Глава 36. Ссыльный

Жизнь вдруг изменилась, да так, что показалось, я снова очнулась в какой-то иной реальности, вроде бы всё так же, но всё равно иначе. Словно атмосфера стала более чистой и свежей. Виолетта пропадала где-то с Модестом до самого вечера. И я ей ни слова не сказала, только забрала счёт на рамки и попросила не терять до времени голову.

Она покраснела и прошептала, видимо, чтобы не сглазить и не спугнуть удачу:

— В среду иду на ужин в особняк Орловых, в любой другой ситуации я бы попросила тебя составить мне компанию, но не могу.

— И я тебе за это очень благодарна. Мне там не место, сама понимаешь, и отношение к тебе собьётся, если я буду рядом. Поезжай одна, в этом нет ничего предосудительного.

— Спасибо тебе, ты моя самая близкая подруга, сестра, всё понимаешь…

Мы обнялись и продолжили примерять наряды, какие уже доставили из салона.

Я себе очень нравлюсь, но Виолетта сияет. Это её первое купленное платье, какое она подбирала сама, и подгонку делала профессиональная портниха, а ей осталось только одеться и покрутиться перед зеркалом, вздыхая от восторга и сияя улыбкой.

— В этом наряде и поезжай в гости к жениху…

— Он мне пока не жених…

Летти снова смутилась и порозовела.

— Если пригласил знакомиться с родителями, значит, уже в шаге от этого события. Он решился, только ты будь чуточку увереннее, не красней каждый раз, когда речь заходит о тебе.

— Постараюсь, но не обещаю. Боже мой, я и во сне не могла бы подумать, что стану графиней…

— Кто, если не ты?

— Я? Не шути надо мной, я нищенка, без достойного образования, и у меня весьма посредственные манеры, даже наша Ия Максимовна намного элегантнее… Но как бы мне хотелось, чтобы графиня закрыла на мои ужасные недостатки глаза и приняла как пару для Модеста, я всё для этого готова сделать!

Я лишь покачала головой. Всё хорошо, но эта жажда принижать собственное достоинство и желание понравиться, Виолетту и подводит, но она со временем научится держать себя, очень на это надеюсь.

Счастливая Виолетта убежала к себе, снова собираться в магазин. Вчера был стекольщик, сегодня нам привезут вывеску, нужно расставить цветы, ещё раз оформить обновлённую витрину и конца-края этим делам нет. Потом привезут ковры от нового партнёра, и их тоже нужно красиво подать. Это как раз дело для талантливой художницы, пусть руководит процессом, пока не стала графиней, мы её продолжим эксплуатировать на всю катушку.

Закончив с примерками нарядов, погружаюсь в очередную рутину дел. Сейчас, например, незапланированный выбор стежка на ватине, вчера вечером управляющий привёз образцы, чтобы я выбрала и распределила, для каких изделий, как прошивать льняную вату, пришлось делать заметки для каждого кусочка. Но качество мне очень понравилось. Новую партию кресел уже запускаем чисто на нашем сырье, как подумаю, так мурашки по спине…

— Ох, а что будет, когда мы затеем новый проект бытового супермаркета. Да я с ума сойду, от всех приготовлений.

Осознала, но поняла, что никуда с этой дроги мне не свернуть, потому что Наташа одна не справится, у Марка Юрьевича других дел полно, а Савелий…

Савелий к вечеру принёс нам самые неожиданные новости, мы их и не ждали, потому что политические баталии прошли стороной, а теперь красной нитью протянулись через нашу семью.

— Ярослава Александровича ссылают…

— Это князя? Дядю Григория Васильевича? — переспросил Иван Петрович, не поверив своим ушам, неужели такого человека можно лишить статуса, он же как памятник, казался недосягаемым.

Савелий кивнул и со знанием дела продолжил новость, какую в газетах никогда не опубликуют:

— По совокупности обвинений, будь он простым человеком, то каторгу бы себе обеспечил, и за меньшее ссылают. Но его определили в мужской монастырь, без права апелляции и помилования. Опасны его мысли и действия, а ещё заразны для неокрепших умов.

— Но, а дальше-то, что будет? На нас как это отразится? — спрашиваю мужа, потому что от новостей вдруг немного повеяло холодом, неприятные ощущения, даже не смогла объяснить, откуда взялось это непростое предчувствие.

— Вот об этом я и хочу с вами поговорить наедине. С завтрашнего дня я поступаю на стажировку по изучению местной юриспруденции, натаскивать меня по законам будет очень уважаемый профессор, это по личной просьбе князя Григория Васильевича. И после сдачи квалификации стану его старшим советником. А ему прочат должность канцлера.

Мы с отцом переглянулись, новости оказались предсказуемыми, но всё равно неожиданными, особенно учитывая наши непростые личные взаимоотношения с князем.

— А как же мельница? — отец вернул разговор в понятное ему русло.

— Мельницу я перепишу на вас с Анной, и к вам в соучредители встанут Марк и Наталья, они для Анны теперь как родные люди, не подведут. Увы, на такой должности, я уже не имею права заниматься коммерцией. Вот поэтому и решился поговорить сразу.

Отец почесал подбородок и кхекнул:

— Хм, помниться, как я тебе говорил, Аннушка, бери мельницу, вот оно, так и вышло, всё и забрали, обобрали зятя до нитки. Но ты не переживай, Савелий Сергеевич, ты мне как сын, а я для семьи всё. И мельницу поставим, да такую, что все завидовать будут. Всё сделаем. А ты служи отечеству, тут уж… И, кстати, на такой должности же дворянство жалуют?

На словах про нитки и какие мы вероломные, не могу сдержать смех, Иван Петрович всегда так образно выражается, что в голове настоящий фильм прокручивается, но смех смехом, а разговор вышел на новый уровень серьёзности:

— Жалуют, как только сдам экзамен, сразу получу грамоту, каким чином нас одарят пока и понятия не имею, но наш первенец уже не будет мещанином, хотя и в мещанах не так стыдно, как некоторым кажется.

— Да уж, позор не в чине, а в делах, взять бы того же князя, уж куда выше, ан нет, опозорился, и ссылку получил. Но мы тебя не посрамим, сынок. Право слово, надо же! Кто бы мог подумать. Марья так рвалась, так рвалась к этому заветному дворянству, а оно вон как вывернулось…

Тут я не стерпела:

— Виолетта выходит замуж за графа Орлова, они её на ужин пригласили, знакомство с родителями. Так что мы теперь все из себя, аристократы, только отполировать, как столы наши и засияем. Но признаюсь, мне и так было неплохо. Однако для наследников, наверное, это очень важно.

— А уже и наследники? Ну-с не будем пока, чтобы не сглазить, не то дело, о котором можно и нужно судачить…

Отец начал разговор о детях и тут же его прервал, боясь сглазить.

— Так или иначе, у нас сейчас важнейшее дело открыть магазин, и следом начать расчищать площадку под строительство мельницы…

Не успеваю договорить, как Савелий спохватился, похлопал себя по карманам и достал доверенность на использование того самого счёта, где лежат деньги за дом.

— Вот на ваши имена, совсем забыл, это на финансирование мельницы. Теперь, кажется, нерешённых проблем нет.

Появилось такое неприятное чувство, словно мы прощаемся, но оно тут же растаяло. У нас просто в очередной раз изменилась жизнь, расставила всё по своим местам. Осталось самая малость, а потом снова чехарда и новые вызовы.