтесь перейти дорогу моему будущему тестю. Вот вы где у него, с вашей сгоревшей мельницей.

Он как мелкий хозяин жизни показал нам кулак.

Я в этот момент вообще ничего не поняла, этот монолог показался бредом. Кто кому переходит дорогу, и какой такой тесть Воропаева? Это он про отца Румянцевой? Он-то с какого бока в этой истории?

Пока я соображаю и думаю, как его послать и не опуститься до хамства, Савелий встал из-за стола.

— С мужиком Вам, ваше баронство, на дуэли стреляться позорно, как я понимаю. Так что пошли-ка перетрём по-мужски, давай-давай, шевели ботинками через кухню, а я тебе немного напомню, про сплетни в газете и записку на твоей роже тестю-то твоему распишу, послание, так сказать, отправлю, а ты у меня почтовым голубком отработаешь. Ты тестю-то напомни, что он не Румянцев, а Румянов, и фамилию подделал, и баронство купили с женой, и никакая она не грузинка, так что своё место вам бы тоже не помешало выучить.

Это скандал…

Новость услышали ещё некоторые посетители и начали громко шушукаться. Воропаев дёрнулся, но поздно. Железная хватка моего мужа не дала придурку ни единого шанса сбежать.

Сава потащил барона через кухню на задний двор и вернулся минут через пять, с покрасневшими костяшками на правом кулаке и с хризантемой, сорванной по пути с клумбы.

— Лапушка моя, я тебе за цветами сходил…

И как ни в чём не бывало, наклонился и поцеловал меня в открытый от удивления рот.

— Он живой? — только и смогла прошептать.

— Да, слегка расписной, но на его мыслительную деятельность это никак не повлияет, как был дураком, таким и останется. Но его тесть поймёт, что к чему. Думаю, ещё пару раз рыпнутся, но потом сядут на хвост и осознают своё место.

Аппетит пропал, единственное, что смогла, сделала глоток вина, потому что в горле пересохло совершенно.

— Но ты мне соврал, сказал, что их здесь не будет.

— Честное слово, случайно…

— А про баронство Румяновых?

— Истинная правда, сегодня узнал, очень долго смеялся.

— Ты чего-то не договариваешь…

— Ровно столько, чтобы тебе спалось спокойнее, это начало мести за мельницу. Здесь либо мы, либо нас. Солнышко, поверь, я пытался быть хорошим, но эти люди по-хорошему не понимают. Я хочу жить, и жить счастливо, и с тобой. И чтобы у нас были дети, и дом полная чаша. Того хорошего паиньку Савелия угробили на пожарище, переломили ему хребет, больше я такого не допущу.

Мне так бы хотелось, чтобы он сейчас был утончённым и изысканным, но чёрт возьми, я выбрала его, а не Модеста. Я выбрала мужчину, готового, если надо, то и кулаком решить проблему.

— Сава, я очень тебя люблю, просто постарайся, чтобы нам снова не попытались сломать хребет.

— Попытаются. И начнут с тебя. Потому я начал первым…

Ничего нового муж не сказал, я и сама это понимаю.

— Надеюсь, он очень громко скулил?

— Да, как напуганная собачка… Кажется, впервые в жизни понял, что и на его баронскую морду кулак найдётся. Теперь будет выбирать слова. Дуэли отменили, а кулачные бои нет!

— О боже, какая дикость…

Закатываю глаза, а сама вдруг испытала лёгкое, приятное возбуждение, то самое, какое испытывает дама сердца, когда рыцарь на ринге одерживает оглушительную победу в её честь.