Глава 32. Донесение

Григорий Васильевич не дождался визита Анны. Сначала удивился её дерзкому проступку, не каждый отважится игнорировать такое приглашение. Потом рассердился, но через какое-то время сам нашёл оправдание, убедил себя, что девица она молодая, и, видимо, постеснялась или не смогла отменить какие-то свои дела, а может быть…

— Она просто испугалась, если Ремезов прав, и она восставшая, то просто побоялась появиться передо мной, понимая, что я всё пойму.

Проговорил сам себе вслух, неприятное чувство разочарования проскользило по настроению, окрашивая его в тусклые оттенки. Желание увидеть её оказалось сильнее, чем он пытался себя убедить. Слово «дочь» уже который день крутится в сознании, поигрывая на струнах души…

Дочь…

Но если Анна фальшивая, то это всё отменяет, и одарённость, и отцовство уже под вопросом, но в таком случае и её проблемы его уже не касаются.

После ужина решил уединиться в кабинете и почитать тексты недавних докладов в Сенате, какие будут повторно разбираться на предстоящих слушаниях. Вопросы важные и в преддверье нового голосования необходимо всё досконально проверить, чтобы быть готовым к любым провокациям со стороны конкурентов. И первый из них – родной дядя.

Снова неприятное чувство раздражения с примесью стыда, по сути, он только что отстранился от дел собственной дочери и тем самым отдал её на растерзание Ярославу Александровичу, а тот её не пощадит…

— От! Чёрт, чёрт побери! Тимофей, эй! — князь чрезмерно рьяно затряс колокольчиком, будто попытался заглушить ужасные мысли.

Что если Анна не приехала, потому что её уже нет в живых. И эта новость завтра как гром среди ясного неба прогремит и выбьет из-под ног почву и не только у него, но и у Орлова старшего. Судя по недавно обнаруженным шпионам в домах – дядя вообще обо всём узнавал в тот же час, как какой-то разговор или событие происходило. Только теперь с тихой подачи имён из записок Орлова дома зачистили от слухачей, и тем самым дали понять Ярославу, что знают о его происках.

— Ваше Сиятельство, вызывали?

— А я для кого тут час в колокола звоню. Первое, сообщений от графа Орлова или из Канцелярии нет?

— Никак нет, Ваше Сиятельство.

— Так, тогда сейчас же пошли… — Разумовский хотел было отправить человека в дом Шелестовых, но передумал. — Ладно, второе оставим на завтра. Я поработаю ещё пару часов, не тревожьте, но, если привезут срочное сообщение, неси сразу.

— А как же иначе, если срочное, то мы сразу и подадим. Может быть, чаю?

— Да, сделай.

Тимофей вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь.

И Григорий Васильевич снова погрузился в чтение, а мысли всё время уносят куда-то, тревога множится. Сейчас совершенно точно, что-то происходит, а он в силу высокого положения не может себе позволить запросто приехать и потребовать объяснений.

Через несколько минут дверь снова приоткрылась, Тимофей заглянул, но не вошёл:

— Ваше Сиятельство, я чай-то заварить не успел, но к вам там господа с важнейшим донесением. Из Канцелярии. Пустить? И они сказали, что скоро сам Орлов с кем-то прибудет…

— Дурная твоя голова, конечно, проводи.

Через несколько минут в кабинете Его Сиятельства стало тесно, вошли, извиняясь за поздний визит, Леонид Осипович и Архип Павлович, старшие следователи Канцелярии, опытные и во многих делах проявившие себя с самой лучшей стороны. И если такие люди лично пожаловали на ночь глядя, значит, произошло нечто из ряда вон выходящее.

— Здравия желаем, Григорий Васильевич, просим прощения за вечерний визит, но боюсь, завтра может быть поздно…

— Первый вопрос, а потом всё остальное, Анна Шелестова жива?

Следователи переглянулись.

— Да, но на неё было совершено нападение сегодня днём, барон Воропаев стрелял, но промазал, он сейчас играет в дурочка, мол ничего не помню, ничего не знаю. Очнулся с пистолетом в руке, и единственной мыслью убить Анну Ивановну. Видимо, снова гипноз. Но позвольте подождать всего несколько минут, сейчас сюда приедут граф Орлов и Егоров Савелий.

— Постойте, Егоров? Это штатский, тот, который муж Анны?

— Так точно. Он о себе вам сам расскажет. Мы лишь факты, и вот краткие описания последних дел, начиная с детского приюта, с какого началась наша эпопея, хотя нет, первой стала мельница, потом приют, потом смерть некой Раисы, и тоже, кстати, под воздействием гипноза, поджог дома, где обосновалась секта. И самая фееричная часть, барон Румянцев, который на деле оказался цыганским бароном. И он написал нам наиподробнейший документ, где перечислил всех своих исполнителей и что ещё важнее – покровителей. Вам будет очень интересно прочесть именно эту часть.

— Может быть, подождать Орлова? — князь несколько ошалел от изобилия трагических новостей и посчитал, что лучше выслушать доклад за один раз, нежели потом повторно пересказывать Андрею Романовичу.

— Ему всё расскажет сам Егоров…

Григорий Васильевич решил не вдаваться в подробности, почему именно Егоров вдруг стал настолько важной фигурой во всех этих играх. Отложил свои документы и начал читать все донесения за последние несколько недель. Многое уже известно, но в данный момент сработал закон контекста. Когда все данные лежат в одной папке и читаются сразу, картина предстаёт в совершенно ином свете. И цвет этот – чёрная чернь, чернила бы позавидовали такой черноте.

Последние страницы из чистосердечного признания Василя Румянова – готовая бомба, способная снести четверть сената во главе с главным адептом и «клиентом» тайного общества – Ярославом Александровичем Разумовским.

Долгожданная информация против человека, которого вообще невозможно было подловить ни на чём.

— Кто-то ещё знает? Кто-то ещё читал эти данные?

— Мы никому не показывали, конечно, что-то уже просочилось и люди, указанные в донесении, наверняка также сейчас сидят в своих кабинетах и принимают важные решения. Но пока суть в том, что Егоров перенял каким-то образом дар Анны Ивановны, мы и не знаем, как у них это происходит. Но тот призрачный Митя теперь ему служит, мы в эти мистические дела не вдаёмся, он приедет, и сам вам расскажет, думается, что он знает гораздо больше, чем мы сейчас сможем вам поведать. По сути всё, что мы сейчас вам предоставили, собрано по крупицам благодаря этому невидимому сыщику.

— Какая поразительная способность у сыщика, быть невидимым. Полагаю, что вы приехали за моим решением?

— В целом да, если эти данные завтра нам придётся выдать нашему непосредственному начальнику, то он сделает доклад выше и их прочитают вышестоящие должностные лица, и те, кто принадлежит секте, то первым падёт Румянов, они найдут способ, как его убрать даже в следственном изоляторе, и он прекрасно осознаёт, что недолго осталось. Потом эти бумаги получат статус совершенно секретных, или наговора на высших, кто будет верить словам лживого человека, который умело обманывал всех, заявляя себя бароном?

Князь почесал подбородок в задумчивости:

— И что ещё хуже, обвинять кого-то из наших в наговоре, мол, мы подкупили или вынудили, а ещё хуже воздействовали гипнотически.

Следователи испуганно приглянулись. В этот момент дверь открылась, и лакей объявил о прибытии Андрея Романовича Орлова и Егорова Савелия Сергеевича.