Глава 6 Латакия. Сеньор Фернандо

Повсюду песочные оттенки: под ногами, по сторонам и вдали. Только цвета́ неба и моря помогают осознать, что никакой апокалипсической катастрофы не произошло, просто это чужая земля, сделавшая ставку на богатство оттенков бежевого.

— Сеньора, сеньора, лучший дом для паломников у нас, — кричали люди с разных сторон, боясь подходить близко из-за свирепо осматривающегося Рутгера и хищной улыбки Гильбэ.

И всё же, выбрав наиболее приличного на вид местного зазывалу, пошли за ним. Узкие переходы между лепящихся друг к другу домов, нависающие сверху бестолковые балконы, мелкие арки и тупиковые дворы с крохотными неприметными калитками…

— Ты куда нас привёл, — взревел Гильбэ, чувствуя, что у него кружится голова из-за давящих на него домов. Рассвирепев, он сгрёб зазывалу за одежду и, приподняв его, отшвырнул в сторону, мстительно ударив об стену. После морского простора всем было не по себе. Рыцари развернулись и еле сумели вывести сеньору обратно.

— Не стоит полагаться на удачу, предлагаю зайти в тот дом и всё разузнать, — Катерина указала на самое большое строение. Выглядело оно никаким, но на фоне других у него были целы стены, покрашены ворота.

Гильбэ слегка покачиваясь подошёл к понравившемуся сеньоре дому, раздражённо постучал, с удовлетворением прислушиваясь к поднятому им переполоху.

— Кто шумит?

Катерина не дала вести переговоры вспыльчивым рыцарям. Она подошла к окошку, в которое выглянул напуганный старик, блестя почти черными маслинами глаз, и обратилась к нему на арабском, немного путая слова, но должно быть понятно, что она хочет. Старик молчал, тогда она спросила, понимает ли он греческий?

— Так на каком же языке ты говоришь? — рассердилась она.

— Мадам, а я уж думал звать Али, чтобы узнал, что вы желаете! — воскликнул страж ворот по-французски, развеселив рыцарей.

Катя приняла невозмутимый вид. Со всяким бывает!

— Уважаемый, мы только что прибыли в Латакию и нас окружили разные проходимцы. Спроси у хозяина или у управляющего, не могли бы они оказать любезность и подсказать, в каком доме безопасно остановиться знатной даме.

— Кхм, кхм, — старик закрыл окошко, и послышалась возня. Быстрый разговор — и без особой задержки для Катрин с её рыцарями открыли ворота, приглашая внутрь.

— Сеньора, — навстречу вышел мужчина, одетый в белоснежную камизу до колен и нежно-зелёную просторную котту без рукавов, подпоясанная кушаком. Из-под камизы торчали волосатые ноги, которые обвивали греческие сандалии. Рутгер не одобрил торчащие голые икры у сеньора, а Гильбэ был ко всему привычен.

Катерина склонилась и представила своих спутников:

— Капитан-рыцарь Рутгер де Бриош и рыцарь Гильбэ — мореплаватель.

— Мадам Катрин де Бланшфор, — представил Катю Рутгер.

— Сеньора, как я рад! Гости в моём доме — праздник! Моё имя Фернандо де Вальдивия, я кастилец, волею судьбы проживающей здесь уже двадцать лет. Проходите, мадам, мои слуги в вашем распоряжении, а вечером, я надеюсь, вы поделитесь новостями. Они так редко к нам приходят!

Катя улыбнулась. Она делала ставку на любопытство обеспеченного человека и не прогадала. Вечером придётся развлечь его беседой, но это малая плата за удобства.

Насколько снаружи дом был скучен, настолько внутри он блистал красками. Яркие стены, кое-где радовали глаз фонтанчики и цветная плитка. Повсюду зелень, выложенные камнем дорожки и сквозь обвитую виноградом арку видна ажурная белоснежная беседка. А главное, заботливые руки служанок, которые помогли вымыться, втереть в тело приятное масло, размять мышцы спины, ног.

В ноябре в Латакии свежо. Хозяин ближе к вечеру накинул на себя роскошный плащ из тяжёлой ткани с меховым воротником, сменил сандалии на кожаные сапожки и не сверкал более голыми икрами, а Катя обошлась обычным нарядом. Всё же восемнадцать градусов — ещё не повод кутаться в шубу. В остальном она привела себя в порядок в соответствии с модой.

Волосы были забраны в золотую сеточку, а сверху был накинут воздушный платок, удерживаемый плетёным обручем. Никаких завязок под подбородком городить не стала, хотя они могли подчеркнуть овал лица, но сейчас она исхудала, и никакого овала не было, только угловатость. Платок же красиво развевался, приоткрывая тонкую белую шею, показывая каштановый цвет волос и аккуратные серёжки.

Котта в нужных местах была затянута лентами, а сверху короткое расшитое сюрко, больше напоминающее приталенный жилет. Это единственная вольность, которую Катя позволила себе в наряде. Впрочем, ещё было пальто, но оно вызывало не больше интереса, чем бестолковое сюрко у некоторых дам, походившее на большой расшитый воротник, чем на второе верхнее платье.

Фернандо с любопытством осмотрел её и, прижав руку к груди, любезно польстил о непревзойдённой красоте его гостьи. Катерина с достоинством приняла комплименты, ответила, что счастлива и благодарна судьбе, что та надоумила её постучать в дом благородного сеньора.

Довольные друг другом, они прошли в гостиную, где уже сидели Рутгер и Гильбэ. Помещение ничего общего не имело с замковым обстановкой. Никакой мрачности, наоборот, избыток цвета в виде свисающих с потолка тканей, которые сейчас были подобраны шнурами. Видимо, при необходимости большая комната делилась этими полотнами на меньшие помещения или это служило защитой от летающих насекомых.

Стол, за которым ожидали хозяина Катины сопровождающие, здоровенный массивный сундук у стены. Если его поставить на ножки, то он мог бы исполнять роль комода. И со всем этим тяжеловатым интерьером нелепо смотрелись низкие цветные диваны в дальней части помещения. Это даже ещё не диваны, просто поверхность для сидения, едва приподнятая над полом, но обтянутая дорогой тканью. Катя с чисто женским сожалением отметила, что смешение двух культур произошло в самом невыгодном ключе. Ну, может, когда яркие полотна*, закреплённые у потолка, опустят, и они всё разделят на зоны, тогда дизайн заиграет?

(*летом вместо лёгких тканей повесят намоченные войлочные ковры, чтобы, испаряясь они создавали прохладу)

Во время трапезы хозяин ухаживал за Катериной, нарезая для неё рыбу, вытаскивая кости, подавая кусочки фруктов на фарфоровой тарелочке, подливая сок. Фруктовую тарелочку, которая умещалась у него на ладони, он ей в руки не давал, зато у него нашлась серебряная двузубая вилка, которой Катя цепляла фрукты.

Она сумела показать, что оценила по достоинству благосостояние и воспитание сеньора Фернандо. Он был этим доволен. На столе стояли чаши с водой для ополаскивания пальцев, и многие дамы предпочли бы есть руками, но аристократки… да-да, не жёны сеньоров, которые не столь давно получили свои земли, а настоящие аристократки, в которых течёт древняя кровь, родственная королям, умеют пользоваться вилкой.

Катерина пыталась ввести в своём замке этот прибор, но она попросила изготовить привычную ей форму, у которой четыре зубца — и вскоре отказалась от этой идеи. Уж насколько Бритта была старательной, но грязь между зубцами ею не вымывалась, копилась, подсыхала, противненько осыпаясь на руки разглядывающей её сеньоры, и на деле получалось, что вилка — жутчайшее скопление микробов. В конце концов, Катя заказала переделать часть вилок на двузубые и пользовалась ими только она. Даже Люси говорила, что ей проще пальцы ополоснуть, чем тыкать себе в рот острыми концами. А кружевницы боялись осуждения отца Жюля. Катя понимала: девушкам невозможно противостоять его давлению.

— Сеньор де Вальдивия, а что же ваша жена? Мы не стесняем её?

— Моя Аурелия живёт недалеко отсюда вместе с детьми. Здесь порт, много разного народа, шумно и иногда небезопасно. С кораблей сходят разные люди и не все ведут себя достойно. Я тут бывают по делам, и большая удача, что вы меня застали. Не самое лучшее место для жизни. Мало зелени, пыльно, летом душно, а в мои годы уже хочется покоя и созерцания красоты.

— Ваши годы? — чуть приподняла в удивлении бровь Катерина.

— Да, — мужчина был польщён лёгким женским интересом и возражением по поводу его возраста.

Сначала сеньора не впечатлила его, но после того, как она отдохнула, то стала очевидна её привлекательность. Яркие выразительные глаза, идеально чистое лицо, чуть прихваченное загаром, чёткий контур красивых губ, лёгкий румянец, и в целом, несмотря на некоторую худобу, которая понятна после длительного перехода, сеньора весьма притягательна.

— Мои годы, — улыбаясь, повторил он, впрочем, не уточняя свой возраст, но вряд ли он перешагнул сорокапятилетний юбилей. — Я уже знаю от ваших спутников, как закончился крестовый поход, а что бы вы рассказали мне? Моя жена будет спрашивать о новостях и ей скучно слышать о завоеваниях.

Катерина слегка кивнула, понимая, что ему хочется узнать что-то будоражащее и интересное, то, чем можно поделиться со своей женой, любовницей и получить от них заслуженную награду. В глазах Кати мелькнуло веселье: она представила сеньора Фернандо в качестве надутого птица с червячком в клювике. Ну что ж, она накидает ему жучков-червячков, пусть бахвалится!

— Пожалуй, я смогу порадовать вас новостями, интересными для дам и не только. Во всех замках поют балладу, написанную в честь королевы Алиеноры и восхваляющую её красоту. Однако после похода взаимоотношения короля и королевы серьёзно пошатнулись. Сейчас они усердно пытаются вернуть счастливое прошлое, и думаю, что в скором времени мы узнаем о рождении принца или принцессы, но сомневаюсь, что это поправит их брак.

— Удел женщины — терпеть, — неискренне вздохнул сеньор.

— В том-то и перчик этой новости, что Алиенора — не та женщина, что будет терпеть, — мягко улыбнулась Катя, точно зная, что через пару лет королева подаст на развод и получит его!

— Что же она может сделать? — удивился Фернандо.

— Её родство с королём слишком близко, и брак всегда можно признать расторгнутым.

— Ах, вы шутите! — де Вальдивия даже замахал руками, отбиваясь от такого развития событий.

— Надеюсь, — засмеялась Катерина, реагируя на бурную реакция хозяина дома, но её взгляд будто подтолкнул Фернандо к размышлениям, и она увидела, что он задумался.

— А ведь королеве принадлежит Аквитания, — заметил он, — а это половина Франции, — ещё тише добавил он.

В ответ ему его гостья чуть прищурила глаза и посмотрела на него внимательнее, как бы подсказывая: думай дальше.

— Аквитания граничит с Англией и Арагоном, — продолжил он.

— Да-а-а, — медленно протянула Катерина, побуждая продолжать мысль.

Рутгер ничего не понимал, а Гильбэ тёр бороду, пытаясь угнаться за мыслью хозяина дома и мадам.

— Стоит только хоть немного разгореться ссоре между королём и королевой, как у кого-нибудь может созреть план по присоединению Аквитании к своему королевству, — он не договорил, что нынешняя ссора уже может быть спровоцирована некоторыми лицами, но даже если это не так в данный момент времени, то идея уже ясна. Не надо идти войной на Францию, чтобы завоевать её земли, достаточно получить Алиенору в жёны — и Людовик останется с уполовиненным королевством.

— Я всегда считала, что со стороны всё намного виднее и понятнее самые хитроумные планы, — подтвердила Катя не озвученные вслух злодейские интриги.

— Так вы считаете… — хозяин дома подался вперёд, с жадностью следя за лицом гостьи.

— Это всего лишь сплетня с некоторым прогнозом на будущее. Всё может оказаться пустыми домыслами, но согласитесь, очень интересно и есть что обсудить в небольшом кругу. Я бы даже поспорила, как дальше будут развиваться события.

— Вы азартны? — Фернандо смотрел на Катю с большим интересом.

— У нас сейчас модно быть азартными, хотя это осуждается, порицается не только церковью, но и Людовиком.

— Мадам, как я рад, что вы постучались в мой дом! — искренне воскликнул Вальдивия, ища взглядом, чем бы ещё угостить понравившуюся ему гостью. Подвинув ей засахаренные фрукты, он приготовился слушать дальше.

— Я тоже очень рада, что судьба в момент выбора осветила ваш дом, и он сиял как звезда, не давая сбиться с пути!

Фернандо довольно кивнул, принимая ответный комплимент, а Катя продолжала:

— Господин де Бриош рассказал вам, что теперь все королевства потешаются над германским королём? Никто больше не вступит с ним в союз.

— Да, ужасно получилось, — задорно ухмыльнулся хозяин дома. — Говорят, когда Конрад бросил Людовика и осаждал Дамаск, несмотря на договор с нашей королевой, то его ввели в заблуждение и неверно указали ему слабые и сильные стороны города, — он сделал паузу и добавил: — Перепутали право и лево.

Катерина ахнула и прикрыла рот ладошкой, в удивлении раскрывая шире глаза, но тут же продолжила сообщать свои новости.

— Зато сицилийский король, что предлагал Людовику идти рука об руку, провёл отличную компанию! Пока весь мир следил за двумя великими королями, совершающими крестовый поход во имя Господа, он захватил Корфу, разорил Афины, Фивы, Коринф. Византийский император в ярости! Мало того, что он пострадал от двух проходящих мимо армий, так ещё сицилиец отнял у него владения. Пока он готовился к достойному ответу Рожеру, тот грабил его земли вплоть до стен Константинополя. И это при том, что в это же время генерал Рожера занял Триполи, Габис, Махдию, совсем недавно Сус и Сфакс.

— Господи, так ему же теперь открыты все торговые пути внутрь Африки!

— Да, и не сомневаюсь, что он туда никого не пустит, кроме своих.

— Мир наполнен событиями, — заволновался Фернандо.

Катерина уколола вилкой маленький жёлтый сахаренный фрукт и, положив его в рот, наслаждалась вкусом и ожиданием её дальнейших слов. Она немного беспокоилась. От того, какое впечатление она произведёт, настолько после она может ожидать помощи от этого сеньора, и неважно, в каком виде: искренних советов, которые для неё могут оказаться бесценны, или выделенной охраны. На это она не рассчитывала, но тихонечко мечтала.

— Да, но у нас не только воюют, — продолжила она. — Тот же Рожер собрал у себя в Палермо лучшие философские умы, географов, врачей, не деля их по вере, а только по знаниям. Сам он человек великого ума, совершивший немало открытий. Кстати, он составил самую точную карту всех земель на сегодняшний день. Он вкладывает немало средств, чтобы эта карта ежегодно пополнялась.

Гильбэ с удивлением смотрел на мадам. Он был уверен, что во время стоянок она отдыхает, а оказывается, она собирала информацию. На самом деле Катя просто пыталась привязать свои географические знания к происходящих событиям, только поэтому расспрашивала людей, как происходил захват их городов тем же Рожером, как теперь действует власть. Эти мелочи, иногда трагические истории, помогали одушевлять названия городов и лучше запоминать, кому они теперь принадлежат.

А про Рожера она знала ещё в будущем. Этот король не только создал наиточнейшую географическую карту с разделением земель на климатические зоны, которой пользовались вплоть до XV века, уже даже не понимая, что такое меридианы, но он сделал серебряную планисферу с изображением земель и морей.

Ещё немного поболтав о наглости Венеции, Генуи, Милана, что забирают под себя всю торговлю в Средиземном море, Катерина пожелала доброй ночи и удалилась в выделенные ей покои. Она давно так много не говорила и устала от напряжения голосовых связок.

— Какая женщина! — причмокнул Фернандо, заслужив угрюмые взгляды рыцарей. Но хозяин как ни в чём ни бывало продолжал:

— А я, признаться, думал, что у вас там до сих пор не умеют считать деньги. Вот вы, уважаемый Гильбэ, не простой же мореплаватель? Товар возите? У меня есть к вам деловое предложение.

Рутгер тяжело вздохнул: хитрый де Вальдивия будет просить продать карту сеньоры. То есть он не знает, что это она рисует все карты, а Гильбэ уже по готовым зарисовкам дополняет их, время от времени показывая ей.

Ему кажется, что даже тот король, которого она хвалила, не обладает теми знаниями, что она. Кого он там собрал? Философов? Какой от них толк? Географов, так она лучше них знает, что и где. Катрин как-то обмолвилась, что мир намного больше, чем все они думают, и он уверен, что она знает, о чём говорит. Она видела. Стоит только заглянуть в её глаза и произнести «Ангел» — и тогда понятно, что она хранит в себе многие знания, сообщая только о том, что можно знать.

Лекари? И тут поспорил бы! С теми ранами, что его привезли в замок, не живут. А она вылечила. Луции он поклонился, но та не стала бы ничего делать, если бы не Катрин. Мадам держала его жизнь в своих руках, она сказала, что раз он добрался до замка, то будет полноценно жить. Он добрался не до замка, а до неё! Хотел, чтобы она проводила его в рай, а когда очнулся, она велела не разлёживаться. Луция не верила, что он вновь сядет на коня и возьмёт в руки меч. Мадам не сомневалась, что он восстановится.

Послушав как два хитреца вынюхивают, какую выгоду они могут выжать друг из друга, Рутгер вышел. В голове от выпитого здешнего вина легко, поэтому не стоит сейчас вести важные разговоры. А помощи у Фернандо попросить придётся, и надо обдумать, как сделать так, чтобы его содействие не обошлось слишком дорого.

Утром Катерина ещё раз воспользовалась помощью служанок, которые умели массировать тело. Не так, чтобы профессионально, но усердно втирая масло, они всё же разминали мышцы и это было приятно. А ещё она наконец-то привела свои пяточки в порядок! Последний переход был длительным, и кожа на них загрубела, начиная трескаться. Понимая, что во многом некоторые проблемы началась из-за недостатка витаминов, в доме Фернандо она собиралась как можно активнее восполнить потери.

В небольшой зелёный садик Катя вышла счастливая и благодушная. Подумать только, за унылыми бледными фасадами зданий прячется столько цветов и приятной прохлады! Впрочем, установившуюся погоду комфортной считала только она. Ноябрь был в самом разгаре и восемнадцать-двадцать градусов здесь были поводом похвастаться тёплой одеждой. Катя уточнила бы, что на солнце намного жарче, чем в саду под резной тенью деревьев, а если двигаться, да ещё утеплившись, то упаришься, но её бы никто не понял.

Казалось бы, за долгие годы проживания в южной части Франции можно привыкнуть к активности солнца, но в её времени спасали кондиционеры, а в замке внутри всегда было прохладно, даже холодно, несмотря на тридцатиградусную жару за стенами. Сейчас ей хорошо, если бы ещё на неё не косились, что она легко одета, то было бы вообще прекрасно.

— Мадам, мне сказали, что вы здесь, — раздался голос сеньора Фернандо.

— Да, я возле беседки, проходите сюда, — отозвалась она.

Лицо мужчины чуть опухло. Вчера состоялась продолжительная беседа с мореплавателем, во время которой всё время пересыхало горло, то у него, то у жадного до чужого вина Гильбэ. Пили неразбавленным — и беспечность отыгралась поутру.

— Мадам, я бы не советовал ехать вам в Эдессу, — состроив озабоченное выражение лица, Фернандо приступил сразу к сути дела. — Дороги неспокойные. Королева делает всё, чтобы навести порядок, но крестоносцы своим походом разрушили нам связи с Дамаском, перебаламутили население. Коннетабль Мелисенды* делает всё возможное, чтобы торговые пути стали вновь безопасными, но простолюдины вне городов почувствовали вкус быстрой поживы за годы нестабильности и грабят как христиан, мусульман, так и всех прочих. Я слышал, Нур ад Дин жёсткой рукой наводит порядок, но взаимные обиды, связанные с Эдессой, мешают обезопасить путь отсюда — туда.

(прим. Авт. Королева Мелисенда Иерусалимская — правила долго и успешно. Несмотря на потери земель из-за Нур ад Дина, она смогла обеспечить экономический расцвет в Иерусалимском королевстве.)

— Дорогой сеньор Фернандо, я бы с облегчением переложила свою ношу на чужие плечи, но возможно ли это? Я слишком ограничена в деньгах. Пленение моего мужа случилось столь несвоевременно… Боже, что я говорю, но всё так совпало, что я не располагаю сейчас значительными средствами… — Катя вопросительно посмотрела на хозяина дома, давая ему возможность опровергнуть её сомнения.

— Э-э, конечно, услуги по вызволению вашего мужа обойдутся недёшево.

— Выкуп. Всего лишь выкуп и никаких ухищрений, — немного резче, чем надо бы, прозвучал её ответ.

— Да, сеньора, но вам предстоит дело тонкое, и город принадлежит мусульманам, — принялся настаивать Фернандо. Он ещё не определился, действительно ли ему хочется помочь мадам или он намерен задержать её у себя. Интересная женщина, и если её хорошо кормить, то она приятно округлится, радуя мужской глаз. — После восстания христиан там очень тяжело стало налаживать отношения. Но у нас может найтись человек, который поискал бы связи в Эдессе и через своих людей вышел бы… простите, вы не назвали имя того богопротивного злодея, что держит в плену вашего мужа.

Катерина отчётливо представила, с какой радостью с неё будет тянуть деньги образовавшаяся цепочка людей. Она может застрять тут на года, так как станет источником дохода для них всех. Чтобы не обижать сеньора, Катя тяжело вздохнула, постаралась выразить страдание и прикрыла ладонями лицо. Потом отыграла роль, в которой всё сводилось к тому, что она сама поедет за мужем, это её долг, быть может, наказание за беспечную жизнь. Де Вальдивия попробовал настоять на помощи, но женщины такие упёртые в своей неразумности, что легче уступить и не усложнять себе жизнь.

— Тогда я пошлю с вами своего надёжного человека, — вздохнул Фернандо, всё ещё не уверенный — с сожалением или с облегчением, и всё же добавил: — месяца через полтора-два я соберу свой караван, и вы могли пройти под его защитой.

— Благодарю, но боюсь столько ждать, всё же мой муж не в гостях.

— Понимаю, — мужчина почувствовал себя неловко в создавшейся ситуации. Катерина встрепенулась и посмотрела на него благодарным взглядом, отчего он ещё больше смутился.

— Вынужден предупредить, что мой человек проводит вас только до наших границ и поможет договориться с теми, кто водит караваны в Эдессу, — произнеся слово «караваны», он поморщился, и на невысказанный вопрос сразу дал пояснения: — Мелкие торговцы бродят по дорогам на свой страх и риск, сбиваясь в кучи, но лучше идти с ними. Они хотя бы знают дорогу и на вас побоятся напасть шакалы, пардус или каракал.

— Пардус или каракал? — недоверчиво переспросила Катерина, совершенно не рассматривавшая угрозы диких зверей.

Боялась змей, тарантулов или скорпионов, настраивала себя смотреть под ноги, но о других совершенно не подумала. Песчаные цвета навеяли особое настроение и повсюду грезились пески, песчаные бури, но это немного ложное представление о землях, куда она попала. Здесь были леса, даже кедровые рощи, горы, многие из которых покрыты зеленью, возле рек растительность оживала, агрессивно занимая любое пространство, за которым не успевал уследить землепашец, но дух пустыни всё же присутствовал.

— Да, волки, гиены, лисицы. Разве что львов уже давно не видели. Кто только не будет крутиться возле вас, чуя запах еды!

— Львов точно не видели? — растерянно посмотрев на него, уточнила она.

— Ни слонов, ни львов, — поспешил хоть в чём-то успокоить встревожившуюся женщину Фернандо.

И чего она такая упрямая? Хотя по её лицу видно, что всё посчитала, обдумала и решила, что самое разумное идти самой. Будет трястись от страха, но пойдёт. Королева Мелисенда такая же! Вроде бы рядом с ней поэты, богословы, а власть держит жёстко в своих маленьких ручках. Не делится ею ни с мужем, ни с сыном. Отцов характер, и деньги считать умеет!

— Нет смысла лукавить, я с благодарностью принимаю вашу помощь. Пусть только до границы, но это уже немало, а дальше, даст Бог, дойду.

— Вас будет сопровождать де Бриош?

— Да. Вы думаете, что надо ехать отрядом?

— Нет. Сейчас даже армия не поможет. Согласится ли рыцарь переодеться в хламиду*?

(*в данном случае имеется в виду не древнегреческий плащ, а бесформенная несуразная одежда, не дающая точного определения, что за человек под ней прячется)

— Да. Мы с ним об этом говорили.

— Вы думали об этом заранее? Я так и полагал! Вас тоже надо бы нарядить по-другому.

— Конечно. Хоть в лохмотья, лишь бы не привлекать лишнего внимания.

— Очень разумный подход, — задумчиво произнёс Фернандо, думая о чём-то своём.

Он перебирал имена людей, которые могли бы помочь мадам Катрин, но получалось так, что она права, полагаясь только на себя. Если у неё нет достаточно денег, чтобы оплачивать услуги, то тогда он станет обязанным всем тем людям, что подключились к решению её проблем и, сообразив это, быстро осознал, что ставит себя в невыгодное положение.

Не произойди неудачное восстание христиан, после захвата отцом Нур ад Дина Эдессы, то все решилось бы быстро, но теперь, обстановка крайне усложнилась.

Целый день Катерина отъедалась и интересовалась средствами по уходу за телом. Незначительные заботы и пустяковые проблемы казались ей милыми и необходимыми. Перед уходом она хотела насладиться впрок всеми радостями и прелестями жизни знатной дамы. Вечером ей представили худенького мужчину, который очень смущался от её внимания.

— Это Имад. Он доведёт вас до границы наших земель и с божьей помощью направит вас дальше.

— Рада с вами познакомиться, Имад. Сеньор Фернандо рекомендовал вас как опытного и надёжного человека. В ваших руках будут моя жизнь и жизнь моего сопровождающего. Прошу вас назвать цену за ваши услуги.

Имад стоял, опустив глаза, и только один раз поднял их, обуреваемый волнением, чтобы убедиться, что сеньора не подшучивает над ним.

— Ну, что же ты молчишь? Мадам Катрин спрашивает тебя, какую ты хочешь награду?

Проводник склонился и вновь, не поднимая глаз, ответил, что многим обязан сеньору Фернандо и рад тем, что ему доведётся выполнить его поручение.

Де Вальдивия одобрительно кивнул и, велев позвать Рутгера, начал показывать, какую одежду уместно надеть в дорогу. Это были балахоны из плотной ткани, почти идентичного кроя, что для мужчины, что для женщины. Так одевались бедняки любой веры. Разве что мужчины-христиане предпочитали, чтобы туника, камиза, рубаха, как ни назови, была короче. Никакого верхнего платья в этом варианте не предполагалось. В Европе ноги мужчин прикрывали брэ, а здесь многие сверкали голыми икрами, во всяком случае, в порту.

Рутгер брезгливо приложил к себе одежду.

— Как я буду сражаться в этом тряпье?

— Даст Бог, вам не придётся окропить благословенную землю кровью!

— Мадам, я не вижу смысла в моём переодевании, — рассердился рыцарь, категорично отбросив поданную одежду.

— Рутгер? Мы же обо всём говорили, так что случилось?

— Мой меч выдаст меня в любой одежде.

— Э, сеньора, он прав, — озадаченно воскликнул Фернандо.

— Нет, не прав! — начала волноваться Катя. Ей только перед самым выходом не хватало ставить весь план под сомнение!

— Да, меч — это не дешёвое оружие, но он пойдёт в дело в самом крайнем случае. Зачем издалека привлекать к себе внимание, надев полное обмундирование? Если вы собираетесь одеваться как рыцарь, то буквально бросаете вызов воинам Нур ад Дина. Для меня тогда безопасней прикинутся одинокой нищенкой, чем идти с вами.

Рутгер насупился, но забрал выданный ему балахон. Был бы наряд тёмного цвета, то рыцарь походил бы на монаха, а так — небритое лицо неопределённой национальности и вероисповедания. Рано утром из дома уважаемого сеньора Фернандо де Вальдивия вышли двое мужчин, сопровождая женщину, сидящую на ослике.