Глава 27. Утро

Прекрасное пробуждение, хотя и абсолютно непривычное. Я никогда ни в какой из своих жизней не ночевала с мужчиной в одной постели. Романтические отношения, приятный вечер и по домам.

Это потому, что не встречала того самого, к кому хочется прижаться всем телом, почувствовать себя цветочном в тени сильного дуба. И постели в этом мире широкие, если становиться жарко – можно отползти и даже не почувствовать, есть кто-то рядом или нет.

Но я не отползла, а он не отпустил. Так и спали рядом, наслаждаясь первой ночью.

— Проснулась? Доброе утро, милая моя, соня, — наклонился надо мной и поцеловал в лоб, чтобы не испугать.

Медленно открываю глаза и улыбаюсь…

— Да, выспалась на удивление, никогда не спала с мужчиной. Хотя вру! Вру! Спала! Но у каждого был свой спальный мешок и палатка четырёхместная.

Мы рассмеялись. Действительно, как я позабыла свой богатый опыт путешествий.

— Ты и в горы поднималась. На самые высокие?

— Знаешь, струсила! Постояли в лагере, и гора не самая высокая в мире, но не решилась. Я против неоправданных рисков, наверное, уже тогда чувствовала, что всегда хожу по краю и в любой момент могу умереть из-за аллергии. Простояли пару дней, акклиматизировались, а потом наняли вертолёт, облетели кругом, но не саму вершину, конечно, потому что на вершинах даже у вертолётов двигатель глохнет, однако красоты увидела столько, что до сих пор питаюсь той энергией силы. И очень жаль, что нет возможности повторить. Даже на Монблан бы посмотрела или на Эльбрус, но туда ехать…

Я заметила, что он не удивился «вертолёту», но удивилась себе, что теперь постоянно подмечаю такие мелочи.

— Ты мне не доверяешь? — крепче обнял и прошептал на ухо, а я в такой момент уже ни о чём и ни о ком, кроме него думать не могу.

— Просто зациклилась на этой теме. Пройдёт, когда у тебя новая личность окончательно сформируется. Я пока, видимо, чувствую твою внутреннюю работу над собой. Она заметная, по крайней мере, мне.

Савелий улыбнулся и поцеловал меня, и я снова кое-что «учуяла» как собака чует недозволенный багаж.

Он что-то задумал, что-то происходит, вот к чему эта спешка со свадьбой, а ведь мы могли друзей пригласить. И сейчас в нём есть какая-то неуверенность, недосказанность.

— Говори, ведь сейчас что-то происходит? — немного отстраняюсь, приподнимаюсь на локте, дразня его обнажённой грудью, но не позволяю поцеловать.

— Да, происходит.

— Котик, мне правду из тебя клещами по слову вытягивать?

Муж хмыкнул, но тут же сделался серьёзным:

— Операция по спасению детей запустила ответный механизм.

Он снова замолчал. Подбирает слова и нервирует меня. Прям как шоумен нагнетает обстановку перед тем, как сказать правильный ответ в игре на миллион.

— И? — натягиваю на себя одеяло, чтобы включить мозг мужа в рабочее состояние.

Сработало…

— Мельницу у меня хотели купить, как в том мире называют с «дисконтом», я категорически отказал. Тогда они нашли подход и единственного человека, кому я как кость в горле, загипнотизировали и заставили отравить, мою, так называемую сестру. Но Лидия у нас натура деятельная, она услышала что-то про мельницу и решила, что грохнуть и меня и мельницу одновременно – оптимальный вариант, что и сделала, пребывая в полной уверенности, что борется с нечистой силой в моём лице и в лице того агрегата, что я заказал. Слышала бы ты ту муть, какую они с Валентиной несли. Что грязный, проклятый хлеб – хуже чумы…

— Типично и ужасно. Значит, всё же это лютая конкуренция?

— Да, и руководитель «операцией» человек из второго круга этой секты, столица-то маленькая, людей немного, богатых и того меньше, мы всех знаем наперечёт. Есть нормальные купцы и предприниматели, как Агеев, как твой отец, как Черкасовы, а есть такие, как Румянов, он уже перекупил много очень важных для государства стратегических производств, по наводке своего главного босса.

— Почти всё понятно, но существует ещё высший круг? Знать? Их много? — разговор заставляет меня нервничать, но пытаюсь казаться спокойной, ведь муж всё равно что-то не договаривает, и дела наверняка обстоят ещё хуже, чем он сейчас рассказывает.

— Да, прилично, но хватило бы и одного. И их предводитель — дядя твоего кровного отца. Прости, порчу утро, но он совершенно точно уже отдал приказ убрать тебя. Ты как остов, на котором держится вся защита против этих ненормальных. Ты и Наталья Николаевна Черкасова. Она тоже получает массу палок в колёса, на неё тоже совершались и ещё будут совершаться покушения, этой гидре пора обрубить все головы.

Каждое его слово заставляет меня не просто нервничать, эти слова парализуют страхом. Мы уже столько пережили, через такое прошли, и оказалось, это была только разминка…

— Но зачем ему меня убивать? Хотя Ремезов же сказал, что я как бы украла семейный дар по праву первенца. Маразм.

— Не сегодня, так завтра до них дойдёт, что ты возрождённая. Думаю, что этот самый Сильвестр Ремизов уже догадался. И тогда на тебя обрушится вся злоба Ярослава Разумовского. Потому мы теперь действуем на опережение. Пока он не успел прогнуть под себя следователей Тайной канцелярии.

— Да уж, романтический разговор утром после первого секса. Замечательные новости, но я, конечно, обо всём догадывалась. Тут особо и думать не нужно, всё предельно понятно, и яды, и покушения. Но что делать? Когда они нападут? — говорю вроде спокойно, а в душе нарастает тревога.

— Остаётся только догадываться. Потому что это снова будет кто-то одурманенный, а тебе придётся зарядить пистолет и носить его в сумочке, только аккуратно, чтобы никого не застрелить случайно. И в случае опасности очень тебя прошу, стреляй в плечо, руку или бедро, не убивай наповал, чтобы не превысить самооборону. Ты ведь отлично стреляешь.

Он не выдержал, придвинулся, и мы снова целуемся, это он так решил завязать с разговорами или с моими протестами по поводу пистолета в сумочке.

Я решила, что пока с меня хватит «приятных» новостей:

— Нам пора собираться в гости к Черкасовым, и думаю, что тебе придётся всё это повторить ещё раз. Детей лучше оставить дома, раз мы на осадном положении. И предупреди отца, тебя он воспримет всерьёз, а я для него щебечущая птичка, послушает, умилиться и тут же забудет.

— Как прикажете, моя королева…

— Да, кстати, раз ты такой всезнайка, а что про самого Разумовского, того, кто является отцом Анны? Он как настроен?

— Его Андрей Романович Орлов наставил на путь истинный. По крайней мере, он не желает тебя смерти или ссылки.

— Да уж! Прям прогресс! Ладно, я почему-то даже не удивляюсь. Пора мне делать укладку, выбрать платье и собираться на долгожданный приём. И, кстати, Наталья Николаевна очень дельный и разумный человек, она тоже попаданка и возрастная, мудрая женщина. Поговори с ней по поводу мельницы, может быть, она станет твоим компаньоном? Надёжнее них для нас никого нет.

Снова затяжной, ласкающий и дурманящий поцелуй.

— Как всегда, права, так и поступлю. На самом деле у меня на восстановление мельницы уже средств хватает, твоими стараниями вообще не понадобится компаньон. Но совет директоров труднее облапошить, чем одного хозяина. Я поговорю и предложу долевое участие и Марку Агееву, и Наталье, так будет намного надёжнее.

— Вот и умничка, а теперь прикройся, чтобы не провоцировать меня, своей мужской красотой, и иди к себе собираться. Уф, противный! Я же сказала. Ну всё, теперь как закрываю глаза, так вижу тебя и твоё достоинство…

Он сделал ровно всё наоборот, голышом прошёлся по комнате, дразня меня, пришлось рассмеяться и зажмуриться, но не помогло…

Красавчик…

Но это уже не тот Савелий, каким был раньше. Настоящий постеснялся бы себя, постеснялся бы откровенности в отношениях. Знатно Митя перекроил личность.

Как, впрочем, и я перекроила Анну…