Глава 12. Ла-Рошель, корабль, расставание

Катерина, выбрав двоих сопровождающих, отправилась на поиски фарфора. Чем больше она узнавала цены, тем сильнее дивилась наглости торговцев. Но, с другой стороны, надо всё учитывать: риск, временны́е затраты, да и, собственно, стоимость доставки!

Она нашла фарфор и даже подержала его в руках, но не отважилась купить. Ещё для себя, куда ни шло, а надеяться перепродать — нет. Зря только везла для него упаковку! А потом услышала ругань и довольно улыбнулась. Во-первых, приятно знать разные языки и понимать иноземцев хотя бы в общих чертах, а во-вторых, ей явно благоволит удача. Она обернулась к своей охране:

— Идите за мной и лица сделайте суровыми, — велела она.

Приосанившись, Катерина подошла к спорщикам и встала рядом с ними, дожидаясь, когда они обратят на неё внимание. Мужчины замолкли и, посмотрев на неё, поклонились. Она с достоинством слегка наклонила голову и заговорила:

— Уважаемые, я могу помочь вам в решении вашей проблемы. Я прибыла сюда, чтобы купить тончайшую посуду и для этого привезла специальные коробочки, чтобы без потерь довезти покупки. Но приехав сюда, была неприятно удивлена ценами, и к тому же, мне не особо понравилось то, что продают.

— Чем же благородной госпоже мы можем помочь, — нахмурился скандальный покупатель, а вот торговец пролез вперёд:

— Ханум, могу ли я посмотреть ваши коробочки? — вежливо спросил он.

— Конечно, я остановилась на соседней улице в доме рыцаря Броссара. Его дом можно опознать по балкончикам на втором этаже, — добавила она и, понимая, что её предложение в общем-то заинтересует обоих мужчин, то сразу же предложила следовать за ней.

О, они последовали бы и без причины! Женщина была ухожена, бела лицом, интересна и не скрывала своего лица. Она не вписывалась в их каноны красоты, ни фигурой, ни ростом, но от неё сложно оторвать взгляд. Следовавшие впереди и позади неё воины недружелюбно зыркали на причмокивающего от удовольствия низенького заморского продавца и полноватого раскрасневшегося покупателя.

Через пять минут все они вошли во внутренний дворик дома, заставленный телегами, и сеньора, забрав глиняную кружку у пробегавшей мимо служанки, стала показывать, как она собиралась везти свой фарфор, укладывая её в маленький квадратный короб со стружкой.

Мужчины выразили удовлетворение и одобрение, а заодно с любопытством разглядывали, как загружены остальные телеги.

— Что хочет мудрая ханум за свои… штучки? — приступили к главному гости, подыскивая понятные всем слова.

Катерина показала рукой молодому Жако́, чтобы он снял ящик из прессованных стружек, и как только он это сделал, начала показывать, что внутри.

— Каждый предмет надо положить в свою корзинку, проложить стружкой бока и аккуратно вложить сюда, не забывая ещё щедро подкидывать стружку, — она все показывала наглядно, чтобы минимизировать языковой барьер, — чтобы даже упав, ничего не разбилось. Я хочу за каждый короб со всем, что внутри по серебрушке.

— Но ханум, стружки и корзинок навалом! — всплеснул руками восточный торговец. — Какой смысл нам платить за это, если за одну серебрушку мы купим воз таких корзин!

— И не один, — добавил полный покупатель, отнимая у проходящей мимо служанки кувшин с питьём и отпивая изрядную часть. — Фух, жарко! — произнёс он, вытирая пот со лба.

— Уважаемые, потребуется время, чтобы изготовить маленькие коробочки, а вот подобных ящиков вы нигде не найдёте!

— Я-щи-ки у вас диковинные, но их можно заменить плетёными корзинами! — торговец поглаживал ровные стороны и даже попробовал ковырнуть кусочек.

— Корзины не защитят стружку от дождя! А в моих ящиках можно не один раз перевозить разный товар или использовать их дома для хранения овощей.

— Хм, а если ваши ящики попадут в дождь? — мужчины стали интенсивнее щупать стенки, взвешивать.

Катя замялась, но ответила честно:

— Лучше прикрыть их промасленной тканью, — за своё откровение она получилась насмешливые хмыканья.

— А зачем вон в тех ящиках проделаны дырки, а здесь их нету? — спросил низенький торговец.

— Товару, что в нём хранится, требуется немного воздуха, чтобы он не заплесневел.

— О! Пожалуй, я готов заплатить по серебрушке, но не за каждый ящик, а за пару, — решил купец.

— Я отдам вам каждый ящик со всем, что внутри по серебрушке, а два в подарок! — гордо объявила Катя и с улыбкой смотрела, как мужчины морщат лбы. Полный европеец так и не смог понять, что она предложила, а вот низенький прародитель турков лукаво улыбнулся и поклонился. Пять ящиков и два в подарок, это хороший торг в ответ на его предложение.

Катерина шепнула стоящему рядом с ней воину, чтобы он организовал слуг этого дома в помощи доставки проданных ящиков, и вскоре уже наблюдала, как продавец и покупатель спорят, сколько стоят её бывшие короба. Хитрый торговец тут же поднял цену на элитную упаковку и совсем задурил голову полному.

Катя была довольна и горда собою. Не бог весть какие деньги, но можно побаловать прислугу в благодарность за то, что хозяин милостиво отдал в распоряжение Бертрана свой дом и они вынуждены обслуживать такую ораву гостей.

Катерина ещё долго гуляла по рынку, попутно заглядывая в мастерские, и купила единственную вещь — дистиллятор, которую продавец почему-то называл алькитарой. Медная штука высотою с ведро, состоящая из нижней части в виде шарообразного кувшина и верхней в виде шапочки. Катя сомневалась в пользе этого устройства, так как надеялась увидеть изогнутые трубки, но в её варианте всё было просто, а продавец показал, как получать эфирное масло.

Алькитара известна с древнейших времен. До сих пор изготавливается вручную из меди.

Вот только на самом деле ничего в этом масле от масла не будет. Кипящая вода, в виде пара прошедшая через цветочную или травяную массу и, столкнувшись наверху с охлаждённой «шапочкой» алькитары, выскользнет из небольшого носика прямо в подставленную чашку. Катерина поверила и рискнула купить, отдав последние деньги. В крайнем случае, она получит туалетную воду или тоник для лица, что хоть и расточительно в её положении, но тоже неплохо!

Бертран пришёл поздно и, не раздеваясь, прямо в сапогах плюхнулся на благоустроенную женой постель. Она сердито зашипела на него, пытаясь образумить, а потом опёрлась локтями о кровать и вытолкнула его ногами. Быстренько подобравшись к краю, она посмотрела, как он калачиком свернулся на полу, испугалась, как обошлась с ним и твёрдо решила утром прикинуться фантиком. Всё же её муж — гордый мужчина, и не всё ему полезно знать.

Рано утром он поднялся с первыми лучами солнца и ронял всё, что попадалось ему на пути. Катя с недовольством протёрла глаза и стала наблюдать, что можно уронить в пустой комнате. Оказалось, можно найти! Приготовленный для неё прислугой кувшин с водой и корыто. Бертран с перепоя искал свою одежду и всё натыкался на эти два предмета, устроив лужу на полу.

— Берт! — застонала Катя, поняв, что претензий к ночёвке на полу не будет.

— Спи, моя кукушечка, — не задумываясь, хрипло прокаркал он, отчего Катерина только шире раскрыла глаза.

Ночью она не заметила, что его бородка обгорела, а часть волос на голове слиплась от воска. Одежда была заляпана неопознанными пятнами.

— Бертран, что случилось?!

— Не могу найти свою одежду!

— Твои туники в коробе, внизу…

— Да не, ту, в которой я вчера ходил! — раздражённо бросил он.

— Берт, всё на тебе, — ткнула в него пальцем Катерина и он, наконец, посмотрел на себя.

— Фу-у, где это я валялся! — и с подозрением посмотрел на жену, а она только укоризненно покачала головой и демонстративно отвернулась, буркнув, чтобы он лучше посмотрелся в отражение на отполированном серебряном блюде, что стоит внизу.

Через час она встретила Бертрана в столовой, и он сиял чисто выбритым подбородком и короткой стрижкой. Смущаясь, он провёл рукою по волосам и заискивающе спросил:

— Вроде ничего так? Не жарко будет, и лицо равномерно загорит на солнце?

— Да, — чинно кивнула Катя, — ровный загар тебе пойдёт. Не забывай чистить зубы, и твоя белоснежная улыбка на фоне смуглого лица обеспечит успех в торговле!

Он посмотрел, не смеётся ли жена над ним, но она продолжала есть, не обращая на него больше никакого внимания. Ещё раз проведя рукою по ёжику волос, он от души пожелал облысеть той дуре или болвану, что вылил на его голову горячий воск и, вздохнув принялся завтракать.

Новомодная причёска была не к месту. Ещё совсем недавно так коротко стригли только рабов, сейчас уже нет такой традиции, но местами она соблюдается, тем более на побережье. Можно было бы сказать, что он недавно был в походе, но ложь слишком очевидна.

— Катрин, я иду нанимать команду.

— Можно, с тобою?

Бертран вновь поднял руку к непривычно лёгкой голове, которая даже покрывалась мурашками, когда поднимался ветерок и, проведя пятерней взад-вперёд, немного разочарованно опустил ладонь. Непривычно. Увидев весёлые смешинки в глазах жены, задорно улыбнулся в ответ. Вообще-то Катрин нечего смотреть на толпы мужиков, но тогда не надо было её брать сюда с собою, а он скучал и хотел побыть с нею подольше. Есть ли разница, будет она с ним среди морского народа или одна среди разбойного вида ушлых купцов? Лучше с ним, и он согласно кивнул ей.

Оба шли на небольшую площадь, где можно было нанять свободных гребцов. Опытные мореплаватели предпочитают оплачивать основному костяку команды даже вынужденный простой корабля, чтобы не брать незнакомых, но всякое случается.

Катя старалась ничего не упустить. Она была уверена, что гребцы — это сброд, но чем дольше прислушивалась, тем более удивлялась. Повсюду звучал морской сленг, и она только могла догадываться, что обсуждаемые типы кораблей влияли на выбор команды и соответственно, гребцов. Им было важно, попадут они на когг, неф или галеру.

В отличие от Катерины, они понимали, сколько будет народа на выбранном ими корабле, какой длины будут вёсла и привычно ли будет ими работать, какую они могут развить максимальную скорость, оценивали степень опасности пути и оговаривали сразу, какой помощи от них ждать в случае нападения.

Обсуждалось всё: высота бортов, глубина трюма, если он вообще был, количество и форма парусов… Она смотрела на море, и ей казалось, что корабли отличаются только по размеру, и у некоторых было два паруса, а не один, но вот поди ж ты! Всё имело значение и вызывало споры по оплате.

Бертран уверенно сообщил главному на ярмарке трудоустройства, какой у него корабль, какое он готов обеспечить питание и ему предложили подходящего коммита, патрона, пилота, рулевых и непосредственно гребцов. Катя пыталась перевести для себя названные должности. Коммит, человек со свистком, по её мнению, походил на боцмана, а пилотом получался тот, кто прокладывает курс, но вот патрон оказался не капитан, а человек, знающий как обращаться с парусом.

Она посмотрела на Бертрана — понимает ли, о чём ему говорят все эти люди? Он кивает, говорит о карте, о венецианцах. Потом они все спорят о деньгах, и он раздражённо дёргает её за руку, и они, не солоно хлебавши, уходят вместе с сопровождающими воинами.

— Берт, что случилось? Мы кого-нибудь наняли? Все что-то кричат, доказывают, я ничего не поняла.

— Все эти гребцы ходят по нашему морю и боятся идти к Северному. Трусливые крысы! — сплюнул муж. — Они думают, что их там задавит ледяной горой!

— И что, даже ушлые венецианцы, идущие с тобою не авторитет для них? Уж они бы точно не отправились туда, где «ледяные горы»!

— Катрин, они ведь ошибаются? — склонившись к ней, тихо уточнил Бертран, заслужив взгляд полный укоризны.

— Мы же говорили о погоде, — покачала она головой. — Есть особенности, которые следует учитывать, но до айсбергов там очень далеко.

— Айсберги?

— Берт, ну ты же знаешь другие языки! Айс-берг!

— Ах, да.

— Ради твоего успокоения я могу сказать, что простые люди там, куда ты собрался, считают, что здесь живут мифические чудовища, а не люди.

— Что за глупости? — недоверчиво хмыкнул рыцарь.

— Незнание порождает страхи, — пожала плечами Катя. — Что же нам делать? Стоило ожидать, что всё не так просто, но я даже не знаю, с какого края подступиться к нашей проблеме.

— Поговорю с теми купцами, что беру к себе на корабль, — рыцарь не выглядел подавленным, всего лишь разгорячён спором и раздражён непредвиденным своеволием морских трудяг.

— Купцами? — Катя, улавливая все нюансы настроения мужа, не стала лезть с комментариями об увиденном, но удивилась оговорке. — Ты говорил, что у тебя один пассажир!

— Мы с Никифором посоветовались и решили, что можно взять ещё несколько рисковых и предприимчивых людей. Место на корабле достаточно.

— Берт, прошу тебя, только не перегружай корабль, это может оказаться для нас смертельно опасным. Что говорит корабел о вместимости?

— Что как только наше судно спустят на воду, то я сам всё увижу.

— Что за бред? Нам же надо планировать, а он кокетничает!

— Кукушечка, он же не знает, что я похищаю наш корабль, — сковано улыбнулся Бертран и тут же серьёзно посмотрел на жену: — тебе надо будет уехать отсюда заранее, чтобы он не посмел задерживать тебя.

— Может, лучше наоборот — мне объясниться с ним? Я тут подумала, и считаю, что он предпочтёт подождать окончательной выплаты, чем тратиться на стражу и поиски защиты местного сеньора.

— Не смей. Делай, как я сказал, — отрезал Бертран, но Катерина поскребла пальчиками по его груди и ласково заглянула в глаза:

— Бе-е-ерт, ну хотя бы напиши ему письмо, объясняющее своё решение.

— Милая, мне иногда не понятна твоя забота о подлых людях.

— Э-э-э, — Катерина подрастерялась, но вскоре поняла, что муж употребляет это слово в другом значении, чем она привыкла думать.

Он очень трепетно относился к границе сословий и не желал видеть в торговцах, крестьянах людей, достойных уважения. Более того, Катя столкнулась с тем, что даже среди крестьян, которых здесь называли вилланами, не было равенства и процветало спесивое отношение по отношению к менее удачливым соседям.

Они различали друг друга по условиям работы, заключённым со своим феодалом, по имеющимся у них правам. Ей было смешно, что некоторые счастливчики гордились тем, что в случае чего суд их сеньора они могут оспорить у короля!

Ага, где король и где Бертран, который одним махом может вздёрнуть провинившегося на дереве! Как случилось с одним из простолюдинов, на которого указали разбойники как на доносителя.

Пока она раздумывала, как убедить мужа попробовать всё уладить миром с корабелом, переживая, чтобы это не вылилось в долгоиграющую проблему, они вернулись в дом, где гостили.

— И всё-таки, Берт, с людьми надо говорить! Немного внимания, объяснения и уважения никогда не помешают, а только помогут достичь цели при минимальных затратах, — и не слушая, что скажет в ответ муж, она отправилась раздавать указания прислуге.

Надо было посмотреть, какие есть продукты и чем будут кормить. Потом ей хотелось послушать сплетни о происшествиях рынке и что-нибудь выжать для себя полезного на будущее. На сегодняшний день денег оставалось лишь добраться до дому. Ей с людьми Бертрана предстоит пригнать обратно лошадей тех воинов, что отправились вместе с сеньором, и разумно было бы заново загрузить телеги с волами новым товаром, но приходилось смириться, что даже на одну телегу с солью не хватает финансов. В их положении гонять пустопорожними столько транспорта — верх расточительства!

Пока Катя переживала, что ничего полезного, кроме алькитары, не купила, Бертран сердился на неё.

Как всё просто у Катрин! Пойди и напиши! Почему она всё время забывает, что он не монах-летописец, чтобы писать, а подумала ли она о том, кто будет зачитывать послание корабелу? Всё же даже самые умные женщины не дотягивают до мужчин! Надо будет предупредить командира отряда, чтобы относился с уважением к её приказам, но первоочередная его задача — довезти Катрин в целости и сохранности до замка, и всё, что будет этому противоречить, игнорировать.

День выдался жаркий и, прячась в доме от зноя, неугомонная сеньора Бланшфор незаметно уснула. Она пропустила встречу Бертрана с его пассажирами, перетёкшую в попойку с венецианцами. Зато когда она встала и, послонявшись по дому, отправилась на прогулку по побережью, желая насладиться закатом и плеском волн, то нашла интересное растение, похожее на укроп, только толстое. Оно приятно пахло и, видя заинтересованность сеньоры в этом растении, один из воинов подсказал ей, что оно съедобно.

Она потёрла оторванный кусочек между пальцев, ощутила сильный запах и расплылась в улыбке.

— Ну-ка, помогите-ка мне собрать эту травку! Отдавайте предпочтения уже зацветшим зонтикам.

Охрана с недовольством посмотрела на своего приятеля, так не вовремя раскрывшим рот, но все принялись выискивать куртинки и рвать душистые букетики.

Домой Катерина бежала чуть ли не вприпрыжку и ворвалась на кухню ураганным ветром. Уже через час она сидела над очагом, где стояла её новенькая алькитара и ждала, когда польётся драгоценный нектар. Процесс затягивался, и она увлечённо придумывала, какую пользу может оказать душистая вода на кожу лица или головы.

Судя по её сходству с укропом, можно определённо ожидать благотворного эффекта, но какого именно, тут она терялась. Наверняка омоложение, быть может, сужение пор. Получалось маловато для рекламы и пришлось добавить отбеливание кожи, сияние, нежность, мягкость, упругость… Пожалуй, хватит.

В подставленную плошку начала капать прозрачная слегка пожелтевшая водичка. Особого запаха в ней не было, но всё поменяется, когда она остынет. В принципе, это можно выдавать за духи! Правда, на любителя.

Неожиданно возникла проблема по сохранению драгоценной водички. Плошка не годилась, а стеклянной бутылочки не сыщешь!

— Сеньора, а что это вы сварили? — осмелилась спросить какая-то бедная родственница Броссара, приглядывающая у него в доме за слугами и порядком.

— О, этой водичкой я протираю лицо, — чуть смущаясь, делая вид, что раскрывает один из своих секретов, тихо ответила Катя.

— Мы все поражены чистотой вашей кожи, — с восхищением заметила дама, — а можно ли и мне попробовать?

— Конечно, ополосните лицо чистой водой, лучше с мылом, если оно есть, а потом приходите ко мне с кусочком нежной тряпочки. Мы её смочим в этой водичке, и вы протрёте лицо. За один раз вряд ли будет эффект, но вы должны всё же почувствовать какие-то изменения.

— О, благодарю, сеньора!

Выспавшаяся днём Катерина ещё долго беседовала под светом звёзд с родственницей хозяина дома, а рано утром та отправилась продавать душистую водичку своим знакомым. Мадам Бланшфор тоже время не теряла, отправляя самого молодого воина за новой охапкой чудо-укропа*(прим. авт. — Катя нашла Критмум, который называют морским фенхелем и он действительно широко используется в элитной косметике)

Бертран вновь отправился нанимать команду, а Катя целый день сидела возле алькитары и партию за партией получала целебную водичку. Эффект чудодейственного воздействия душистой воды ещё не был подтверждён, но её собственное лицо послужило лучшей рекламой, а так же скромная стоимость конечного продукта спровоцировали небольшой бум среди местных более-менее обеспеченных женщин.

Катин коммивояжёр в лице дамы Броссара целый день, пренебрегая своими обязанностями оббегала поначалу своих знакомых, потом их соседок, а после уже многие приходили к ней со своими крошечными глиняными кувшинчиками или ранее использованными стеклянными бутылочками, в которые она отцеживала пару ложек ценного средства и тайком показывала белоликую знатную сеньору, гостившую у неё.

Так Катя получила в своё распоряжение союзницу по продаже душистой воды и собрала денег на закупку соли. Пусть удалось загрузить всего лишь одну телегу, но настроение это изменило кардинально, и покаянные мысли о том, что она опустошила солевые запасы Бертрана на неудачные попытки варки мыла или для изготовления маринадов и соусов, больше не беспокоили её.

Она была довольна собою, и когда постоянно где-то пропадающий муж объявил ей, что корабль спущен на воду, и им пора расставаться, опешила от неожиданности. Как же так, уже?

— Милая, я в цеху корабелов оформил для мастера Джордано расписку, в которой по прибытии обещаю выплатить все оставшиеся деньги за постройку корабля. Ты была права, душа моя, надо договариваться, это значительно упрощает нашу жизнь.

— Так ты поговорил с мастером?

— Нет, кукушечка, он получит мою записку, как только я отойду от берега, а с тобою мы попрощаемся сейчас, — и Бертран крепко обнял её, потом чуть склонился, чтобы поцеловать притягательные внимательные глаза, пройтись губами по скулам, коснуться уголков рта и только после этого, взял в плен мягкие губы.

Он прощался, и в его ласках нежность чередовалась с жёсткой жадностью. Бертран испытывал разные чувства, и все они были направлены на его жену. Он восхищался её знаниями, наслаждался её поддержкой, он без устали познавал её, понимая, что она с каждым днём всё глубже врезается в его сердце, заменяя собою чуть ли не весь мир, но не мог не ощущать, что она в меньшей степени душевно зависит от него.

Всего одна его ошибка, (так думал он, вспоминая Катрин, когда она слишком очевидно изменилась в лице) — и ему не вернуть её безграничное доверие. Бертран понимал, что он смешон в своей жажде обладать собственной женой безоговорочно и знал, что это его право мужа, но оказалось, что есть вещи, не подчиняющиеся постулатам.

В отместку он тоже пытался сохранить свою независимость от жены, но кто бы знал, как ему это трудно! Он устал от жизни в седле на своём коне, тяготится бесконечными поездками, ненавидит душевное одиночество. Ранее ему казалось, что товарищество — достойная замена женитьбы, но это совсем другое. Совсем!

— Берт, я успею посмотреть на твою команду?

— Да, моя радость, только потом не задерживайся на берегу и в доме Брассара.

Дворик был уже пуст, возниц с телегами отправили домой, и волнующиеся супруги де Бланшфор спешили к берегу. Катерина смотрела, как на корабль быстро грузили товар и рассаживались гребцы, снисходительно посматривающие на укладку груза.

— Душа моя, — Бертран напоследок ещё раз обнял её, — молись за меня!

И не теряя больше времени, взбежал по доскам на палубу, взмахнув рукою ей напоследок.

— Стойте, что вы делаете, сеньор! — послышался издалека голос мастера Джордано, который думал, что рыцарь собирался выйти в море только для того, чтобы проверить качество корабля, но знакомые доложили, что Бланшфор уже нанял команду и погрузка идёт полным ходом.

— Стойте!

Катерина бросила последний взгляд на мужа и, едва сдерживая слёзы, приказала возвращаться. Вещей было немного и, поблагодарив прислугу за заботу, немало удивляя этим их, она спустя полчаса уже выехала из дома Брассара. Вскоре она догнала свои телеги и какое-то время те плелись за её каретой и лошадьми, которых уводили воины Бертрана, но вскоре охрана решила ускорить ход и они разделились.