Глава 41. Милые новости

После ужина с князем Разумовским всё в моей жизни изменилось. Прежде всего изменилась я. Даже не поняла, как это произошло, в тот ли момент, когда неприятные звуки вдруг перестали раздражать, или когда вернулась в наш особняк Шелестовых и, переступив порог, ощутила себя дома. Или, когда муж приобнял меня снова, прежде чем я ушла переодеваться в свою комнату, или когда запыхавшаяся, румяная от избытка эмоций Виолетта влетела в комнату, обняла меня и прошептала:

— Он мне сделал предложение, и всё было и арфа, и лепестки роз, и цветы, и сюрприз с кольцом, всё так красиво, и я же не дурочка – это ведь ему мой братик посоветовал так устроить. Боже мой, Боже мой! У меня лучшая семья на свете. Аннушка, я вас всех так люблю…

Если бы эмоции могли сиять, то я бы сейчас ослепла. Сколько счастья в глазах Летти, отказалась бы от графа и постом кусала бы локти. Уж я знаю, что работа не самое ценное в жизни, беру её за руки и осторожно шепчу, чтобы не спугнуть её настрой, и любуюсь кольцом:

— Поздравляю! Какой неприлично, ужасно дорогой, красивый, огромный бриллиант! Он тебя искренне любит, и это великое счастье, что ты решилась.

— Да, были сомнения, но я теперь ничего не боюсь. Ой, слушай, я должна бы брата попросить вести меня к венцу, но я хочу попросить Ивана Петровича, это будет уместно? Савелий не обидится?

По моим щекам скатились сентиментальные слезинки. Виолетта — мастер создавать романтическое настроение. И она интуитивно чувствует и выбирает правильные решения.

— Это будет в высшей степени замечательно, иди и прямо сейчас обрадуй нашего папу…

— А он у себя…

— Скорее всего, у детей! Он теперь с ними почти каждую свободную минуту проводит, — улыбаюсь и решаю, что не смогу пропустить душещипательный момент.

Беру под руку сестру, и мы счастливые, спешим в детские комнаты. Догадываясь, что время не совсем урочное, и дети уже в постели, а Иван Петрович и Ия Максимовна, вполне возможно, сейчас ведут душевные разговоры наедине.

Но мы застали отца на диване, рядом с ним устроились дети и слушают сказку, какую Иван Петрович очень артистично читает малышам перед сном. А Ия сидит за столом и вяжет…

Мы почти влетели в небольшую гостиную и замерли от умиления…

Теперь понятно, почему отец так изменился за эти дни, почему в нашем доме вдруг стало спокойнее и легче теперь дышится.

Просто у нас поселилось счастье.

— Добрый вечер, ой простите, что отвлекаем, но у нас новость, Виолетте Модест Андреевич сделал предложение, и она хочет вас кое о чём попросить…

Решаю начать сама, а то от Летти не дождёшься, но она собралась и нерешительно начала.

— Я, кхм, мне, я хочу вас попросить стать моим отцом и провести к алтарю на венчании. Это мог бы сделать мой брат Савелий, так уж получилось, что мы с ним, оказывается, троюродные. Но мне будет очень приятно, если именно вы станете тем важным человеком, кто пройдёт со мной этот путь…

Краны открыть…

Мы все от приступа сентиментальной растроганности словили соринки в глаз, даже Иван Петрович, достал из кармана большой платок, не стесняясь, промокнул им глаза, встал и приобнял ещё одну дочку.

— Боже мой! Какая честь для меня, конечно, я с великой радостью. Я с первого дня тебя, дорогая моя, дочкой считаю, позволь, обниму тебя. Надо же, надо же… Как детки быстро растут.

Проговорил, словно и Виолетту сам пестовал с пелёнок.

— Но только по закону, нас обвенчают не сразу, всё пройдёт по правилам, с соблюдением традиций. Я сама так захотела, а с учётом всех постов и праздников, то это будет, наверное, апрель. Зато успею сшить самое красивое свадебное платье.

Чувствуется некоторая настроенность в её голосе, но учитывая последние события и не очень большой «купон» доверия у Модеста, лучше немного подождать и привыкнуть к новому положению дел. Проверить намерения жениха.

А с другой стороны, теперь мы связаны с княжеским родом, и Модесту действительно лучшей невесты, чем наша Виолетта, не найти.

Но когда она проговорила про свадебное платье, я вдруг поняла, что у меня назревает катастрофа, которая сегодня утром уже дала о себе знать.

— А нам скоро на приём к царю с Савелием, боже мой, это же столько тонкостей, наряды, украшения, а я ничего не знаю…

Мой неуместный стон вырвался наружу и озадачил родных.

— Я когда-то служила младшей фрейлиной после женского пансионата и всё знаю про этикет и традиции двора, они неизменные уже триста лет, и про наряды тоже всё знаю. Не волнуйтесь, Аннушка, я вам помогу собраться на приём в лучшем виде. Но начать нужно завтра, времени, наверное, не так много.

Ия Максимовна внезапно раскрылась для нас с совершенно новой стороны. Она бывшая фрейлина? Значит, дворянка и знатная. И нам позарез нужен её богатый опыт.

— Ох, какое великое счастье, что вы у нас есть, Ия Максимовна. Мы с Виолеттой все ваши. Как неотёсанные болванки, сделайте из нас, пожалуйста, образцовых леди, чтобы не краснеть на приёмах.

— Некоторые образцовые вам в подмётки не годятся, и первое правило настоящих леди – не терять своё личное очарование, какого у вас, милые мои, с избытком. А пока нашим малышам пора спать, а завтра я напишу записку одной старой приятельнице и лучшей модистке столицы, моей давней институтской подруге, она приедет, и начнём работу. Всё будет в лучшем виде, не беспокойтесь.

Куда там…

Мы теперь начинаем беспокоиться на полную катушку, раньше хотя бы алиби было, я – мещанка, Виолетта – нищенка, а теперь наши имена год будут на первых полосах, по поводу и без. Ни единого шанса оступиться теперь нет.

Дела светские ворвались в нашу жизнь так же бурно, как раньше в неё врывались неприятности. Платья, занятия по этикету, посещение салонов, потому что гардеробы у нас на самом деле в плачевном состоянии и не только у нас. Савелию тоже пришлось заказывать и фрак, и деловые костюмы, и сорочки, и мужские украшения: золотые часы, запонки, булавки на галстук. Столько всего, что мы со счёта сбились.

— Так, весь доход на наряды спустим, — сказала я однажды и решила сказать стоп, безудержному шопингу, на первое время и экстренные события наряды есть, и этого достаточно.

Возникла другая дилемма. О которой я уже начала думать: наше размещение в доме, Виолетта к лету съедет в дом мужа, отец без шумихи и огласки сделал предложение Ие Максимовне, и уже оформляют опеку над детьми, потому что Лидия, даже если очухается, то детей ей уже никто не доверит, нас в этом заверила Татьяна. Значит, отцу с новой семьёй, придётся занять весь второй этаж.

И я уже вроде как должна переехать в комнаты мужа, освободив отцу помещения для спокойной жизни с Ией.

Стоило заикнуться как-то за обедом, а не стоит ли нам с Савелием съехать в квартиры, какие занимала Лидия? Как отец мгновенно выразил протест:

— Нет, нет и нет! Даже не думайте. Тот дом старше нашего, вокруг чужаки, что вам места мало? Четыре этажа! Можете весь третий этаж забрать, если этих комнат мало…

— Ну… Нам в скором времени понадобится детская…

— Что? Уже! Боже мой, счастье-то какое! Тем более оставайтесь, пока пусть всё как есть, потом весь третий этаж вам отдадим, сделаем там ремонт и живите себе на радость. Надо же, внук, ох, счастье-то какое!

И снова мы растрогали батюшку.